Проказница - Грейс Сьюзен - Страница 37

— Ана не моя красавица, Дермот. Сколько раз мне тебе напоминать?

— Пока сам не поверишь в это, приятель. Как только я тебе сказал, что она говорила со мной утром, у тебя шерсть дыбом встала, как у волка, охраняющего свою волчицу. Ты же ее любишь. Почему ты даешь ей ускользнуть?

Джад устало потер себе затылок.

— Ничего я не даю. Ты же слышал ее, когда мы вчера обсуждали план освобождения брата. Как только Ронана приведут, мы вытаскиваем пистолеты, связываем ее и Ярдли и скачем в Дублин. Диана ясно сказала, что не желает меня больше видеть после этого.

Дермот фыркнул:

— Не знаю, кто из вас глупее. Она, потому что так говорит, или ты, который ей верит.

— Ты начинаешь походить на мою мать с твоими заявлениями.

Дермот поднял рюмку:

— На свете нет женщины мудрее Айрин Девлин Макбрайд, так что я принимаю твою насмешку за комплимент. За ее здоровье, приятель!

— Я просто не могу этому поверить, — говорила Тилли, застегивая платье на Диане. — Твой Джад в бегах от правосудия, да еще он из семьи мятежников! Я понимаю теперь, почему ты не хочешь, чтобы он знал о ребенке. Тебе и младенцу лучше держаться от него подальше.

— Ты не права, Тилли, — раздосадованно заметила Диана. — Я не хочу, чтобы он знал о ребенке, чтобы не создавать ему лишних забот. Джад хороший человек, а его семья пострадала от англичан, распоряжающихся в этой стране. Не хватало ему только англичанки в жены, чтобы напоминать, что он потерял и почему.

Тилли покачала головой:

— Но ты любишь этого человека, Ана. Я слышу это в твоем голосе и вижу в твоих глазах. Почему ты не можешь сказать ему о ребенке?

— У меня нет другого выбора. Джад должен бежать со своей семьей, и в Англии ему тоже оставаться небезопасно. Если бы он узнал о ребенке, он бы счел своим долгом остаться со мной, а этого я не могу позволить. Я не хочу, чтобы он подвергался опасности из-за меня.

Диана взглянула на себя в зеркало.

— Ты отлично подновила это платье, Тилли. В нем совсем не видно, как я пополнела, правда?

Не слыша ответа, Диана повернулась к ней.

Тилли смотрела прямо перед собой. Она, казалось, пребывала в глубокой задумчивости.

— Тилли, что с тобой? Ты расстроилась, что я решила скрыть от Джада известие про ребенка?

Тилли улыбнулась. Слезы заблестели у нее на ресницах.

— Нет, голубушка. Я горжусь тобой. Ты так любишь этого человека, что готова пожертвовать своим добрым именем и репутацией ради него. Какая жалость, что он не узнает, что ты для него сделала.

Пока Тилли расчесывала ей волосы, Диана рассказала о страданиях семьи Джада и о том, как она собирается помочь спасти Ронана.

— …поскольку меня к этому как бы принудили, меня свяжут вместе с Ярдли, в то время как Джад и остальные скроются через боковую дверь. Лайэм встретит их там с оседланными лошадьми.

— А куда они потом денутся?

— Мать и дядя Джада постараются попасть на корабль, отплывающий в Америку. В Дублине у них есть друзья, которые могут им помочь.

Тилли вздохнула.

— Мятежники, побеги, приключения! Как это все увлекательно! А мне с тобой можно?

Диана с улыбкой покачала головой:

— Нет, Тилли. Джад против того, чтобы и я принимала в этом участие. Дай ему волю, он бы меня не допустил.

— Но я тоже хочу помочь тем, кто заслуживает помощи.

Диана обняла худые плечи своей старой няни.

— Для тебя у меня особое задание. После ужина ты своими искусными руками переделай для Джада и его друга Дермота две ливреи. Так как они будут сопровождать меня под видом моих слуг, надо, чтобы у них была подобающая одежда.

— Друга его я не видела, но твой Джад повыше и поплотнее, чем наши лакеи. Но я сделаю, что смогу.

— Он не мой Джад, Тилли.

— Я знаю, но ты же не можешь запретить мне надеяться. Отдохни, пока я помогу Розе с ужином.

Когда за Тилли закрылась дверь, Диана присела на кончик кровати. Сердце у нее сильно билось, боль в боку все еще мучила, но выступившие на глаза слезы не имели никакого отношения к этим ощущениям.

