Предчувствие страсти - Харри Джейн - Страница 25

11

Какие-то лица то возникали в поле зрения Джоанны, то исчезали, не всегда ассоциируясь с именами, как и голоса обступивших ее людей, глухие и неразборчивые, словно они доносились со дна океана. Отдельные слова, однако, ей удавалось понять, например, «легкое потрясение» и «кости целы». Но от этого боль не утихала, казалось, все тело саднит и ноет. И даже мягкая постель не смягчала этого тягостного ощущения.

Джоанна заставила себя открыть глаза пошире, чтобы увидеть конкретного человека, и прочла на его лице тревогу и страдание. Ей захотелось сжать его голову ладонями и жарко поцеловать, чтобы изгнать его страх.

Но она не могла этого сделать, потому что он ей не принадлежал. По той же причине ей не хватило смелости признаться ему в любви и заверить в том, что все обойдется.

Джоанна с удивлением услышала, как ее собственный голос, слабый и напряженный, произнес:

– Гнедой не виноват, не наказывай его! Прошу тебя!

– Ты могла погибнуть, Джоанна! Как же ты можешь защищать после этого глупого мерина, едва не погубившего тебя! – негодующе возразил Гейбриел.

В разговор вмешался врач, заявив, что пострадавшей нужен покой, для безусловного обеспечения которого ее следует перевезти в больницу.

– Ни в коем случае! – возразила Джоанна, собрав остаток сил. – Я предпочитаю остаться здесь. Дома мне будет гораздо лучше.

Ей казалось, что, уехав сейчас, она уже не вернется в поместье. Инстинкт настойчиво предостерегал ее от подобного шага, подсказывая, что таковой может стать предлогом для окончательного отчуждения.

Лица, окружавшие кровать, отдалились, голоса стихли, и она осталась наедине с физической и душевной болью, не желающими покидать ее. Джоанна выпила пилюли, оставленные врачом, и устроилась поудобнее на подушках, надеясь обрести желанное забвение.

Вскоре ее сморил тревожный сон, наполненный странными звуками, видениями и ощущениями: стуком копыт, свистом обжигающего лицо ветра и слепящей белизной беспамятства, поглотившего ее с драматической внезапностью.

Белая материя, напугавшая лошадь, во сне оторвалась от выступа скалы и, к цепенящему ужасу Джоанны, начала обматываться вокруг нее, постепенно лишая возможности видеть и дышать…

Она резко вскрикнула и села на кровати, морщась от острой боли, пронзившей ее после неловкого телодвижения.

– Наконец-то ты проснулась! – раздался с порога голос Синтии.

В шерстяном костюме цвета спелой малины с отороченными мехом манжетами и воротником, она смотрелась особенно эффектно благодаря губной помаде и лаку для ногтей, подобранным в тон наряду. Пожалуй, именно так должен выглядеть какой-нибудь экзотический ядовитый цветок.

– Я зашла попрощаться! Переезжаю в свой коттедж.

Джоанна промолчала, и Синтия, с откровенной неприязнью окинув взглядом бледное лицо падчерицы с темными кругами под глазами, добавила:

– Ну и видок же у тебя, моя милочка! Краше в гроб кладут. Но только все это напрасно, дорогуша! Не воображай, что Гейбриела тронула твоя отчаянная попытка свернуть себе шею!

Смерив мачеху ненавидящим взглядом, Джоанна медленно и отчетливо произнесла:

– Уж не думаешь ли ты, что я упала нарочно? Гнедой чего-то страшно испугался. Какой-то кусок белой ткани зацепился за выступ скалы на вершине холма.

– Очередная газета, принесенная ветром? – усмехнулась мачеха. – У тебя богатое воображение, детка! Впрочем, это не имеет значения. – Она звонко расхохоталась. – Ты ввергла Гейбриела в замешательство и загубила дорогую лошадь.

– Гнедой?.. – встревожилась Джоанна. – Что с ним случилось?

– Откуда мне знать? – пожала плечами Синтия. – По-моему, у этого проклятого мерина повреждена нога. Пришлось вызвать ветеринара усыпить его.

– Я тебе не верю! – закричала в отчаянии Джоанна. – Неужели все настолько серьезно? Где Гейбриел? Мне срочно нужно с ним поговорить!

– Гейбриел уехал, крошка! По-моему, его от тебя просто тошнит. Впервые видела его таким разъяренным. Но я могу передать ему записку, если хочешь. Он наверняка приедет в коттедж посмотреть, как я устроилась.

