Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Страница 58

— Тот ужасный сон… — начала я. Но мама не стала меня слушать.

— Больше никаких снов, моя дорогая, — мягко сказала она и наклонилась поцеловать меня в лоб. — Я не хочу об этом слышать, и ты должна забыть об этих глупостях. Сны ничего не значат. Все это пустое. А теперь поспи, пожалуйста, ради меня, и пускай твой сон будет крепким. Я посижу здесь с шитьем, и если тебе приснится что-нибудь плохое, то сразу разбужу тебя.

Она подала мне небольшой стаканчик с моей тумбочки.

— Джон оставил это для тебя. Это поможет тебе хорошо спать без всяких снов. Выпей это разом.

Я послушно поднесла питье к губам, выпила и откинулась на подушки. Сквозь золотое сияние дремоты я видела, как мама подвинула стул к окну и уселась возле него с рабочей корзиночкой в руках. Она была рядом, охраняя мой мир и покой, и я спокойно смежила веки и заснула.

Мама оставалась в комнате все время, пока я спала, просыпалась и снова засыпала. Лекарство дяди Джона погрузило меня в глубокий долгий сон, лишенный сновидений.

На второй день к нам заехала моя бабушка, леди Хаверинг, на чашку чая. Тяжело поднявшись ко мне в комнату по нашей крутой, деревянной лестнице, она вошла и придирчиво оглядела меня в лорнет.

— Не очень-то ты смахиваешь на больную, — строго сказала она. — Но некоторая эксцентричность всегда была присуща Лейси.

— Я совсем не эксцентрична, бабушка, — вежливо отозвалась я. — По крайней мере, не пытаюсь такой быть.

Она улыбнулась и ласково потрепала меня по щеке.

— Да уж, будь добра, моя дорогая, это было бы невыносимо.

С этими словами она удалилась из комнаты и отправилась на семейный совет, который собрался в гостиной в полном составе, включая даже Ричарда, прибывшего из Оксфорда в то же утро.

— Вы отправляетесь в Бат, — довольно объявил Ричард, возникая в дверях моей спальни с подносом, на котором был чай и кусочек абрикосового торта. — Они говорят об этом с самого обеда и решили отправить вас с мамой туда, как только ты поправишься. Твоя мама говорит, что ты очень устала и нуждаешься в отдыхе. А папа сказал, что на тебе сказывается дурная порода Лейси. А твоя бабушка добавила, что все Лейси испокон веку были несколько дикими и что лучше всего выдать тебя замуж за какого-нибудь уравновешенного состоятельного человека. Так что вы скоро должны уехать.

Моя чашка звякнула о поднос, я умоляюще протянула руки к Ричарду.

— Только не навсегда! — воскликнула я. — Ричард, ради Бога, не навсегда!

— Нет, — сказал он, — всего на пару месяцев. Твоя мама хочет, чтобы ты подлечилась на водах, мой папа — чтобы тебя осмотрел его коллега, с которым они вместе учились в Эдинбурге, а твоя бабушка — чтобы ты вернулась оттуда помолвленной. Они считают, что пары месяцев в Бате хватит на все это.

Я внимательно посмотрела на Ричарда. Он улыбался, но это была деланная, многозначительная улыбка. Он был рассержен, однако старался не показывать это.

— А ты, — спросила я едва слышно, — что там, внизу, сказал ты?

— Мне нечего было сказать. У меня, конечно, есть свое собственное мнение насчет того, что ты делаешь, но я предпочитаю держать его при себе.

— Я никуда не поеду, — решительно сказала я.

— Все уже решено, — весело отозвался Ричард. — Ты поедешь туда со своей мамой, и вы будете жить в каких-то ужасных меблированных комнатах. Я думаю, что это будет не очень скоро. Вы уедете, как только придет ответ о том, что комнаты сняты, и как только мой папа получит письмо от своего однокашника. Вы будете у него консультироваться. Он — специалист по особым недомоганиям. — Его улыбка, обращенная ко мне, стала прямо сияющей. — Ты знаешь, что это за особые недомогания?

Я заколебалась. Какое-то внутреннее чувство подсказывало мне, что я знать не хочу ничего об этом. Но я была такой слабой, что не могла противостоять Ричарду.

— Что? — послушно спросила я.

— Умопомешательство у молодых леди, — торжествующе объяснил он. — Он лечит тех девушек, у которых не все в порядке с головой. И именно у него ты будешь лечиться в Бате. Поскольку они считают, что ты сходишь с ума. Они думают, что твоя умненькая головушка не совсем здорова.

