Проказница - Грейс Сьюзен - Страница 27

— Кое-кого из их же породы, мой мальчик. Один из лучших ее образцов.

— Я не могу этому поверить! — воскликнул Джад, когда поздно ночью они продолжили разговор. — Ты серьезно предлагаешь нам похитить английского графа?

Сидя в кресле у камина с трубкой во рту, Финбар покачал головой:

— Не самого графа. Его дочь. И говори потише, а то мать разбудишь своим криком.

— Криком? Как же мне не кричать? Да ты рехнулся!

Джад обратился к Лайэму и Дермоту, молча сидевшим за столом:

— А вам что известно об этом идиотском плане?

— Немногое, — начал было Дермот, но Лайэм перебил его: — Нам все известно.

Оба они покосились друг на друга. Дермот вздохнул.

— Мы были в пабе, когда Финбар разговаривал там с помощником главного констебля. Когда тот ушел, мы стали обсуждать, как нам пробраться в монастырь и спасти Романа без твоего участия. Но мы скоро поняли, что это безнадежно. Там охрана и сотни солдат кругом, стены толстые, а окон и дверей очень мало.

Лайэм кивнул.

— Вот тогда-то я и предложил попросить графа Фоксвуда помочь нам. У него здесь есть усадьба, Феллзмер, в нескольких часах езды отсюда. Моя тетя Роза там почти уже двадцать лет в экономках.

— С чего бы это граф стал нам помогать? — спросил с горечью Джад. — Он англичанин и пэр в придачу. Именно такие, как он, сто лет назад лишили семью моей матери титула и состояния. Девлины — потомки королей, а что они от этого имеют? Красивые памятники на кладбище!

— Но граф Фоксвуд не такой, — возразил Лайэм. — Тетя Роза говорит, что он выступает в парламенте за независимость Ирландии и всячески помогает нашему делу. Он щедро жертвует на церковь и следит за тем, чтобы никто из его людей не голодал и не нуждался. В прошлом году он построил в своих владениях новую школу.

Джад презрительно фыркнул.

— Стало быть, он богат и может позволить себе швыряться деньгами. Но это еще не делает из него святого. Он все-таки англичанин.

— Да, но у его семьи есть связи с Ирландией, — продолжал Лайэм. — Его бабушка была из Кинсэйла, а его жена, леди Кэтрин, здесь родилась и выросла. Человек его положения и с его убеждениями может уговорить лорда Керкленда, что было несправедливо приговорить твоего брата к смерти без суда. А тем временем мы придумаем, как его спасти.

— Если он такой весь из себя добродетельный, зачем все эти толки о похищении его дочери?

— Видишь ли, дело в том, что, когда мы уже решили обратиться к графу, — продолжал Дермот, — Лайэм вспомнил, что Фоксвуд в этом году не приезжал сюда. Его тетка Роза писала, что из всей семьи в этом году здесь только дочь графа с компаньонкой. Вот тут-то Финбар и предложил взять ее в заложницы. Не за выкуп, конечно, а в обмен на Ронана. Лорд Керкленд и Ярдли будут вынуждены пойти на наши условия, чтобы ее выручить.

Финбар вынул трубку изо рта.

— Если они поверят, что мы убьем ее, они сделают все, что мы пожелаем.

— Но почему вы думаете, что Ярдли и Керкленд станут печься об этой графской дочке? Они могут пренебречь нашей угрозой и казнить моего брата в любом случае.

— Ни черта подобного, — ухмыльнулся Лайэм. — Помимо того, что она графская дочка, она еще и внучка очень важного герцога. Судя по тому, что говорила мне тетя, денег у него побольше, чем у короля, да и власти почти столько же. Я не думаю, что он спокойно отнесется к тому, что его любимую внучку убьют, если они откажутся выполнить наши требования.

Финбар выколотил трубку о каминную решетку.

— Этот герцог вполне способен использовать свое влияние, чтобы положить конец карьере Ярдли и лишить Керкленда его должности, если что-нибудь случится с девчонкой. Нам надо только убедиться, что эти два болвана точно знают, чем это все для них может закончиться. — Он откинулся в кресле. — Когда мы ее захватим, мы оставим письмо для Ярдли и Керкленда, где сообщим им наши условия, а также то, что копии посланы графу и герцогу в Англию. Это их заставит пойти на соглашение с нами.

Лайэм нахмурился.

