Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Страница 26

— Ричард! — изумленно воскликнула я. — Но я хотела помочь тебе.

— Я в твоей помощи не нуждаюсь, — хвастливо заявил он. — Хорош бы я был, если бы знал меньше тебя. Не ходи за мной, Джулия. Мне надо заниматься. Так велел мой папа.

Я ушла, не сказав ни слова, но страшно обидевшись. Я знала, что учить слова без меня он будет вдвое дольше. Маме я ничего не стала рассказывать, но, когда мы закончили шить, я попросила разрешения пойти на кухню и приготовить любимые сладости Ричарда в награду за его неожиданное усердие. За обедом я подала ему приготовленные собственными руками взбитые сливки и заслужила горячую благодарность и ласковое объятие. Спать я пошла согретая его улыбкой и довольная собой. Я чувствовала, что поступила как настоящая леди, ответив добром на обидные слова. Так всегда и нужно поступать. И в доме тогда воцарится мир. Но не в душе.

Джона не было в течение долгих трех дней, но в пятницу утром, вынырнув из тумана, его коляска подкатила к нашему дому. Мы с мамой торопливо бросились ему навстречу.

— Селия! — только и воскликнул дядя Джон, и они так просияли, увидев друг друга, что все мгновенно стало ясно.

Затем он увидел меня и улыбнулся.

— И мисс Джулия здесь! — радостно сказал он. — Пойдемте-ка скорее в дом! Вы замерзнете на улице. Сегодня утром такой ужасный туман. Мне пришлось заночевать в Петерсфильде, поскольку не было видно дороги. Еси бы не это, я вернулся бы домой еще вчера.

Мама поскорее увела его в гостиную и велела затопить пожарче камин и подать горячий кофе. Дядя Джон протянул ладони к огню и слегка вздрогнул.

— Я полагал, что возвращаюсь домой весной, а здесь холоднее, чем в Индии в сезон муссонов.

— Джулия, пойди, пожалуйста, наверх и принеси вязаный жакет дяди Джона, — попросила мама. — Может быть, капельку бренди, Джон?

Я побежала к нему в спальню за жакетом, а потом на кухню к Страйду, сказать тому насчет бренди, но, когда я возвратилась в гостиную, дядя Джон уже повеселел и краска возвратилась на его щеки.

— А где Ричард? — поинтересовался он, попивая кофе.

— На занятиях, — ответила мама. — С тех пор как вы уехали, он занимается очень серьезно. Не забудьте похвалить его, Джон! Он воспринял ваш упрек близко к сердцу.

— Может быть, мне сходить позвать его? — предложила я. — Иногда он задерживается, но сегодня он захочет вернуться пораньше.

— Да, пожалуйста, — ответил дядя Джон. — Я привез наброски нового Вайдекр Холла, и мне не терпится поскорее показать их вам. И это еще не все! — воскликнул он, обращаясь к маме. — У нас есть управляющий! Я высадил его по дороге в деревне. Ты, вероятно, встретишь его, Джулия. Его зовут Мэгсон, Ральф Мэгсон.

При этом имени в моей голове послышался странный шум, словно хрустальный звон, будто на деревьях выросли стеклянные листочки и звенят на ветру. Казалось, это поет туман и сами холмы подступают к нашему дому с песней. Я потрясла головой, но шум не исчез.

— Как быстро! — удивилась мама. — Как вам это удалось?

— У меня необыкновенный талант к найму работников, — хвастливо заявил дядя Джон, и мама рассмеялась. — Просто повезло, — признался он. — Я поместил объявление в газете, и два человека откликнулись на него. Но Вайдекр все еще пользуется плохой репутацией, и предложения не были интересными. И тут вдруг является еще один желающий и учиняет мне буквально допрос. — Да, да, — улыбнулся дядя Джон. — Он принялся расспрашивать меня о моих намерениях относительно Вайдекра. Когда же я сообщил ему, что не преследую цель быстрого обогащения и получения прибылей любой ценой, а наоборот, заинтересован в разумном ведении хозяйства и участии всех в прибылях, он благосклонно объявил мне, что согласен занять этот пост. Я было заколебался, но он сказал: «Доктор Мак-Эндрю, я единственный человек, который вам нужен».

— Довольно странно! — заметила мама. — Что он имел в виду?