Моя тарелка упала на пол и разбилась, когда я внезапно схватила его за руки.

— Нет, Ричард, — задохнулась я. — Это не так. Они не правы. Ты же знаешь, они не правы.

Он увернулся от моих рук.

— Это еще не все, — продолжал он. — Пока ты не уедешь, тебе совсем нельзя бывать в Экре.

— Я что, впала в немилость? — я непонимающе уставилась на него. — Они рассердились на меня из-за того, что случилось в Экре?

— Они говорят, что боятся за тебя. В Экр сообщат, что ты просто нездорова. Но твоя мама думает, что ты сходишь с ума.

Я оперлась одной рукой на деревянное изголовье кровати, чтобы не упасть на подушку.

— Это чепуха, — слабо выговорила я. — Я всегда видела сны. Это был такой же сон, как и другие. Просто предчувствие. Все знают, что такое предчувствия.

— Только у старых грязных цыганок бывают предчувствия, — жестко бросил мне Ричард. — А не у молодых леди. Если, конечно, они не сумасшедшие. Ты всегда пыталась походить на мою маму, Беатрис, а всем известно, что под конец жизни она сошла с ума. И теперь ты сходишь с ума тоже. У тебя это наследственное.

Комната поплыла у меня перед глазами.

— Нет, Ричард, — повторила я. — Это не так. Ты прекрасно знаешь, что они ошибаются.

— Я не знаю, — оборвал он меня. — Раньше я думал, что тебе можно верить, но с тех пор, как приехал мой папа, ты все время стараешься втереться к нему в доверие. Потом в деревне появился Ральф Мэгсон, и ты стала лезть к нему, да и ко всему Экру. Только потому, что ты подружилась с этими глупыми маленькими крестьянами, ты возомнила себя королевой. Я ходил на уроки, а ты тем временем пыталась разыгрывать сквайра. А как только я уехал в Оксфорд, ты стала пропадать там целыми днями, притворяясь, что работаешь на земле, будто ты — моя мама, которая вернулась к ним! Ты интригуешь против меня, пытаясь выдать себя за избранное дитя, но тебе никто не верит и все думают, что ты просто сумасшедшая.

— Я не сумасшедшая! — неожиданно рассердилась я, стряхнув с себя оцепенение, вызванное лекарством и усталостью. Я откинула одеяло и стала вставать. — У меня есть дар. Я предвидела пожар и помогла спасти деревню от него. Но я совсем не планировала это. И я не интриговала против тебя. Это было предвидение.

Ричард надавил мне руками на плечи и не дал мне встать с кровати.

— Так не бывает, — прошипел он, лицо его стало черным от бешенства. — Никакого предвидения у обычных людей не бывает, и все, что ты говоришь, означает только то, что мы нормальные, а ты сходишь с ума. Да, да, сходишь с ума, и мы должны заключить тебя в сумасшедший дом. И ты никогда не будешь жить в новом Вайдекр Холле и не будешь разыгрывать роль избранного дитя в Экре.

Я сжала руками его кулаки, чтобы заставить его замолчать. Но он не унимался.

— Ты уже почти ненормальная, и тебя отправляют в Бат. Твоя мама будет водить тебя к доктору, и он сразу поймет, что это за сны такие и предчувствия и что за пение раздается у тебя в ушах.

Тут я закричала.

Я уперлась в него руками и закричала ему прямо в лицо.

Но Ричард тут же зажал мой рот подушкой и держал так, пока я, полузадохшаяся, рвалась и отбивалась от него, пытаясь вырваться. Но он держал меня крепко. Лишь когда я перестала сопротивляться и успокоилась, он ослабил свою хватку.

— Лучше лежи-ка спокойно, — прошептал он, и его шепот был неожиданно важным. — Если они услышат, что ты кричишь, или подумают, что ты ударила меня, то будет еще хуже. — Его лицо светилось радостью. — Ты и вправду похожа на сумасшедшую. И кричишь точно как они, совершенно не владея собой. И ты была груба со мной, ты ударила меня, и сейчас ты сама же плачешь. Каждый, кто увидел бы тебя, решил бы, что тебе место в сумасшедшем доме. Так что лучше оставайся-ка спокойной, Джулия. — И он убрал мои волосы со лба, пародируя трогательную заботу о больных.