Ежевичное вино - Харрис Джоанн - Страница 22

— Оставь нас в покое! — крикнула девочка из своего гнезда над шлюзом. — Оставь нас в покое, чертов ублюдок!

Теперь Зет ее заметил. Джей увидел, как Зет подвигается к обрыву, не выпуская винтовку из рук. Джей понимал, что делает Зет. Он попытается укрыться под выступом, перезарядить винтовку, выскочить и пальнуть. Ему придется стрелять вслепую, но это не важно. Джей выглянул за край зольной ямы, прицелился. И изо всех сил залепил Зету между лопаток.

— Отвали! — яростно крикнул он и метнул очередной кусок угля через край ямы. — Иди к другим цепляйся!

Зря он показался так открыто. Джей увидел, как глаза Зета расширились, узнавая.

— Так-так-так.

Зет все-таки изменился. Стал шире, раздался в плечах соответственно росту. Он показался Джею совсем взрослым, окончательно выросшим и беспощадным. Улыбнувшись, Зет направился к зольной яме, целясь из винтовки. Теперь он держался под выступом, прячась от девочки. Он ухмылялся. Джей бросил еще два куска угля, но промазал, а Зет неуклонно приближался.

— Вали отсюда!

— А то чё? — Зет был уже так близко, что, кося глазом из-под выступа, ясно видел все, что происходит в яме. Его оскал напоминал костяной серп. Он целился из воздушки, глядя насмешливо, почти ласково. — А то чё? А то чё?

В отчаянии Джей перекидал в него все остатки угля, но глазомер ему изменил. Уголь отскакивал от плеч Зета, словно пули от танка. Джей смотрел в дуло винтовки Зета. Это всего лишь воздушка, твердил рассудок, всего лишь воздушка, всего лишь игрушка дурацкая. Это вам не кольт и не парабеллум, ничего такого, и вообще он не осмелится выстрелить.

Палец Зета потянул курок на себя. Щелчок. С такого расстояния винтовка совсем не казалась дурацкой. Она казалась смертельно опасной.

Внезапно за его спиной раздался шум, и шквал мелких камней полетел с обрыва, осыпая шею и плечи. Джей сообразил: Зет, наверное, вышел из-под спасительного выступа и снова попал под обстрел Девочки. (Забавно, как внезапно это слово стало именем собственным.) Джей отшатнулся к краю ямы, не спуская глаз с Зета. Предположение, что Девочка кидает камни из банданы, оказалось неверным: камни летели не поодиночке, но дюжинами или даже сотнями — голыши, осколки, камешки, галька, а порой камни побольше съезжали в облаке охряной пыли. Что-то сдвинуло часть выступа, и с него нарастающей лавиной поползла щебенка. Джей видел, как что-то движется над обрывом — мешковатая футболка, уже не слишком белая, увенчанная морковной путаницей волос. Девочка на четвереньках стояла на насыпи и изо всех сил работала ногами, сбрасывая куски скалы, землю и пыль на камни внизу, где они разбивались, осыпая Зета землей, камнями и едкой оранжевой пылью. За грохотом обвала Джей слышал, как ее тоненький голосок победно орет: «Что, съел, ублюдок?»

Зета ее атака застигла врасплох. Он бросил ружье, метнулся было под защиту выступа, но хотя тот прикрывал от метательных снарядов, против обвала он был бесполезен, и, оступаясь, задыхаясь, Зет угодил в самую гущу лавины. Он выругался, прикрыл голову руками, когда на него внезапно посыпалась щебенка. Один булыжник размером с кирпич треснул его по локтю, после чего Зет внезапно потерял интерес к схватке. Кашляя, задыхаясь, ничего не видя в пыли, прижимая раненую руку к животу, пошатываясь, он выбрался из-под выступа. Сверху донесся победный воинственный клич, и мелкие камни посыпались с новой силой, но битва уже была выиграна. Зет кровожадно глянул через плечо и смылся. Он бежал по боковой тропке до самого верха и только там остановился, чтобы бросить вызов.

— Вы оба покойники, ясно? — Его голос отразился от камней на берегу канала. — Только попадитесь мне, и оба вы покойники!

Девочка насмешливо улюлюкнула под деревьями.

Зет бежал.

