Расчет или страсть? - Царькова Яна Евгеньевна - Страница 16

Глава 8

Порция устроилась с книгой в кресле, придвинутом к кровати.

Сердце ее тревожно забилось, когда в дверь постучали. Вздрогнув, она прижала открытую книгу к груди и не мигая уставилась на дубовую дверь.

Неужели граф решил последовать за ней в спальню? Сердце ее сделало сальто. Но она тут же поняла свою ошибку. Джентльмен, который так решительно настроен против брака, не стал бы рисковать, навещая леди, незамужнюю гостью своего дома, среди ночи. Особенно если учесть, что в доме жила его бабушка, которая постоянно была настороже, ибо мечтала о том, чтобы женить его на этой самой гостье.

– Входите, – сказала она и опустила книгу на колени.

В спальню зашла леди Мина.

– Я увидела свет у вас под дверью. Вы хорошо себя чувствуете?

– Прекрасно. Я просто читаю.

Не дожидаясь приглашения, Мина прошла в спальню. Черная коса подпрыгнула у нее на плече, когда она присела к Порции на кровать и, подвинувшись на середину постели, оказалась как раз напротив кресла гостьи.

– Вы не будете против, если я посижу с вами немного? У нас не было времени, чтобы поговорить. Расскажите мне про жизнь в Лондоне. Особенно про сезон.

Порция подавила тяжелый вздох. О чем ей совсем не хотелось рассказывать, так это о бесконечных балах и приемах, целью которых было устроение браков, что и составляло суть сезона.

– Все сезоны похожи один на другой. И в столичной жизни нет ничего необычного. Мне больше нравится жить загородом.

– Вы бы так не говорили, если бы никогда не отъезжали отсюда больше чем на десять миль. – Мина подтянула колени к груди. – Может, мне и самой здешняя жизнь нравилась бы больше, если бы Хит позволял мне посещать местные собрания. – Мина опустила голову на колени и уставилась на кончики босых пальцев, торчащих из-под подола рубашки. – Я, по крайней мере, почувствовала бы, что значит бывать в обществе, пусть и не таком блестящем, как столичное.

Порция смотрела на Мину и думала о том, что они с ней, в сущности, очень похожи. Обе, как могли, продирались сквозь препоны, что уготовила им жизнь, и обе искали свое счастье, свою свободу.

Ощутив это душевное родство с девушкой, Порция протянула руку и пожала пальчики Мины, желая ее приободрить.

– Возможно, пока я здесь, мне удастся убедить вашу бабушку пригласить на чай кого-то из ваших соседей.

Мина покачала головой:

– Нет, Хит не позволит…

– Я ведь здесь гостья, верно? Леди Мортон просто не захочет отказать гостье – гостям принято угождать.

– Вы не знаете моего брата, – проворчала Мина, выпятив нижнюю губу. – Если он узнает…

– Тогда мы сделаем так, чтобы он не узнал об этом до тех пор, пока не будет слишком поздно, – сказала Порция. – Доверьтесь мне. Я знаю, как общаться с теми, у кого властный характер. – Иначе как бы ей удавалось столько лет успешно избегать замужества?

У Мины загорелись глаза.

– С первого момента, как вы у нас появились, я почувствовала, что теперь все может измениться.

– В самом деле? – с едва заметной усмешкой спросила Порция. Грохнуться в обморок в первые полчаса знакомства – не слишком благоприятное начало. – Если мой приезд кажется вам предзнаменованием чего-то интересного, значит, так тому и быть. Ваша жизнь тут очень скучна. Надо подумать, как мы можем поправить положение и внести в эту жизнь немного свежего воздуха. Приятного возбуждения, так сказать.

Мина отпустила колени и захлопала в ладоши.

– О, вы просто умница! Бог услышал мои молитвы и послал вас к нам.

Порция мрачно усмехнулась. О чем думает граф, не давая сестре жить нормальной жизнью, возводя непреодолимую стену между ней и всеми окружающими, во что превращает ее жизнь, если чаепитие с соседями вызывает у нее столь бурный восторг? Он действительно тиран. Все ясно как день. Тиран, не лучше ее, Порции, родного отца. Мать ее не могла платья надеть, пока отец не даст своего одобрения. Все, от нарядов, которые она носила, до людей, с которыми она общалась, было под неусыпным и жестким контролем супруга.

