Война во Вьетнаме (1946-1975 гг.) - Дэвидсон Филипп Б. - Страница 126

В середине 1967-го первой проблемой Комера стала философия организации программы. Он сам в начале 1967-го подсказал президенту Джонсону идею доверить политику умиротворения генералу Вестморленду, поскольку только у военных есть необходимые ресурсы и средства, чтобы справиться с задачей. Хотя на словах Комер ратовал за преобразование двух “фронтов” в один, на деле он собирался командовать своим “фронтом” сам. Он создал свою командную “Цепочку”, или CORDS (аббревиатура от Civil Operations and Revolutionary Development Support – Гражданские операции и поддержка революционного развития), протянувшуюся от него вниз к командирам действующих частей.

Комер завел собственную отчетность и даже свою разведывательную организацию, в общем, в штабе КОВПЮВ появился штаб Комера. Позднее виртуозный бюрократ скажет: “…единственным способом сдвинуть программу умиротворения с мертвой точки, а мне это удалось, было вести свою войну, отдельную от той, которую вел генерал Вестморленд”‹31›. Военные, включая штаб КОВПЮВ и полевые штабы действующих войск, отреагировали на навязчивые поползновения Комера разделить войну “на два фронта” тем, что просто самоустранились от участия в программе умиротворения, предоставив ему сражаться на своем фронте со своими людьми.

Вестморленд прекрасно видел, куда направлены помыслы Комера, но и шагу не сделал, чтобы остановить его, поскольку тоже хотел сражаться на своем фронте. Возможно, в том была ошибка Вестморленда. Теоретически подлинное единство командования на обоих фронтах могло помочь как Вестморленду, так и Комеру добиться большего каждому на своем поприще. Впрочем, может, это и не так. Подлинное единство “фронтов” с одним командующим (Вестморлендом) во главе имело шанс вызвать противодействие Комера и обречь на неуспех общее дело.

Затем Комеру предстояло разработать жизнеспособную конструкцию механизма реализации процесса умиротворения. Комер считал, что справиться с подобной задачей под силу только самим вьетнамцам. От американцев же требовалось лишь предоставлять необходимые ресурсы и средства, обеспечивать военную безопасность, планировать и организовывать, а самое главное – подталкивать партнеров.

Таким образом, вся стратегическая линия Комера состояла из двух составляющих. Первое – сельскому населению было необходимо обеспечить длительную и непрерывную защиту от Вьетконга. Второе- правительству в Сайгоне следовало добиваться поддержки населения за счет проведения программ помощи жителям деревень. Ничего радикально нового. Комер сам признавал, что те же пункты прописывались и в прежних программах умиротворения. Новизна же, по словам самого Комера, заключалась в следующем: “…во всестороннем охвате проблемы и концентрации всех сил на ее решении”‹32›.

Вооруженный аппаратом, рабочей концепцией и двойной стратегией реализации идей, Комер летом 1967 года ринулся в бой. Однако грязи в авгиевых конюшнях пацификации накопилось так много, что справиться с ней единым махом оказалось не под силу даже такому Гераклу, как “Блоуторч” Комер. Большую часть 1967-го практически никакого прогресса не наблюдалось. Приходилось спаять воедино все 6500 звеньев “Цепочки” – шесть с половиной тысяч задействованных в ней сотрудников, – чтобы, натянув ее как струну, вытащить из болота неподъемного бегемота. В ПЮВ не понимали, отчего так повысилось значение умиротворения. Кроме того, как всегда, тормозили программу некомпетентность и коррумпированность чиновников ПЮВ.

В 1967-м Комер сеял семена прогресса. Он поручил “Цепочке” подготовку личного состава полувоенных Народных и Региональных сил (НС и PC), ответственных за поддержание безопасности в сельских районах. Под натиском Комера ломались все барьеры, численность НС и PC росла, состоявшие в них крестьяне получали хорошее оружие и учились пользоваться им. Комер инициировал программу “PHOENIX” (“Феникс”), целью которой стало выявление и уничтожение инфраструктуры Вьетконга. Теоретически это было нужное и разумное начинание. Позднее СМИ обвиняли правительство США в том, что “PHOENIX” давала зеленый свет похищениям, убийствам и применению пыток. Все это по большей части ложь. Проблема заключалась не в варварстве методов, взятых на вооружение участниками программы “PHOENIX”, а в низкой результативности их действий. В первую очередь требовалась сложная и углубленная работа разведки по выявлению связей подпольщиков Вьетконга. Вместо того зачастую некомпетентные или неопытные представители различных разведслужб США и ПЮВ, которых Ко-мер попытался объединить в некое единое целое, сталкивались лбами и мешали друг другу работать. Им так и не удалось докопаться до ядра вьетконговского подполья.

