Лань в чаще. Книга 1: Оружие Скальда - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 84

Кто-то из сидящих рядом хирдманов вскрикнул. Ингитора быстро подняла голову и тоже вскрикнула, вцепилась в Халльгерд, сидевшую рядом – это было уже слишком для ее изнемогающей души!

В темноте леса, неясной черной громадой шумевшего поодаль, на высоте человеческого роста сверкнули два пронзительно-зеленых огня, а над ними, чуть повыше, два других, желтых. Они приближались стремительными скачками.

Лицо Бергвида вздрогнуло и изменилось; у Ингиторы мелькнула мысль, что он тоже боится. Он, наводящий ужас на всех живых, боялся существа, которое было еще менее живым и более злобным, чем он сам.

Из темноты выскочила серая тень огромного волка, со спины его соскользнула серая косматая фигурка с копной рыжих волос. Глаза Дагейды слабо светились желтым и, казалось, освещали ее бледное лицо. И даже здесь, на морском берегу, повеяло дурманящей болотной сыростью.

– Почему ты не привел к Лисьему мысу тот корабль? – сразу спросила она у Бергвида, вступив в круг света от костра. Ингитора думала раньше, что ведьмы боятся огня, но, как видно, и в этом она ошибалась. – Я же послала тебя за ним, а ты все бросил и ушел в Тюрсхейм.

– Я не смог бы его догнать, – отрывисто ответил Бергвид. Голос его казался сдавленным, как будто ему было трудно говорить. – Он уже ушел слишком далеко.

– Не догнал! – Дагейда издевательски всплеснула руками. – Жадный, ты слышишь, что он говорит? Не догнал! Разве зря Ньёрд дал тебе одного из своих быков? Разве ты не знаешь, как склонить к себе его милость?

– У меня не было никого подходящего! – с недовольством отозвался Бергвид. Даже от ведьмы он с трудом переносил упреки.

– Никого! – подхватила Дагейда. – А она?

Ведьма махнула рукой в сторону Ингиторы. Та еще не понимала, что имеет в виду Дагейда, но весь облик Ночной Всадницы дышал такой жутью, что даже в Бергвиде Ингиторе в это мгновение мерещилось что-то теплое и человеческое.

– Она была с тобой! – продолжала Дагейда. – И она отлично подошла бы! Женщина – лучшая жертва хозяевам моря!

– Ее нельзя! – сурово ответил Бергвид. – Она нужна мне самому!

– Самому? – с издевкой удивилась Дагейда. – Фенрир Волк! Зачем, скажи во имя Видольва? Разве у тебя мало женщин? В усадьбе у тебя живет семь или восемь, разве нет? Зачем тебе еще одна?

– Она не просто женщина. Она – скальд. Она поможет мне. Ее отца убил Торвард конунг.

– Вот как?

Желтые глаза Дагейды обратились к Ингиторе. Ингитора не могла побороть дрожи: теперь она поняла, чего хотела от Бергвида Всадница Мрака, и казалось, что та может съесть одним взглядом своих желтых и жадных глаз. Холодной рукой Ингитора стиснула «волшебную косточку», висевшую на цепочке на груди, свой талисман с отцовского кургана, и старалась не смотреть в глаза ведьме.

Несколько мгновений ведьма молчала, рассматривая ее, потом подошла ближе и уселась прямо на землю рядом с Ингиторой. Каждое движение ведьмы дышало нервным звериным проворством, и всем существом Ингитора ощущала, что рядом с ней оказалось создание, не принадлежащее человеческому миру, родное по крови валунам и вереску, но не людям.

– Вот как? – повторила Дагейда. – Неужели так? Тебя обидел мой брат?

– Брат? – От изумления Ингитора не сдержала возгласа. Ей давно пора было перестать чему-либо здесь удивляться, но это уже слишком! – Кто?

У нее мелькнула мысль, что своим братом Дагейда называет Бергвида.

– Да! – Дагейда засмеялась, шаловливо, как молоденькая девушка, даже заблестели ее мелкие ровные зубки. – Торвард конунг, он мне брат. У нас общая мать. Хёрдис дочь Фрейвида из усадьбы Кремнистый Склон сначала была женой моего отца, Свальнира. А потом она ушла от него к Торбранду конунгу и унесла его меч, Дракон Битвы. Торбранд конунг убил моего отца, а ее взял в жены. А меня оставили здесь. А Торбранду она родила сына. Это и есть Торвард. У нас с тобой общая месть!

