Укрощенная страсть - Грегори Джил - Страница 72

Дядя Джейк дал ей прощальное напутствие. Со стороны Пита и Лестера никакой неприязни к Клинту не ощущалось. Уэйд и Кэтлин, как и Ник, с искренней теплотой приветствовали ее вхождение в семейство Баркли.

Свадебное путешествие было чудесным. После их визитов на ранчо «Под облаками» и в Сан-Франциско Эмили открыла для себя, что любит Клинта еще больше, чем прежде.

По возвращении Клинт немедленно приступил к строительству отдельного дома для них, надеясь закончить его к зиме. Джейк с ребятами активно ему помогали, отдавая этому все свободное время.

У Эмили тоже было полно дел. Лестер и Карла назначили бракосочетание на День благодарения. Поэтому она шила для невесты свадебный наряд — изысканное бархатное платье цвета слоновой кости, — предполагая украсить его изящным атласным шлейфом и блестками.

Пит и Флорри, по всей видимости, тоже могли скоро сделать объявление. И похоже, они были не единственной парой, которой покровительствовал Купидон. Дядя Джейк проводил уйму времени в пансионате Нетти Филлипс.

«Если все и дальше будет двигаться такими темпами, — размышляла Эмили, уютно устроившись под раскидистым деревом в объятиях мужа, — я сделаю карьеру на одних свадебных платьях для женщин Лоунсама…»

Ее мысли прервал голос Клинта:

— У меня для тебя что-то есть. Вообще-то я собирался сделать это сегодня за ужином… ну да ладно. — Он не договорил и посмотрел на нее с каким-то виноватым видом.

Заинтригованная, Эмили наблюдала, как он полез в седельную сумку и достал конверт. Затем вынул из него какой-то документ и протянул ей.

Клинт не сводил с нее глаз, пока она изучала бумагу.

— Но это же… нет, этого не может быть! — воскликнула она в замешательстве.

— Но это так. Реальный документ на ранчо «Чашка чаю», ранее — Саттер-Плейс.

— Но у дяди Джейка есть такой документ, он тебе его показывал!

— Когда Билл Саттер решил попытать счастья и отправился в Ледвилл на поиски большой серебряной жилы, ему понадобились деньги. Он должен был обеспечить себе существование на первое время после отъезда. Поэтому старине Саттеру пришлось расстаться с этим местом. И он продал его. Мне.

Эмили удивленно раскрыла глаза:

— Тебе?

— Да. Время от времени я подумывал, не приобрести ли мне клочок земли где-нибудь подальше от тюрьмы. Жить в тех двух маленьких комнатках над конторой мне стало уже надоедать, и я, загоревшись этой идей, купил у Саттера его землю. Отчасти чтобы помочь ему, отчасти чтобы когда-нибудь и самому заняться ранчо. Я собирался в будущем нанять помощника или двух, чтобы следили за порядком в городе, когда меня не будет, и отдыхать на природе. Я считал, что всегда смогу продать участок, если надумаю уехать. — Клинт улыбнулся. — Но, купив его, я так ничего и не сделал. А потом… появилась ты.

— Ну хорошо, но я все же не понимаю. Если Билл Саттер продал его тебе, каким образом дядя Джейк получил тот документ?

— Это была подделка, — мрачно сказал Клинт. — Я полагаю, большая серебряная жила оказалась мифом, и Саттер, спустив деньги, впал в отчаяние. Ему нужен был быстрый путь для получения большой суммы — и он как-то исхитрился сделать несколько фальшивых документов. Твой дядя был не первым, кто попался на удочку. Год назад здесь появился один игрок по имени Айк Джонсон. Он приехал посмотреть на «свое» ранчо. У него была точно такая же бумага, как у твоего дяди. Джонсон считал себя законным владельцем земли. Он был очень недоволен, когда я ему все разъяснил. Он сказал, что Саттер поставил документ на кон, когда у него вышли все деньги, и проиграл его.

— Точь-в-точь как с дядей Джейком! — Эмили нахмурилась. — Он играл с Биллом Саттером в покер вскоре после того, как освободился из тюрьмы. Дядя Джейк сказал тогда, что это судьба. Он считал, что тетя Ида помогла ему выиграть, чтобы он мог начать новую жизнь.