– В таком случае, – нахмурилась Джоанна, – я поговорю с ветеринаром.

– Дело твое! Поступай, как знаешь, если решила окончательно утратить достоинство. Бедняжка! – покачала головой Синтия. – Ты не умеешь красиво проигрывать.

С этими словами она повернулась и вышла из комнаты, оставив после себя тошнотворный запах духов.

Джоанна, превозмогая боль, встала и, выйдя в ванную, открыла кран. Горячая вода быстро успокоила боль в мышцах и суставах.

Выбравшись из ванны, Джоанна насухо вытерлась махровым полотенцем и надела чистое белье. Зеленый халат она отвергла, словно опасалась обжечься об него, и выбрала обыкновенный спортивный костюм темно-синего цвета, надежный и совершенно не сексуальный, как она мысленно отметила, застегивая молнию до самого горла.

Потом она зачесала назад волосы и стянула их на затылке резинкой.

– Доктор сказал, что вы должны отдыхать, – недовольно проворчала миссис Эшби, встретив ее внизу у лестницы. – Могу представить, как рассердится мистер Берн.

– Он вернулся? – встрепенулась Джоанна.

– Минуту назад. Сейчас он куда-то звонит по срочному делу, а потом собирается на конюшню. Вот-вот должен приехать ветеринар.

– Да, я знаю, – судорожно вздохнула Джоанна. – Мне хотелось бы поговорить с Гейбриелом до этого.

Дверь кабинета мужа была распахнута, но оттуда не доносилось ни звука. Джоанна собралась с духом и вошла.

Гейбриел стоял к ней спиной и смотрел в окно. Услышав шаги, он резко обернулся и обжег Джоанну холодным яростным взглядом, от которого у нее мороз прошел по коже.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Да, мне нужно объяснить, что произошло на самом деле: я упала вовсе не по вине Гнедого. – Джоанна замолчала, всматриваясь в лицо мужа, но оно оставалось бесстрастным. – Конечно, у него есть недостаток, но я постараюсь его устранить. Лошадь панически боится предметов белого цвета, трепещущих на ветру. А среди камней каким-то образом оказался именно такой лоскут. Порыв ветра сорвал его с места, и Гнедой испугался.

– Что же это за лоскут? Откуда он там взялся? – спросил Гейбриел, насмешливо прищурившись.

– Понятия не имею, – упавшим голосом ответила Джоанна. – Все это очень странно.

– Ради Бога, перестань выгораживать этого чертова мерина! – поморщился Гейбриел. – Твоя привязанность к нему меня поражает. Ради него ты готова выдумывать идиотские небылицы.

– Я защищаю свою собственность. Наша сделка остается в силе. Поэтому оставь лошадь в покое!

– Из-за этого пугливого мерина погиб мой отец! – вспылил Гейбриел. – А теперь он едва не убил тебя. Какого черта ты вдруг вскочила на него и унеслась прочь?

– Мне хотелось доказать тебе, что я могу на нем ездить. И я добилась своего! Гнедой испугался совершенно случайно…

– Прекрати! – перебил ее Гейбриел. – Когда я нашел тебя, поблизости не было никакой материи, трепещущей на ветру, ни белого, ни любого иного цвета. Ты лежала без сознания, а чертов мерин бегал вокруг тебя кругами. В первый момент я подумал, что ты мертва, – с горечью добавил он, откинув голову и глядя на нее сумасшедшими глазами.

– Но все обошлось! – натянуто улыбнулась Джоанна. – Как видишь, я жива и стою перед тобой. Умоляю, дай Гнедому еще один шанс! Не, позволяй ветеринару усыплять его.

– Усыплять? Да что ты несешь?! – удивился Гейбриел. – Я вызвал ветеринара, чтобы он осмотрел его ногу: похоже, растянуто сухожилие.

– А я подумала, что…

Джоанна умолкла, сообразив наконец, что Синтия специально ввела ее в заблуждение, чтобы поссорить с Гейбриелом. Но ему знать об этом не следует. Пусть сам со временем поймет, в какую интриганку влюблен: рано или поздно правда выплывет наружу. Но от нее Гейбриел ничего не узнает!

– Так что же ты подумала?

– Так, пустяки… Я сделала неверный вывод, извини! Ты ведь никогда не был от Гнедого в восторге….