Самую скверную службу пацификации сослужила нереалистичная “система квотирования” – отголосок синдрома “подсчета голов”. В погоне за отчетностью южные вьетнамцы арестовывали “мелкую сошку”, людей, присоединившихся к Вьетконгу часто даже не по своей воле. Более того, вьетнамцы хватали тех, кто и вовсе не имел к Вьетконгу никакого отношения, зато имел трения с полицией ПЮВ. Подобная практика лишь способствовала разгулу коррупции. Впрочем, часто в тюрьмы попадали и вьетконговцы, но, поскольку мест не хватало, а выяснять личности задержанных не хотелось или же не было времени, их вскоре просто отпускали. В 1970-м сам Комер, к тому времени уже возвратившийся из Вьетнама, весьма негативно отзывался о программе “PHOENIX”.

Тогда же, в 1967-м, стартовала и другая программа Комера, называвшаяся “Системой оценки состояния дел на селе” (СОДС) и представлявшая собой еще одно бухгалтерское начинание на этой войне, совершенно не поддававшейся статистическому учету. В рамках СОДС сотням специалистов предстояло произвести “замеры” в тысячах вьетнамских деревушек и заполнить реестр из восемнадцати пунктов. В результате населенный пункт заносился в список под литерой от А (безопасный) до F (находящийся под контролем ВК). СОДС имела свои уязвимые места, поскольку зависела от выводов зачастую неопытных или недобросовестных людей. Вместе с тем, как руководство к действию, она оказалась полезной для реализации программы умиротворения. Несмотря на все недостатки и просчеты, с тех пор, как в 1967-м за дело “завоевания сердец и умов” народа Южного Вьетнама взялся Комер, программа впервые по-настоящему заработала.

В качестве же постскриптума можно добавить: Боб Комер уехал из Вьетнама, оставив после себя работающий механизм программы пацификации в 1968-м, чтобы отправиться послом США в Турцию. В 1969-м, когда к власти пришел Никсон, Комер поступил на работу в “Корпорацию Рэнда” в качестве консультанта, в 1977-м вернулся в правительство на должность заместителя министра обороны, где работал до 1980-го. Уолт Ростоу в своей книге “Диффузия власти” и в личном разговоре со мной заявлял, что, по его мнению, Комер внес один из самых весомых вкладов в дело США во Вьетнаме‹33›, с чем я вполне согласен.

Тем временем ближе к середине 1967-го на самой вершине властного Олимпа в Вашингтоне бушевали страсти. Началось все с высказанной Вестморлендом 18 марта просьбы об увеличении контингента войск США во Вьетнаме на 200 000 человек. И тема, и участники “баталии” были давно известны – с одной стороны Макнамара и Макнотон со своими “вундеркиндами” (как внутри правительства, так и вне его), с другой – Объединенный комитет, военное командование и несколько сторонников жесткой линии из администрации президента и из конгресса.

20 апреля 1967 года ОКНШ “пролил первую кровь”, поддержав просьбу генерала Вестморленда о направлении в регион еще 200 000 военнослужащих. Объединенный комитет предложил начать призыв резервистов и расширить зону военного присутствия США на Лаос, Камбоджу и, вероятно, также на Северный Вьетнам. ОКНШ двинулся дальше и внес рекомендацию приступить к минированию портов Северного Вьетнама, а также высказался за то, чтобы Соединенные Штаты “направили мощные людские и материальные ресурсы на достижение победы”‹34›. В отдельном заявлении Объединенный комитет призвал также к бомбардировкам “таких объектов, разрушение которых произвело бы наиболее действенный эффект на способность Северного Вьетнама продолжать военные действия”‹35›. Одним словом, чиновники в погонах говорили: “Давайте-ка выиграем эту войну”.