— Когда-то он жил в Экре, хоть и уехал отсюда еще ребенком, — принялся объяснять дядя Джон. — Похоже, что у него остались здесь друзья, и он заявляет — и должен признаться, я ему верю, — что он сумеет убедить крестьян работать на Лейси. Но он подчеркнул, что не стал бы работать на кого угодно, и именно поэтому так пристрастно расспрашивал меня о моих намерениях.

Мама все еще колебалась.

— А когда он уехал отсюда? — спросила она.

Дядя Джон услышал в ее голосе тревогу и успокаивающе улыбнулся.

— Я спросил его об этом, дорогая. Он приблизительно нашего возраста, а уехал отсюда ребенком, еще до инцидента, в котором погиб старый сквайр. Его не было в Экре, когда здесь хозяйничала Беатрис и когда начался мятеж. Кроме того, — добавил он, — хоть он и радикал, но далеко не безрассудный. Он имеет предубеждение против частной собственности и богатых, но так рассуждают многие разумные люди. Он много путешествовал, и у него широкий кругозор. Мне кажется, что он мечтает вернуться на свою родину и хотел бы жить в процветающей деревне. Мы нашли между собой много общего.

— Где он будет жить? — спросила я.

— Там есть семья по фамилии Тайк? — ответил он вопросом на вопрос.

— Да.

— Он интересовался именно их коттеджем, — сказал дядя Джон. — Наверное, когда он был ребенком, это был самый лучший коттедж в деревне, и он сохранил память о нем. Ты знаешь Тайков, Джулия?

— Там остались только Тед Тайк и его мать, — сказала я. — Коттедж для них слишком велик. Отец Теда погиб в прошлом году от несчастного случая: он был убит падающим деревом. И сейчас они еле сводят концы с концами. Если предложить им коттедж поменьше, тот, что у церкви, и немного денег в придачу, то они с удовольствием согласятся.

Дядя Джон внимательно смотрел на меня, будто что-то взвешивая.

— А чей коттедж стоит у церкви? — спросил он тем же тоном, каким спрашивал у нас латынь.

— Раньше там жили Льюисы, — ответила я, — но год назад они уехали в Петворд, где их брат держит магазин.

— Обычная история для Экра, — заметил дядя Джон маме вполголоса.

— Джулия знает деревню лучше, чем любой из нас, — сказала она.

— Итак, если ты встретишь мистера Мэгсона, расскажи ему все, что ты только что рассказала нам, — обратился ко мне дядя Джон. — И если он сумеет уладить это ко всеобщему удовольствию, то пускай селится у Тайков.

— Можно я пойду, мама? — спросила я.

— Иди, дорогая. Только надень пальто с капюшоном, на улице сильный туман. Кто бы мог поверить, что уже весна.

Я надела шляпку и зимнее пальто с капюшоном и вышла на улицу. Из окна казалось, что снаружи уже стемнело, но на самом деле было светло. Мне нравилось идти в тумане, все звуки вокруг были приглушены, я даже не слышала своих шагов. Еще вчера листья громко шелестели на ветру, а сегодня они молчали, мокрые и тяжелые. Тихо шумела Фенни, и самым громким звуком было: кап… кап… кап… Это падала вода с веток деревьев. Ни справа, ни слева не было видно полей, подступающих к дороге, и я только догадывалась об их огромном сером пространстве. Даже очертания холмов тонули в тумане, все сливалось с низко нависшим над землей пасмурным небом. Казалось, что мир опустел и остались только я да капли, падающие с деревьев.

Эта прогулка была словно маленькой экскурсией в сон, в одиночество, которое страшит каждого. В мир, где единственным живым существом являетесь вы сами и нет никого кроме вас. Но меня это, как ни странно, совсем не пугало. Я не боялась оставаться одна в Вайдекре. Какой бы глупой девочкой ни казалась я своей маме, как бы ни раздражала я Ричарда, здесь я твердо стояла на земле.

Здесь были неуместны слова, а я обычно была так неловка с ними. Здесь можно было только понимать либо не понимать землю. Когда я оставалась в Вайдекре одна, я чувствовала себя Лейси.

Я почти сожалела, что туман растаял и показались первые домики Экра. Вдруг из тумана выскользнула какая-то тень, и я чуть не вскрикнула от неожиданности.

— Это я, — прозвучал голос Клари. Она говорила несколько невнятно из-за овсяного печенья, которое было зажато у нее в кулаке и которым она набила рот. — Привет, Джулия. Ты пришла посмотреть на него? — Ее глаза блестели от волнения. — Он уехал в Мидхерст купить кое-что на рынке.