Проказница - Грейс Сьюзен - Страница 18

Еще не оправившись от переполнявших ее чувств, Диана открыла глаза и обнаружила, что Джад стоит у кровати, поспешно снимая с себя остатки одежды. Когда он повернулся к ней лицом, ее взгляд скользнул вдоль его тела, которое до этой минуты было скрыто от нее. Она впервые видела мужчину, полного желанием, но это зрелище не испугало и не оттолкнуло ее. Возвращаясь к ней, Джад застонал.

— Ты так на меня смотришь, Ана. Я тебя не испугал?

Улыбнувшись, Диана покачала головой:

— Ничуть. Но мне очень любопытно. Можно я тебя потрогаю?

— О да, — выдохнул он. — Прикоснись ко мне, Ана, пожалуйста.

Сначала робко, а потом все смелее она узнавала его тело. Ее невинное любопытство заставило Джа-да застонать. Приподнявшись над ней, он снова приник к ее губам поцелуем, который снова мучительно разжег в ней страсть.

— Прости мою спешку, Ана, родная. Я не могу больше ждать ни секунды. — Тут он снова сдвинул брови. — Конечно, если ты не передумала.

Его неуверенность подкупила Диану. Она ощущала, как бьется страсть в его теле. Остановиться в этот момент ему было бы мучительно трудно, но Джад снова проявил благородство. Стоит ли удивляться, что она его так полюбила? Обняв руками его шею, она притянула его к себе.

— Я могу думать только об одном, Джад. Прекрати наши муки и сделай меня своей. Он улыбнулся.

— С удовольствием, любовь моя.

Их губы снова слились в потрясающем поцелуе. Диана ощутила, как он осторожно раздвигает ее неопытное тело, давая ей время привыкнуть к новым ощущениям и принять его. Незнакомые еще чувства волновали Диану, но она инстиктивно сознавала, что этого мало. Повинуясь природному импульсу, она покачала бедрами и шире их раздвинула. Острая вспышка боли погасила пламя страсти, и она громко вскрикнула. Джад замер.

— Прости меня, Ана. Терять девственность больно, но эта боль скоро пройдет.

Диана прочла в его взгляде сочувствие, и оно согрело ей сердце. Забывая о боли, она успокоила его:

— Все уже прошло, Джад.

Чуть приподнявшись, она поцелуем изгнала тревогу из его глаз.

— И потом, ты же снова подаришь мне наслаждение, правда?

Он улыбнулся, успокаиваясь.

— Да, любимая, не сомневайся.

И он начал танец страсти. При этом он осыпал ее поцелуями и шептал ласковые слова. Диана убедилась, что он был прав. Боль прошла, сменившись новой волной желания. Вскоре она снова приблизилась к той ослепительной вершине восторга, которую познала совсем недавно. Достигнув ее, она почувствовала, как тело Джада сотрясают ответные волны наслаждения. Тихо застонав, он повернулся на бок, продолжая сжимать ее в объятьях.

Диана сладко улыбнулась.

— Любить приятно, но утомительно.

Прижавшись к Джаду, она скоро заснула.

Свечи догорели, но Джад не хотел вставать, чтобы их заменить. Он был весь погружен в созерцание женщины, спавшей в его объятьях.

Ана оказалась такой, какой он ожидал, и даже во многом превзошла его ожидания. Помимо красоты и женского обаяния, она была нежна, отзывчива и… несмотря на ее независимые манеры, трогательно невинна. Какой-то внутренний голос говорил ему, что он поступил дурно, овладев ею, но вся его душа стремилась принять ее драгоценный дар.

Она теснее прижалась к нему, и одеяло, которым он прикрыл ее, сползло с ее плеч. Поправляя одеяло, Джад поцеловал ее в лоб. Все в ней было ему мило и дорого. Не обойдись с ним так сурово судьба, он сделал бы ее своей избранницей навсегда.

Но этого не могло быть, и он это знал. Помимо разницы в их положении, беглец от правосудия не годился в мужья. Как может человек думать о будущем, когда он постоянно вынужден оглядываться на свое прошлое? Ана заслуживала лучшего. Ей нужен дом, конезавод, который ей так хочется иметь, и дети, дети с ее блестящими темными локонами и зелеными глазами.

Джад улыбнулся, вообразив ее с ребенком у груди. Она была бы чудесной матерью. Несмотря на все ее заявления о нежелании выходить замуж, он знал, что любовь к семье и детям должна была в ней возобладать. Он слышал это в ее голосе, когда она говорила о родителях и братьях, видел это в ее глазах, слушая ее рассказы о ее младшей сестре Саре. Да, у нее будет семья и дети, но это будут не его дети.