— Мне только что пришло в голову, что мне лучше в дом не заходить. Если тетка меня увидит, мне конец. Я могу узнать для вас расположение комнат, но я буду ждать снаружи с лошадьми.

— Ладно, — согласился Дермот. — Я захожу в дом, хватаю девчонку, и мы прячем ее в фермерском домике в горах. Там сто лет никто не жил. Я уже начал запасать еду и другие припасы.

Джад недоверчиво покачал головой:

— Вы, я вижу, все уже спланировали. А какова моя роль в этом заговоре?

— Очень простая, — отвечал Финбар. — Завтра ты поможешь Дермоту захватить девчонку и останешься при ней, пока я устрою все с освобождением твоего брата. Как только Ронан будет на свободе, мы ее отпустим, и ты сможешь вернуться в Англию.

— А мать? Как только все станет известно, ее тоже схватят.

— К тому времени, как наши требования станут известны главному констеблю, Айрин будет в безопасности в монастыре Девы Марии в Дублине. Как только все благополучно завершится, я увезу ее и Ронана из Ирландии.

— Мать никогда не покинет свой дом, Финбар. Даже после смерти отца и всех ее потерь она отказалась уехать. Этот дом и земля — это все, что у нее осталось от владений ее семьи.

— Это правда, но это было ее решение покинуть Ирландию, а не мое, Джад. Она надеялась передать все в собственность Ронану, но его арест нарушил все планы. Она уже передала дом во владение церкви. Авось господь оценит ее щедрость и пощадит жизни двух ее оставшихся сыновей.

Несколько часов спустя, когда Финбар и его друзья разошлись по домам, Джад зажег свечу и бродил по дому не в состоянии уснуть. Его удивило и странным образом раздражило заявление дяди о поступке матери. Он понимал, почему она желала покинуть Ирландию. Но он не мог понять, почему она не сказала ему о своих намерениях.

Поставив свечу на стол, Джад оглядел гостиную, полную для него счастливых воспоминаний. В этой комнате семья провела много чудесных вечеров. Здесь они отмечали праздники и дни рождения. Здесь сидел в большом кресле его отец, держа на коленях Ронана и Мэри-Кейт. Здесь на софе сидела его мать с вязаньем, когда он с братьями Кормаком и Найэллом играли в шахматы. Будучи в Англии, он, думая о родном доме, часто воображал себе именно эту комнату.

— Дядя сказал тебе, что я сделала?

Обернувшись, Джад увидел мать, наблюдавшую за ним из дверей кухни. На ней был теплый шерстяной халат и домашние туфли. Волосы покрывал отделанный кружевами чепчик.

— Да, мама. Почему ты сама мне об этом не сказала?

Айрин пожала плечами:

— Я и хотела, но, видно, струсила немного. Я знаю, что значит для тебя этот дом, и не хотела причинить тебе лишнюю боль.

— Что этот дом значит для меня, не имеет значения, мама. Это твой дом, единственное, что уцелело из твоего наследства. Ты и правда хочешь расстаться с ним?

Сев на софу, Айрин обвела глазами комнату.

— Я расстаюсь всего лишь с грудой кирпича, камней и извести на клочке земли. Может быть, и не на клочке, но все равно это всего лишь земля, прах, грязь. Тех, кто делал все это домом, — здесь больше нет. Моего мужа и троих моих детей у меня отняли. Ты здесь жить не можешь, и Ронан не сможет, если ему удастся избежать петли. Я не могу и не хочу оставаться здесь одна.

Сев рядом с ней, Джад взял ее за руку.

— Но ты здесь родилась и выросла, мама. Кроме нескольких поездок в Дублин, ты никогда не покидала эти места. Ты думаешь, ты сможешь быть счастлива где-то еще?

— Мне придется с этим смириться. Я не могу оставаться здесь, окруженная воспоминаниями о том, что я потеряла. Это слишком больно.

— Тогда приезжай с Ронаном ко мне в Англию. У меня славный домик в хозяйской усадьбе. Ты можешь жить там со мной. Он поменьше этого, но там две спальни, гостиная, большая кухня. Нам хватит места.

Айрин со вздохом покачала головой:

— Нет. Тебе пора зажить своей жизнью. Я хочу, чтобы ты вернулся в Англию и женился на твоей Ане. Взаимная любовь слишком большой дар, чтобы ею пренебречь.