«Господи, дай мне силы довести это до конца. Я не могу сказать Джаду о ребенке и о том, как сильно я его люблю. Дать ему уйти — это самое тяжелое, что мне пришлось испытать в жизни. Но другого пути нет».

На следующий день из ворот Феллзмера выехала карета. В ней сидели Диана, Джад и Дермот.

Встретив за деревней Лайэма с друзьями верхом, они все двинулись к монастырю.

Дермот нервно дергал концы своего парика.

— Я никогда такие штуки не надевал. Вы уверены, что это необходимо, леди Диана? Диана сочувственно улыбнулась:

— Ничего не поделаешь, Дермот, так надо. А кроме того, Ярдли знает Джада в лицо, так что парик и очки его надежно прикрывают.

Она поправила на нем отвороты.

— А вам идет этот костюм. Голубой цвет вам к глазам. А как ваше горло сегодня? Настойка, что Тилли приготовила, вам помогла?

Обветренная физиономия Дермота еще больше покраснела.

— Да, миледи. Она меня прямо-таки усыпила, и я забыл о всякой боли.

Джад гневно на него уставился.

— Скорее это бутылка бренди, что ты прикончил за ужином, подействовала на твое горло и на твою слабую голову. А теперь хватит болтать и сосредоточься на том, что нам предстоит.

Отвернувшись к окну, Джад мысленно ругал себя за эту вспышку. Его гнев был вызван не столько поведением старого друга, сколько присутствием сидевшей напротив них женщины.

Диана выглядела подлинной аристократкой с головы до ног, в собольей накидке и элегантном платье из лилового бархата. В уложенных короной волосах сверкали усыпанные бриллиантами шпильки. Она надела также бриллиантовые серьги и сапфировый кулон. Вид у нее был поистине королевский.

«Только идиот мог не догадаться, что перед ним не искательница приключений из Америки, а благородная леди, — укорял он себя. — Страсть ослепила меня. Как я мог даже вообразить, что такая женщина полюбит меня?»

Чувствуя устремленный на него взгляд, Джад, повернулся к Диане. На какую-то долю секунды он увидел в ее глазах печаль, созвучную той, что таилась в его собственном сердце. Но она тут же исчезла. Быть может, он только вообразил себе это, чтобы унять душевную боль.

14.

Хью Ярдли встретил Диану в дверях своего кабинета. Главный констебль — человек лет сорока, худощавый, среднего роста, с темными глазами и редеющими светлыми волосами. На нем были отличного качества коричневые сюртук и брюки и белоснежная рубашка. С типичной офицерской галантностью он склонился над рукой Дианы:

— Добрый день, миледи. Я был поражен, получив вчера ваше письмо с сообщением о вашем спасении из рук мятежников.

— Есть чему поразиться, сэр, когда вас похищают из вашего собственного дома. Я представления не имела, что эта страна кишит мятежниками.

Движением руки она указала на сопровождавших ее двух мужчин:

— Простите, но я была вынуждена взять с собой своих слуг для безопасности. Я не успокоюсь, пока мои похитители не будут пойманы и сурово наказаны.

Бросив беглый взгляд на остановившихся у дверей мужчин, Ярдли подвел Диану к креслу у камина.

— К сожалению, миледи, ваши опасения вполне оправданы. Мы живем в тревожное время. — Он помог ей снять накидку. — Прошу вас, миледи, присядьте и обогрейтесь у огня. Я прикажу подать чай.

Диана села и покачала головой. Снимая перчатки, она дала ему заметить, что руки у нее слегка дрожат.

— Прошу вас, не трудитесь распоряжаться о чае. Я слишком взволнована, чтобы пить что-нибудь или вести светскую беседу.

Ярдли сел рядом с ней.

— Я понимаю, миледи. Хотя я надеялся, что вы расскажете мне о перенесенных вами испытаниях. Чем раньше вы предоставите мне сведения о ваших похитителях, тем скорее я смогу принять меры к их разысканию.

Диана прижала к глазам обшитый кружевами платок.

— Боюсь, что мало могу вам рассказать. Похитители держали меня с завязанными глазами и связанной по рукам и ногам. Единственный, кого я видела, был юноша, которого я подкупила, предложив ему мой браслет. Он и освободил меня. Он был невысокого роста, рыжеватый. Он приносил мне воду в хижину, где меня держали. Я была в таком состоянии, что больше ничего не заметила.