Его улыбка исчезла при этой мысли, но выбора у него не было. Хотя он и любил ее со всей страстью своей пылкой натуры, но он был осторожен. Ему это дорого стоило, но детей у него не будет. Когда он попадет в руки закона, у него не останется незаконного потомства.

Чтобы не предаваться грустным мыслям о том, чего не могло быть, Джад решил провести отпущенное им время так, чтобы им было о чем вспомнить. Он будет любить Ану, он поможет ей овладеть наукой страсти и… искусством обращаться с лошадьми.

— Ана, проснись. Я любуюсь тобой спящей, но нам надо торопиться.

— Не кричи, Джад, — простонала она, зарываясь лицом в подушку. — У меня болит голова, и я спать хочу.

— Я не кричу, — настаивал Джад, — но я должен проводить тебя домой, прежде чем твои родные заметят твое отсутствие. Вставай, уже светает.

— Светает? О чем ты говоришь?

Диана открыла глаза. Голова у нее раскалывалась. Оглядев комнату, она увидела Джада, стоявшего у кровати, совсем одетого. На мгновение она почти забыла о своей боли, но воспоминания нахлынули на нее, и голова разболелась с новой силой.

— Ой, ой, не нужно мне было пить бренди. Джад присел на постель.

— В чем дело, любовь моя? Какой вред могла принести рюмка бренди?

Смущенная, Диана начала возиться с одеялом.

— Я выпила больше, чем одну рюмку. Скорее две, а то и три. — Она застонала и закрыла глаза. — Пожалуй, даже четыре, а то и пять.

— Зачем ты столько пила?

— Я не намеренно. Когда ты пошел переодеваться, мной овладели такие сомнения и страхи, что я перестала соображать, что я делаю, и наливала одну рюмку за другой.

Джад погладил ее по щеке.

— Страхи? Ты меня боялась, Ана?

— Нет, Джад. Я сомневалась, что нужна тебе. Я… я боялась разочаровать тебя.

Он нежно поцеловал ее.

— Ана, любимая, как ты могла подумать такое? Ты была изумительна. Я не заслуживаю такого сокровища. Откровенно говоря, я боялся разочаровать тебя. Тебе было хорошо со мной?

Лицо Дианы разгорелось.

— Да, Джад. Это было лучшее, что я когда-либо испытывала. Я даже не подозревала, что так может быть. Не понимаю, почему мама предостерегала меня… — Вспомнив слова матери, Диана резко поднялась и села в постели. Кровь отлила у нее от лица. — Боже мой, как я могла быть так глупа? Только ребенка мне и недоставало!

Джад обнял ее.

— Не волнуйся, Ана, ребенка не будет.

— Хотя я и была девственницей, Джад, но я знаю, как рождаются на свет дети. Мама меня убьет.

— Никто тебе ничего не сделает. Ребенка не будет. Я был осторожен, хотя это меня чуть не прикончило. Но ради твоего благополучия я был готов пожертвовать своим наслаждением.

Она пристально посмотрела на него.

— Ради меня?

Джад поцеловал кончик ее носа.

— Ну да, глупышка. Ведь я люблю тебя и не хочу испортить тебе жизнь. А теперь я принесу тебе воды и мыла, чтобы ты могла умыться, перед тем как одеться.

Диана покачала головой:

— Нет, я умоюсь дома.

— Тогда одевайся, и я провожу тебя, пока в доме еще спят. Не хотел бы я, чтобы твой дядя увидел тебя такой.

Диана взяла у него из рук свою рубашку и надела ее.

— Никто не увидит. Моя дверь заперта, и Тилли еще не скоро придет будить меня. Я опять влезу в окно, и никто ничего не узнает. Ветки крепкие, они и мужчину бы выдержали.

— Жаль, что я об этом не знал, Ана.

— Почему? Ты заколотил бы мое окно, чтобы я не приходила к тебе?

— Нет, я бы сам проник к тебе, и нам не пришлось бы ждать столько дней и ночей. — Джад еще раз поцеловал ее. — Да, не было бы этих бесконечных напрасных ожиданий.

Обнявшись, они вышли из спальни.

7.

— Невозможный человек! Распоряжается мной как ребенком! — бормотала Диана, идя по лесистой тропинке к дому. — И надо же мне было влюбиться в такое чудовище!