Последний Завет - Ле Руа Филипп - Страница 80

– Он на своем месте. В точном соответствии человеку. Я не понимаю двойственности, противопоставляющей слабую натуру человека неприкасаемой божественной сущности Бога.

– Тем не менее вам ведь наверняка приходилось охотиться на эти слабые натуры, при вашем-то ремесле.

– Мне случалось охотиться и на Бога.

– Что вас удерживает в этом обществе? Просто задание ФБР?

Монах явно испытывал его. Ошибаться нельзя. Нужно преодолеть еще одну ступень в этой партии по правилам цистерцианской стратегии.

– Сначала я согласился на расследование, потому что агент Боуман был моим другом.

– Следовательно, вами движет желание отомстить?

Эта манера уснащать свои фразы «итак», «тем не менее» и «следовательно» позволяла монаху постоянно перестраивать диалог на свой собственный лад. Натан принял игру.

– Нет, скорее сочувствие.

– Сочувствие?

– К Карле, вдове Этьена Шомона. Я здесь отчасти из-за нее. Она нуждается в помощи.

– Почему же?

– Целый год все думали, что ее муж погиб за полярным кругом. И вдруг она узнает, что нашли его тело, что над ним издевались ради каких-то экспериментов, вернули к жизни на несколько часов, чтобы он успел исповедоваться священнику-иностранцу, и снова убили пятью пулями в сердце. Она пережила настоящий кошмар.

– Значит, вы привязаны к ней?

Вопрос мог удивить. Брат Гарсиа оценивал истинные намерения американца, прежде чем довериться ему.

– Да, – ответил Натан.

– Стало быть, вы испытываете к ней не сочувствие, а любовь.

– Да.

– Тогда будьте рядом с этой женщиной. Так вы принесете ей больше пользы.

– Не раньше, чем проясню ситуацию, сложившуюся вокруг смерти ее супруга.

– Фелипе Альмеда ничего не узнал из уст Этьена Шомона.

– Как это? Он что, не понимал по-французски?

– Альмеда говорил по-французски довольно бегло, но это ему не пригодилось.

– Чего от него потребовал Боуман?

– Если я вам скажу, это облегчит горе госпожи Шомон?

– Знай она наверняка, был ли ее муж еще жив месяц назад, это избавило бы ее от многих сомнений и смягчило тревогу.

– Тогда можете ее успокоить. Этьен Шомон никогда не воскресал. Брат Альмеда исповедовал всего лишь его труп.

– Он вам сам это сказал?

Монах посмотрел на умирающего, простертого на смертном одре, и перекрестился:

– Он это написал.

92

Позаботившись об Альмеде, брат Педро Гарсиа поманил Натана за собой. Проходя через маленький дворик, американец спросил о назначении монументальной двери.

– Это обманка, господин Лав. Она наглухо забита. Пытаясь ее открыть, никто не искал обходной путь. Вы первый из посторонних, кто обнаружил проход в нише.

– А вторая дверь?

– Вам повезло. Она не заперта и ведет в каменный мешок, кишащий гадюками.

Натан не мог бы сказать наверняка, говорит тот правду или же посмеивается над ним. Когда они дошли до кельи монаха, тот достал из стопки почты конверт и протянул его Натану, заметив:

– Лучший тайник – место на самом виду. Фелипе Альмеда написал это, прежде чем покончить с собой.

Натан протянул руку к письму, но монах не разжимал пальцев.

– Я по-прежнему не знаю, откуда вы и как отыскали келью Альмеды, но все же я вам доверяю. В самой вашей фамилии заключен главный смысл учения Иисуса, и мне кажется, вами движут благородные побуждения. Письмо, которое Альмеда написал перед тем, как покончить с собой, адресовано мне только отчасти, остальное предназначено для Ватикана. Я должен передать его в собственные руки кардинала Драготти.

Натан развернул листок бумаги в клеточку, вырванный из блокнота со спиралью и густо исписанный неровным почерком, выдававшим лихорадочное возбуждение писавшего. К счастью, он свободно читал по-испански:

Натан посмотрел на красное лицо монаха. Тот жестом призвал его читать дальше, несмотря на содержащееся в письме предостережение. Альмеда даже не удосужился взять другой листок. Послание к кардиналу отделяла всего лишь одна пропущенная строка. Второй текст был длиннее и продолжался на обороте страницы, без соблюдения полей.

Натан еще раз перечитал документ, прежде чем обратиться к монаху, который наблюдал за его реакцией:

– Почему Альмеда просил доставить это свидетельство кардиналу Драготти?

– Как глава Конгрегации в защиту вероучения монсеньор Драготти обязан анализировать все, что может идти вразрез с догмой.

– Знаю. В ходе своих расследований агент Боуман не раз сталкивался с этой службой Ватикана. Я вас спрашиваю, почему Альмеда не отправил его непосредственно кардиналу?

– Возможно, он боялся, что письмо могут перехватить и прочесть, прежде чем оно попадет на стол к монсеньору Драготти. Мне самому предстоит выполнить эту задачу – поехать в Рим и передать его в собственные руки кардинала.

– Почему же вы этого не сделали?

– Напоминаю вам, что Альмеда еще не умер.