Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Страница 68

Джеймс нравился мне не из-за этих прогулок под неярким зимним солнцем. Я не принадлежала к той категории девушек, которые способны потерять голову из-за букета цветов и ухаживаний самого богатого молодого человека в Бате. Я была далека от того, чтобы считать самым важным на свете белизну перчаток моего кавалера или количество танцевальных па, которым он обучен. Больше всего я любила Джеймса за его отношение к Марианне. Идя наперекор мнению всей семьи и каждого из докторов, он утверждал, что ничего серьезного с ней не происходит. Его довольно грубые насмешки над шарлатанством доктора Филлипса не только вызывали улыбку на бледном личике Марианны, но делали и меня сильнее в изнурительные часы, проводимые перед жарко пылающим камином в приемной доктора.

— Что он там делает с вами? — поинтересовался Джеймс Фортескью, когда мы однажды сидели за чайным столиком в одном из кафе, поджидая Марианну и ее подруг.

— Он беседует со мной, — мрачно ответила я. — Сначала он меня обо всем расспрашивал, поскольку хотел знать, о чем я думаю. Чем больше я ему рассказывала, тем больше разбегались у меня мысли, и теперь я вообще не знаю, что надо думать. Я знаю только, что скучаю по дому просто невыносимо, но то особенное чувство, которое было у меня — ощущение магии Вайдекра, — погибло безвозвратно.

— Как вы сказали? Магии? — мягко переспросил Джеймс. Я быстро глянула на него, но он не смеялся надо мной. И он не пытался выставить меня в смешном свете перед самой собой, как это делал доктор Филлипс. Джеймс был моим ровесником, но со значительно большим жизненным опытом, чем я. И он доверял своему суждению, так что ему вполне могла довериться и я.

— Существует довольно древнее поверье, — неловко начала я. — Люди верят в то, что Лейси обладают особым даром делать землю более плодородной. И я чувствую в себе это. Стоит мне приложить ухо к земле, и я слышу биение огромного сердца где-то глубоко, будто бы это живое существо и оно любит меня.

Где-то рядом со мной словно звякнула лодка, и я вздрогнула и огляделась. Я была не в Вайдекре, а за много, много миль от него. В Бате жили тысячи людей, а я имела смелость и глупость вообразить себя отличной от них. Я робко подняла взгляд на Джеймса. Он внимательно слушал меня, и в глазах его не было ничего, кроме спокойного внимания.

— Во всяком случае, я слышала это, — добавила я. — Совершенно точно. Но с тех пор как я уже несколько раз рассказала все доктору Филлипсу, это чувство покинуло меня, и я ни в чем теперь не уверена. Наверное, это была чепуха.

Джеймс Фортескью сердито перегнулся через стол и схватил меня за руку.

— Это именно то, что я ненавижу в докторе Филлипсе, — заговорил он. — То же самое с Марианной. Когда она должна идти к нему, она совершенно не может есть как положено и в строго положенное время. И у меня есть некоторые мысли на этот счет.

Вы, наверное, выросли в маленькой семье, где все вопросы обсуждались мирно, — несколько смущенно продолжал он. — Но так дело обстоит не везде. Мнения моих родителей во многом не совпадают, а мы все пятеро всегда обедаем вместе. И когда они начинают спорить, то этот спор бывает громким и долгим. А вы знаете, как чувствительна Марианна, она совершенно не может выносить разговор на повышенных тонах. Отказываясь есть, она тем самым избегала совместных обедов со всей семьей. Я совершенно уверен, что причина заключается в этом и со временем она бы справилась с собой. Но с тех пор, как она стала посещать доктора Филлипса, она сама не знает, что с ней такое. Он отнял у нее самообладание и ничего не дал взамен. Лишь только глупое чувство, что она сама во всем виновата и что с ней что-то не в порядке.

Я кивнула, во многом эта история была уже знакома мне от самой Марианны, да Джеймс и не рассказал бы мне ничего, если бы не знал этого.

— Я представить себе не могу, как она может обвинять во всем себя, — задумалась я.

— А я могу. Когда вы только приехали в Бат, вы прекрасно понимали, что обладаете особым даром по отношению к вашему дому. А сейчас вы уже думаете, что в вас что-то неправильно и вы вполне можете лишиться этой чудесной особенности.