23

Ланскне, март 1999 года

Джей проснулся от прикосновения солнечного луча к лицу. Свет был странно желтоватым, каким-то процеженным и винным, непохожим на обычную бледную прозрачность рассвета, и Джей, посмотрев на циферблат, с удивлением понял, что проспал больше четырнадцати часов. Он вспомнил лихорадку и даже бред прошлой ночи и в тревоге осмотрел больную лодыжку, ища признаки заражения, каковых, впрочем, не обнаружил. Опухоль уменьшилась, пока он спал, и, несмотря на разноцветный синяк, а также уродливый порез, все оказалось намного лучше, чем он помнил. Должно быть, долгий сон пошел ему на пользу.

Он умудрился натянуть ботинок. В ботинке нога побаливала, но не так сильно, как он опасался. Съев последний сэндвич — весьма несвежий, но голод не тетка, — он собрал вещи и медленно побрел к дороге. Он бросил сумку и чемодан в кустах и пустился в долгий путь к деревне. До главной улицы он шел почти час, не раз останавливался передохнуть, так что времени оглядеться хватило. Ланскне оказался крошечным городком: единственная главная улица и несколько переулков, площадь, на ней несколько лавок — аптекаря, булочника, мясника, цветочника, церковь за двумя рядами лип, потом долгий спуск к реке, кафе и несколько заброшенных домов, шатко бредущих по зазубренным берегам к полям. Джей явился с реки, которую перешел вброд на отмели по камням, поэтому сначала зашел в кафе. Яркий красно-белый навес прикрывал окошко, пара металлических столиков была выставлена на мостовую. Вывеска над дверью гласила: кафе «Марод».

Джей зашел и заказал blonde.[51] Proprietaire[52] за барной стойкой с любопытством воззрилась на него, и он понял, как, должно быть, выглядит: немытый и небритый, в грязной футболке, пропахший дешевым вином. Он улыбнулся, но женщина продолжала смотреть с сомнением.

— Меня зовут Джей Макинтош, — объяснил он ей. — Я англичанин.

— А, англичанин.

Женщина улыбнулась и кивнула, словно это все объясняло. У нее было круглое, розовое, блестящее личико, словно у куклы. Джей хорошенько приложился к пиву.

— Жозефина, — представилась proprietaire. — Вы… турист?

Судя по тону, подобное немало удивило бы ее. Джей покачал головой.

— Не совсем. Я вчера вечером еле сюда добрался. Я… заблудился. Пришлось спать где попало.

Он коротко объяснил.

Жозефина смотрела на него с настороженным сочувствием. Очевидно, не представляла, как можно заблудиться в таком крохотном, знакомом местечке, как Ланскне.

— У вас есть комнаты? На ночь? Она покачала головой.

— А гостиница тут есть? Или chambre d'hote? Вновь смотрит удивленно. Джей начал понимать, что туристов здесь бывает не густо. Ну ладно. Значит, Ажен.

— Можно от вас позвонить? Вызвать такси?

— Такси? — На это она расхохоталась. — Такси вечером в воскресенье?

Джей заметил, что еще нет шести, но Жозефина покачала головой и снова рассмеялась. Сейчас все такси едут домой, объяснила она. Никто не потащится в такую даль за клиентом. Деревенские мальчишки часто шутят по телефону, улыбаясь, рассказала она. Заказывают такси, пиццу на дом… Они думают, это смешно.

— Ясно.

Конечно, есть еще дом. Его дом. Он уже провел в нем ночь и со спальным мешком и свечами вполне может выдержать и вторую. Купит еды в кафе. Наберет дров, разведет огонь в камине. В чемодане есть одежда. Утром он переоденется и поедет в Ажен, подпишет бумаги и заберет ключи.

— Туда приходила женщина, когда я спал. Мадам д'Апи. По-моему, приняла меня за взломщика.

Жозефина стрельнула глазами.

— Наверное. Но если дом теперь ваш…

— Я решил, она сторож. Она стояла на часах. — Джей усмехнулся. — По правде говоря, она была не слишком приветлива.

Жозефина покачала головой:

— Да, я догадываюсь.

— Вы с ней знакомы?

— Толком нет.

Казалось, упоминание Маризы д'Апи встревожило Жозефину. Она снова глядела с сомнением и весьма нарочито оттирала пятно со стойки.

— По крайней мере, теперь я знаю, что она существует, — весело заметил Джей. — В полночь я решил, что видел привидение. Надеюсь, днем она выходит?