Однажды в Америке - Грей Гарри - Страница 79

Он торопливо направился к выходу, затем обернулся и спросил:

— Извините, а как лучше всего туда добраться?

— Сам найдешь, — грубо ответил Макс. — Ты ведь частный детектив, верно?

Парень пробормотал под нос что-то неразборчивое и вышел за дверь.

— Эй, я открыл эту чертову штуку, — радостно сообщил Простак.

Я заглянул в ящики с картотекой. Они были плотно забиты конвертами, документами и папками всевозможных размеров.

— И что ты надеешься здесь найти? — спросил я.

— Ну, не знаю, — ответил Простак. — Может быть, какие-нибудь деньги.

— Держи карман шире, — усмехнулся я и отошел к окну. Через минуту Простак окликнул меня: — Смотри, Башка.

Он выложил на стол толстую пачку фотографий, негативов и писем. На фотографиях была запечатлена голливудская кинозвезда, разнообразно упражняющаяся в постели с каким-то неизвестным парнем.

— Я ее помню, — сказал Макс. — Она начинала в «Серебряной тапочке» на Бродвее. Помнишь, Башка? Сейчас она замужем за… — и он назвал имя одного из кинокумиров. Макс прочитал письма, время от времени улыбаясь себе под нос. — Да, горяченькое блюдо, — сказал он и протянул письма мне. Это была переписка между актрисой и каким-то парнем.

— Для чего он это припас? — спросил Простак.

— Улики для бракоразводного процесса. Или для шантажа, — ответил я.

Начали поступать звонки из различных компаний, владеющих административными зданиями. Звонившие требовали срочно прислать людей. Видимо, шантрапа Эдди хорошо поработала над вышедшими с утра штрейкбрехерами.

Макс обещал принять меры и бросал трубку. Один из звонивших упорно настаивал на том, чтобы его связали с Зеспусом. Макс ответил, что тот очень занят, но звонивший заявил, что он Кроунинг и что Зеспус обязательно захочет поговорить с ним. Максу дважды пришлось класть трубку, прежде чем он отвязался: Вновь начали прибывать люди за направлением на работу или с жалобами на то, что их вышвырнули из лифтов.

Некоторое время мы были заняты работой, как черти в аду. Виски со снотворным подходило к концу. Макс наугад выбирал имена из разных телефонных книг и посылал детективов в отдаленные части города вести слежку за попавшими под его палец людьми. Затем наступила небольшая передышка. Макс поднялся из-за стола, потянулся и прошелся по комнате, разминая ноги.

— Черт возьми, — произнес он. — Я всегда считал конторских служащих большими лентяями. А это тяжелая работа.

Он разжал и сжал свои огромные кулаки и устроил короткий бой с тенью.

В комнату ввалился какой-то здоровенный придурок. Я дал ему адрес в Бруклине и велел следить за хозяином. Парень наотрез отказался.

— А в чем дело? — спросил его Макс.

— Я был нанят сюда как благородный. Я не занимаюсь этой чертовой слежкой, — ответил здоровяк.

— Ну и какая тебе разница? Не все ли равно, чем заниматься в рабочее время за те же деньги? — заметил Макс.

— Я люблю действовать. Мне нравится крутить хвосты пикетчикам.

Макс с улыбкой подошел к нему и спросил:

— Значит, ты любишь работать с народом?

— Да. Я люблю отрабатывать удары на публике, — довольно ответил этот слабоумный.

— А ты когда-нибудь пробовал вот это? — спросил Макс и пнул его в пах.

Парень согнулся от боли, и Макс врезал ему правой в челюсть. Парень воткнулся в стену и осел на пол.

— Извини, это была всего лишь глупая шутка, — сказал Макс. Я поднес к губам парня стакан с виски. Он медленно его выпил и вскоре уснул, так и не сдвинувшись с места. Я за ноги отволок его в соседнюю комнату, которая стала здорово походить на ночлежку.

— Тут в приемной маленький урод, который говорит, что ему обязательно надо увидеть Зеспуса, — объявил Косой.

— Дай ему выпить и уложи спать, — ответил Макс.

— Не-а, он умный. Он посмотрел на этих спящих идиотов и сказал, что пить не будет, что он и так не страдает бессонницей.

— Тогда давай его сюда, — сказал Макс. В комнату вошел худощавый парнишка.