Дагейда глянула прямо в лицо Ингиторе, глаза ведьмы сверкнули золотом болотной воды. А Ингитора не могла осознать ее слова, смысл их не укладывался в голове. Общее! Что общего может быть у нее с этой Всадницей Мрака!

– По вине этого рода и ты, и я лишились отцов! – продолжала маленькая ведьма, и Ингитора видела в ее глазах ярость, гнев… и боль, чувство, которого увидеть не ждала. – Торбранд конунг погребен здесь, на Квиттинге, и Дракон Битвы погребен с ним. Торвард хочет получить его, чтобы биться с Бергвидом. Но он его не получит! Я стерегу его получше, чем даже Фафнир, этот чешуйчатый слизняк, стерег свое золото. И пока жива дочь Свальнира, человеческие руки не коснутся его меча! А я бессмертна! Бессмертна, как моя ненависть!

– Отдай его мне! – вмешался Бергвид, и по мрачному упрямству в его голосе было ясно, что он завел этот разговор уже не в первый раз. – Отдай мне Дракон Битвы, и я покончу с Торвардом! Пусть он соберет хоть всех фьяллей, способных держать оружие – я смету их всех! Всех, сколько есть!

Голос Бергвида окреп и налился горячей ненавистью, лицо исказилось яростной судорогой, волосы разметались – он стал страшен, как тогда, на «Бергбуре».

– Не дам! – спокойно и холодно сказала Дагейда, и яростный порыв Бергвида мгновенно утих. – Не дам! Если он попадет в руки человека, то сможет попасть и в руки Торварда. А я знаю, на что способен мой брат. Нет уж, пусть Драконом Битвы владеет мертвец!

Несколько мгновений Дагейда и Бергвид напряженно смотрели друг другу в глаза, а потом человек отвел взгляд. Ведьма усмехнулась:

– Сражайся, мой конунг. Твоя Волчица неплохо служит тебе, ты не заставляешь ее голодать! – Дагейда кивнула на секиру Бергвида, которую он всегда держал под рукой.

Произнося эти слова, ведьма поднялась на ноги. Волк ее мигом оказался рядом и припал к земле. Дагейда привычно вскочила ему на спину и вцепилась в густую шерсть на загривке. Волк легко поднялся на лапы, одним неслышным прыжком вылетел из круга света и растаял во тьме. Действительно ли они приходили сюда, Всадница Мрака и ее страшный скакун? Или это были лишь виденья, отраженные образы мстительной злобы?

Бергвид вздохнул с облегчением, когда ведьма исчезла. Его странная дружба с ней продолжалась уже семнадцать лет, но с каждым годом выносить ее присутствие ему становилось все тяжелее и тяжелее. Каменные горы наваливались на грудь и не давали дышать, а перед глазами разворачивалась бездонная черная бездна – и тянула к себе. Хёрдис Колдунья, кюна фьяллей и бывшая жена великана Свальнира, поняла бы его – в это самое состояние ее привели когда-то два года, прожитые в великаньей пещере. Но Хёрдис все же нашла в себе силы вырваться из мрака и вернуться к людям. Бергвиду этого было не суждено. Медленно, в течение многих лет, дочь великана подчиняла его себе, и каждая смерть, созданная его руками с ее помощью, приковывала его к ведьме все крепче и крепче.

Бергвид вдруг оглянулся и встретил взгляд Ингиторы. В ее глазах он видел отвращение, презрение и жалость к существу, которое безвозвратно гибнет, не сознавая этого, но и осознание уже не может его спасти, потому что поздно!

И Бергвид вдруг отшатнулся, как от огня, спрятал голову и прижал ладони к лицу. Ингитора даже не поняла, что с ним. И только потом, когда он несмело обернулся и посмотрел на нее сквозь пальцы, как испуганный бородатый ребенок, когда она увидела его черты, искаженные ужасом и безнадежностью, она поняла: теперь он сам боится ее. В ее лице он увидел отражение судьбы, той самой судьбы, которой поклонялся и которую единственную признавал сильнее себя.

Больше Бергвид не сказал Ингиторе ни слова и даже не посмотрел в ее сторону. Окончив ужин, его люди выставили дозоры и улеглись спать на берегу. Ингитора не ложилась. Для нее было совершенно очевидно, что надо отсюда уходить и что она уйдет, потому что оставаться здесь, с безумным Бергвидом и его названной сестрой-ведьмой, так же невозможно, как дышать под водой или передвигаться в толще камня. Ни тревоги, ни сомнений, ни страха она не знала: все в ней стало просто, сильно и ясно, как будто мутные волны схлынули и она увидела все таким, какое оно есть на самом деле.