Последний Завет - Ле Руа Филипп - Страница 91

105

В кафе «Греко» все разговоры вертелись вокруг исламистского теракта, совершенного накануне в окрестностях Рима. К осуждению каждый неизбежно добавлял припев о настоятельной необходимости вернуть муссолиниевские методы:

– Пора восстановить смертную казнь…

– Сперва надо поймать террористов…

– И разогнать всех черномазых…

Троица ностальгически настроенных римлян желчно пыхтела прямо в лицо Рафаэлю. В это смутное время молодой бармен выслушивал фашистских реплик больше, чем вытирал мокрых стаканов. Он перевидал толпы таких ворчунов, срыгивающих после чашки утреннего капуччино свои старые песни, пока отупение рабочего дня не избавит их от необходимости думать, рассуждать, составлять собственное мнение о современности, жизни, религии, смерти. Здесь, за стойкой бара, прежде чем направить свою энергию на завинчивание гаек, продажу пылесосов или оштукатуривание стен, они выдавали только штампованные идейки, распространяемые средствами массовой информации. Несмотря на шикарное убранство в стиле ретро, цены в кафе «Греко», основанном в 1760 году и видевшем некогда в своих стенах Бодлера, Вагнера, Уэллса и Феллини, были не выше, чем в любом другом месте. По крайней мере, пока посетители оставались на ногах. Поскольку, стоило только присесть, тариф увеличивался вчетверо. Так что мелкий люд наслаждался старомодным обаянием буржуазии стоя, любуясь на какую-нибудь звезду за столиком, укрывшуюся за темными очками. А Рафаэль, покуда его коллеги-официанты подавали пирог с полентой Клаудии Кардинале или мороженое с малиновым сиропом Монике Беллуччи, поил работяг кофейком.

– Эй, Рафаэль, может, ты и террористов обслуживал, кто знает? Пока они место подыскивали, – окликнул его Дино, завсегдатай, каждое утро опрокидывавший тут стаканчик кьянти, прежде чем втиснуть себя в крошечный сувенирный киоск.

– Насчет убийц не знаю, а вот пострадавших наверняка.

– Ужас. Все эти невинные люди не заслужили такого.

– А ты слыхал, чтобы смерть забирала только тех, кто ее заслужил?

– Вот что я тебе скажу…

Но Рафаэль уже не слушал Дино. Во-первых, потому что ему было на него плевать. А еще потому, что его взгляд, соскользнувший с помятой физиономии собеседника, наткнулся на женщину, только что облокотившуюся о стойку в самом ее конце. Длинные черные волосы, широкие скулы, большие миндалевидные глаза, кожа с медным отливом – явно нездешнее лицо. Монголка или эскимоска? В любом случае, ее экзотическая красота притягивала к себе. Он направился к ней, не останавливаясь перед крикуном, который уже битый час требовал свой кофе. Обычно Рафаэль ждал, пока клиент сам скажет, что ему надо, но на сей раз наградил незнакомку заинтересованной предупредительностью:

– Здравствуйте. Чего желаете?

– Здравствуйте, я бы хотела поговорить с Натаном Лавом.

Он застыл и бросил взгляд на настенные часы с эмблемой виски «Джонни Уокер», висевшие за его спиной. Было ровно восемь часов. Накануне какой-то человек назвался Натаном Лавом и выдал ему пачку банкнот в обмен на маленькую услугу. Достаточно всего лишь указать отель «Хайатт» тем, кто назовет его имя, при условии, что они явятся в бар семнадцатого января между восемью ноль-ноль и пятью минутами девятого.

– Отель «Хайатт», – ответил Рафаэль согласно договоренности.

– Спасибо, – сказала незнакомка и ушла, ничего не заказав.

У Рафаэля была слабость к женщинам. Недели не проходило, чтобы он не влюбился – из-за улыбки, взгляда, оголенного плеча. Но на этот раз его сразил голос. Чуть хрипловатый, со странным выговором, завораживающий своим тембром и некоторой властностью. И окутанный ароматом диких фиалок.

Его сладостные мечтания прервал какой-то подошедший к бару гигант, благоухающий лосьоном после бритья. У дюжего детины были рыжие, остриженные короче, чем бобрик на полу, волосы, костюм от Армани, измявшийся в долгой дороге, квадратный лоб и такие же челюсти. Несколько капель пота выдавали недавнее физическое усилие.