— Привет, ребята, — улыбаясь, произнес они, небрежно опустившись на стул, закинул ногу на ногу и извлек из кармана пачку сигарет. Предложив нам угоститься и не. обнаружив интереса с нашей стороны, он закурил сам и, покачивая ногой, с интересом принялся нас рассматривать.

— Ладно, приятель. У нас дела, — сказал Макс. — Так что выкладывай, чего тебе надо.

— Где Зеспус?

— Слушай, приятель, здесь спрашиваем мы, — сказал Макс. Парнишка, улыбаясь, повторил:

— Так где же все-таки этот идиот Зеспус?

Макс начал выходить из себя.

— Пойдем, — сказал он и открыл дверь в соседнюю комнату. Парнишка сунул туда голову и сипло выдохнул: — Бог ты мой!

Картина произвела на него впечатление. Вернувшись на свое место, он произнес:

— Меня вышвырнули из моего здания. Потом я маленько погулял там и здесь и понял, что происходит. — Он улыбнулся. — Там просто бойня. Куче народа поразбивали головы. Все лифты остановлены, и нет ни охраны, ни штрейкбрехеров. Можно считать, что профсоюз выиграл забастовку.

Парнишка широко улыбнулся, демонстрируя зубы. Он знал, что они у него белые и чистые. Затянувшись сигаретой, он произнес:

— Я, ребята, вырос в вашем районе. Я знаю, кто вы такие.

— И? — поторопил его я.

— В общем, я понял, что за забастовку взялась серьезная организация, Общество, — улыбась, закончил парнишка.

— Ты плавал, ты знаешь, — сказал Макс.

— Да, я немало попрыгал с места на место, — нахально ответил парнишка.

— А как ты думаешь, если я вышвырну тебя из окна, ты сможешь запрыгать? — насмешливо спросил Макс.

— В этом нет необходимости. Я могу быть вам полезен.

— Ты — нам? — спросил Макс. — И в чем?

— Да в чем угодно.

— Нам не нужна твоя помощь. Но ты можешь здесь остаться. Все равно мы тебя никуда не выпустим.

— Ну и ладно, — ответил парнишка и поудобней устроился на своем месте.

Я вышел в приемную и расположился за столом. Через некоторое время спящие вокруг люди начали действовать мне на нервы. Я ухватил одного из них за ноги и оттащил в комнату.

— Ты хочешь убрать этих уродов из приемной? — спросил парнишка.

— Да. Они меня раздражают.

— Я ими займусь, — с жаром сказал он. Я с восхищением наблюдал, с какой легкостью парнишка управляется с телами одурманенных детективов. Закончив их транспортировку, он нашел веник и начал подметать пол в приемной. Наведя чистоту, парнишка унес веник в комнату со спящими. Мне показалось, что он остается там дольше, чем надо, и, подкравшись ко входу, я резко открыл дверь. Он стоял на коленях и проверял карманы спящих. Повернув голову в мою сторону и улыбнувшись, он как ни в чем не бывало продолжил свою работу. Я стоял в дверях, курил сигару и наблюдал за его действиями. Окончив, он отряхнул брюки и пересчитал добытые деньги.

— Ну и как улов? — поинтересовался я.

— Сто десять долларов и сорок центов, — ответил парнишка и, отсчитав пятьдесят пять долларов двадцать центов, предложил их мне.

— Там еще трое парней, — сказал я. — Как насчет того, чтобы поделиться с ними?

Он улыбнулся:

— А зачем? Пусть останется между нами. Им совсем не обязательно об этом знать.

— А если бы я тебя не застукал за этой работой? Ты оставил бы все себе?

— Конечно, — улыбаясь ответил он. — А ты разве нет?

Я отрицательно покачал головой и, хмыкнув, сказал:

— Ладно, оставь это все себе.

— А ты что, ничего не хочешь? — не поверил он.

— Нет. Забирай.

— Ну, как знаешь, приятель. Спасибо тебе за это, — произнес он недоумевающим тоном.

— Эти парни твои друзья, да? — спросил я, показывая на распростертые на полу тела.

— Нет. Я просто работаю вместе с ними.

— Вы все время занимаетесь поддержкой штрейкбрехеров?

— Большую часть времени — да. Иногда сбором улик для разводов.

— Чего не сделаешь ради того, чтобы честно заработать на хлеб, — заметил я.

— Да, — со смехом ответил он. — Эти ублюдки занялись бы сбором улик даже против собственных бабушек.