– Порция, – от застенчивости растягивая слова, произнесла Мина, искоса глядя на гостью, – ты когда-нибудь… целовалась с джентльменом?

Порция в недоумении заморгала. Этот вопрос застал ее врасплох. До сих пор ей таких вопросов не задавали.

И, словно почувствовав, что спросила что-то не то, Мина поторопилась объяснить:

– Я спросила, потому что вы упомянули про возбуждение.

Возбуждение? Поцелуи? Мина приравнивает одно к другому?

Господи, неужели люди везде одинаковы. Что в городе, что в деревне. Женщины мечтают о мужчинах, думая, что они внесут в их жизнь радость. Приятное разнообразие, приятное возбуждение, если хотите. Но в ней, в Порции, ни один мужчина, ни один ухажер и потенциальный жених никаких похожих ожиданий не пробуждал. Порция болезненно поморщилась, вынужденная признаться себе, что теперь с чистым сердцем не может утверждать такое. Не может, с тех пор как пересеклись их с графом пути. Но с другой стороны, она не могла рассматривать его как потенциального жениха, поэтому он не в счет. Кстати, и джентльменом он тоже не является.

Порция открыла было рот, чтобы в мягкой форме отчитать Мину за то, что та задает столь неуместные вопросы, но передумала. Мина и так была многого в жизни лишена. Ее и так без конца отчитывали, поправляли, бранили. Не стоит отказывать ей в такой малости, как откровенный ответ на откровенный вопрос.

– Да, – сказала Порция, понимая, что пробуждает в Мине романтические мечтания. Вернее, поощряет фантазии. – Правильнее будет сказать, что не я целовалась, а меня поцеловали.

Мина подалась вперед. Глаза ее блестели.

– Он был красивый?

– Его звали Роджер Клири. Ему было шестнадцать. Он был сыном викария, и он был полон решимости никогда не следовать высоким жизненным принципам своего отца священнослужителя. – Порция засмеялась, вспомнив тот зимний день, когда они вышли из церкви в Ноттингемшире. – Мне было пятнадцать, и я совсем этого не ожидала.

– И… как это было?

– Это было… – Порция задумалась, подыскивая подходящие слова для описания того, что она почувствовала тогда, когда он прижал ее к стене в трапезной и просунул толстый язык между ее зубами, – муторно.

Мина была явно разочарована.

– А потом были еще поцелуи?

Порция покачала головой. Ей не хотелось объяснять, почему тот поцелуй остался первым и последи им. Просто с тех пор она взяла себе за правило никогда впредь не позволять мужчинам подобные вольности. Когда джентльмены смотрели на нее, они не видели в ней женщину, которую им хочется утащить в укромный уголок и целовать там. Она приложила все усилия к тому, чтобы таких мыслей у них не возникало. Слишком реальна была угроза того, что на нее наденут кандалы замужества. Хит был единственным, кто взглянул на нее с такого рода интересом, и он стал первым, кто лишь силою взгляда заставил ее тело покрываться мурашками, пальцы ног подворачиваться от восторга, а тело гореть в самых потаенных, самых интимных местах.

– Если мужчина тот, что надо, – сказала Порция, – то и поцелуй его ничего, кроме приятных ощущений, не доставит. Я в этом уверена.

Мина грустно опустила глаза.

– Я никогда не встречу того самого мужчину. По крайней мере, в этих краях. Хит и Констанция этого не допустят.

– Мина, – осторожно начала Порция, не слишком уверенная в том, что ей следует говорить то, что хотелось сказать, что было выстрадано ею самой, – это твоя жизнь. Ты сама делаешь выбор. Никто не может заставить тебя делать то, что ты делать не хочешь. Даже твои брат и сестра.

Мина, склонив голову набок, с любопытством смотрела на Порцию.

– Вы искренне в это верите, правда ведь?

– Мне двадцать два года, и я не замужем. – Порция поколебалась немного, прежде чем продолжить. – И это не совпадение. Уверяю тебя. Это мой выбор. В моих планах на жизнь нет места для замужества.

Мина покачала головой:

– Я не такая сильная, как вы.