— О нет! Я уже раньше была несчастна из-за Вайдекра… — начала я и замолчала.

— Почему? — он расспрашивал меня нежно, как сестру.

Я минутку поколебалась и затем решилась рассказать Джеймсу все. Я не стала излагать ему версию доктора Филлипса, которую он внушал мне в последние дни: будто я проснулась от грозы, предположила, что церковный шпиль может упасть на дома в деревне, а все остальное было просто совпадением.

Я рассказала Джеймсу, что у меня было предвидение и что я действовала так, как мой сон подсказал мне. Заканчивала я свой рассказ опустив глаза и комкая фразы. Все это казалось так странно и призрачно. Но вдруг его ласковые пальцы коснулись моей затянутой в перчатку руки, и я взглянула на него.

— Для меня это непостижимо, — заговорил Джеймс, — но нужно быть дураком, чтобы считать такое невозможным. Вероятно, вы обладаете неким чудесным талантом. И вы должны лелеять и беречь его, вместо того чтобы стараться избавиться от него.

Я уже подыскивала слова благодарности Джеймсу за то, что ему удалось вернуть мне хотя бы часть моей потерянной веры в себя и в Вайдекр, но в это время Марианна и ее друзья подошли к нашему столику с ворохом нарядных свертков и городских новостей, и момент был упущен.

Но я не забыла об этом. Хотя вся моя жизнь в Бате была непрерывным потоком выездов, танцев, раутов и хождения по магазинам, каждую ночь, прежде чем заснуть, я затихала и обдумывала прошедший день. Несмотря на то что доктор Филлипс похитил часть моей веры в себя как наследницу Вайдекра и как привилегированное дитя, Бат мне помог в другом: он вселил в меня уверенность хорошенькой девушки, которая может — а если нужно, то и довольно резко, — постоять за себя. Одновременно с любовью самого интересного молодого человека Бата в этом сезоне я получила силу, которой никогда не получила бы дома. И благодарить за это я должна была Джеймса Фортескью.

Глава 15

Я не обманывала Джеймса, когда говорила ему, что все мои танцы расписаны. Но и он был прав в своей уверенности во мне — я оставила для него один танец перед ужином, так, чтобы именно он сопровождал меня из переполненного бального зала в гостиную и мог сидеть рядом со мной вместе с полудюжиной молодых людей, которых я называла своими друзьями.

Мама играла в карты и подошла ко мне, когда я ужинала, сразу положив руку мне на плечо, чтобы я не вставала.

— Оставайся, дорогая, — мягко сказала она. — Я не хочу, что бы ты уходила сегодня рано, но мне что-то нездоровится. Та гадкая простуда, которую я подхватила вчера у модистки, замучила меня. Из-за нее я не могу наслаждаться игрой в карты и так плохо играю, что проиграю все состояние Джона, если не уйду сейчас.

— А как ты доберешься домой? — спросила я.

— Я найму портшез, — ответила мама спокойно. — И пошлю одного из людей миссис Гибсон найти портшез для тебя и доставить тебя домой.

— Прошу прощения, леди Лейси, — вмешался Джеймс, вставая из-за стола. — Не беспокойтесь, пожалуйста. Я берусь доставить мисс Лейси домой в целости и сохранности. И если вы позволите, я пойду и найму портшез для вас, чтобы вам не затруднять себя.

Мама улыбнулась.

— Благодарю вас, мистер Фортескью, вы так добры. Я буду ждать Джулию домой к одиннадцати, после того как окончится бал. — Джеймс подал ей руку и провел сквозь толпу к ярко освещенному холлу.

— Счастливица! — тихонько проговорила Мэри Гиллеспи. — Я бы согласилась, чтобы моя мама упала с лестницы и сломала себе обе ноги, если бы знала, что меня проводит домой Джеймс Фортескью.

— Мэри! — воскликнула я и покатилась со смеху. — Я уверена, что ты преувеличиваешь. Не думаю, чтобы ты отважилась на большее, чем запереть ее в кладовой.

Мы обе еще смеялись, когда вернулся Джеймс и подозрительно оглядел нас обеих.

— Да, это правда, — наугад сказал он. — Мое сердце совершенно покорила мама Джулии. Она очень привлекательная женщина. Наверное, в молодости она была совершенно обворожительна, да, Джулия? Она проводила сезон в Лондоне?