– Хелло, я ищу Натана Лава.

Опять американский акцент. Рафаэль посмотрел на часы. Четыре минуты девятого.

– Без одной!

– Что?

– Отель «Хайатт».

106

Карла отодвинулась от Ника, спустила перепачканное грязью платье к своим ободранным ногам, сняла трусики и переступила через край ванны. Ник сперва отвел глаза, но не смог долго противиться искушению. Вода брызнула из головки душа и растеклась по телу итальянки. Она не придумала ничего лучше, кроме как перетянуть слугу Владимира на свою сторону. И в качестве задатка дала ему поглазеть на свое тело. Особо хитрить было некогда. Она еще никогда не прибегала к этому средству. Наоборот, внешность порой даже мешала ей, привлекая толпу домогавшихся ее мачо, которые наверняка затоптали бы идеального, но менее предприимчивого претендента. Был среди этих фаллократов Модестино, неаполитанец с горячей кровью, который обрюхатил ее как-то вечером после танцев и испарился, не дожидаясь рождения Леа. Был еще Этьен, вспыльчивый француз, женившийся на ней и сгинувший где-то в Арктике в рождественский вечер. Потом был Владимир, раздражительный русский, давший ей все, включая венерическую болезнь и страх. Но этот-то никуда не исчез, напротив. Модестино, Этьен, Владимир – сильные личности, помешавшие ей заинтересоваться более сдержанными мужчинами, такими как Натан Лав. Да, раньше она была безрассудна. Но теперь возьмет дело в собственные руки.

– Ник, не подашь мне полотенце?

Шофер исполнил просьбу поспешнее, чем приказ хозяина подать лимузин. Когда он протянул ей полотенце, держа его, как тореадор свой плащ, она прижалась к нему. Он положил ей ладони на мокрую спину и наклонился, чтобы поцеловать. Карла не сопротивлялась. Подняла руки и обвила его шею. Полотенце упало, вслед за ним пиджак и рубашка Ника, не способного под напором ферромонов оценить опасность, которой подвергал себя, тиская женщину своего хозяина. Чтобы он не успел опомниться, Карла отдалась ему тут же, не сходя с места. Потом подхватила с полу одежду – и свою, и его.

– Эй, ты куда?

– В свою комнату.

Он бросился за ней по лестнице в костюме Адама.

– Шмотки мои отдай!

– Оденемся наверху, там спокойнее.

Она натянула джинсы и свитер, зашнуровала кроссовки «Рибок» и посмотрела на Ника, облачавшегося в свой костюм, который она ворохом бросила на кровать. Колоссу было явно не по себе. Его маленький умишко метался, пытаясь принять какое-то решение. Остаться или бежать? Цепляться за задницу этой итальянки означало навлечь преследование мафии на свою собственную.

– Увези меня отсюда подальше, Ник.

Карла ждала его в дверях, с сумкой на плече. Отныне решения принимала она.

– Э, послушай… То, что ты просишь, – дело нешуточное.

– Как и то, чем мы только что занимались.

– И куда ты хочешь, чтобы мы поехали?

– Выбор есть. За воротами целый мир.

– Коченок нас где угодно достанет.

Она кивнула ему на прощание и побежала прочь. Увлекаемый каскадом событий, Ник устремился за ней следом. Догнал возле гаража.

– Где «рейнджровер»? – спросила она.

– В починке.

– Ключи от «мерседеса» у тебя?

– Я не имею права…

– Ключи, Ник!

Он снял блокировку бронированного автомобиля. Карла открыла дверцу, бросила дорожную сумку на сиденье, вставила ключ в замок зажигания и уселась за руль. Чья-то стальная рука выдернула ее оттуда так стремительно, словно сработала катапульта. Сначала ее мотало во все стороны, потом швырнуло на капот, и она оказалась лицом к лицу с Олавом Аськиным. Убийцей, правой рукой Коченка. Владимир свел с ним знакомство, когда этот бывший офицер, прошедший Афган, Чечню, поработавший на фашистскую русскую организацию РНЕ, предложил свои услуги мафии. На его счету помимо военных преступлений были и этнические чистки, и теракты против неславян, и боевая подготовка членов Русского Национального Единства, и участие в государственном перевороте 1993 года, и заказные убийства. Мистер К. обычно использовал его как последнее средство.