— Возможно, в некотором смысле и помогла, — спокойно сказал Клинт, засовывая документ обратно в конверт. В наступившей тишине было слышно только, как ветер шелестит листьями осин.

— Значит, все это время ты являлся владельцем ранчо «Чашка чаю»? — ошеломленно сказала Эмили больше самой себе. — Ты требовал от дяди Джейка показать тебе документ, но никогда не говорил, что в любое время можешь вышвырнуть нас отсюда.

Клинт сел на одеяло рядом с ней. Затем взял ее за руку и притянул ближе.

— Может, я хотел таким образом привязать тебя к себе, — сказал он, обнимая ее.

— Не могу понять зачем. — Глядя на чувственные губы Клинта и видя, как он смотрит на нее, будто заглядывая в самую душу, Эмили ощущала могучий прилив любви. Любви к этому мужчине и благодарности судьбе, которая соединила их.

— Только не надо рассказывать об этом Джейку и Питу с Лестером. — Клинт приглаживал ее растрепавшиеся от ветра волосы, мягко перевивая пальцами густые иссиня-черные кудри. — Им совсем не обязательно это знать. Я вручаю тебе этот документ. Это мой запоздалый свадебный подарок, — с мягкой улыбкой добавил он.

— Клинт, но…

— Что нам делить? Земли здесь более чем достаточно. И потом, теперь мы все одна семья.

Семья. Эмили нравилось, как это звучит.

— Ты прав, — пробормотала она. — И даже больше, чем ты думаешь, — добавила она тихо, когда Клинт начал расстегивать ее белую блузку.

— Как прикажете вас понимать, миссис Баркли?

— А так, что я тоже должна вам что-то подарить, — сказала Эмили. Улыбка играла в уголках ее губ, пока ее пальцы поглаживали поросль черных волос у него на груди, чувствуя, как сокращаются его прогретые на солнце мышцы. Ей нравилось лежать с ним в тени, ощущая под собой его твердое тело, его тепло, пока вокруг них лентяйничал мирный жаркий полдень.

Клинт блеснул глазами, заставляя ее сердце ускорить свой бег.

— Надеюсь, это то, о чем я подумал, — фыркнул он и одним движением снял с нее блузку.

Эмили пискнула, когда он быстро повернул ее так, что она оказалась под ним. Не теряя времени, Клинт принялся за ее юбки.

— Действительно, это здесь, у меня в кармане. Подожди минуту, ты, дикарь! — Смеясь и отталкивая его руки, Эмили умудрилась отыскать то, что обещала, и подняла вверх. — Ну, что скажешь?

Клинт уставился на крошечные желтые вязаные ботиночки, которыми она болтала у него перед глазами. Он был слишком ошеломлен, чтобы сразу найти слова, и лишь перевел взгляд с пинеток на неповторимое, сияющее лицо жены — женщины, которую он любил.

— Я думаю… ты… — Он тяжело сглотнул и с изумлением посмотрел на нее. Эмили наблюдала за выражением его лица, пытаясь что-то прочесть на нем. Ее прекрасные серебристые глаза наполнялись надеждой и радостью. И слезами — по какой-то непонятной, неопределенной причине. — Ты… уверена, Эмили?

— Вполне, дорогой, — прошептала она. — Я вчера была в городе у доктора Кэлвина и…

— Ура! — выкрикнул Клинт и как коршун спикировал вниз, награждая ее поцелуем. Долгий страстный поцелуй превратил ее в расплавленный воск и прогнал всю неопределенность.

— Это означает, как я догадываюсь, — отдышавшись, сказала она, — что ты рад.

— Рад? — ухмыльнулся Клинт. Его лицо сказало ей все, что она хотела знать. — Это не отражает даже малой доли моего счастья.

— Ну тогда, возможно, все еще впереди, — дерзко сказала Эмили, глядя на него сияющими глазами. Она притянула его вниз, на себя. Их губы встретились и слились. Она целовала его долго и нежно, обнимая за шею, чувствуя, как между их прижатыми телами вспыхивает знакомое тепло. Более жаркое, чем солнца. Тепло, рождаемое страстью, радостью и любовью.

Любовью.

Любовью к мужчине, изменившему ее жизнь, покорившему ее сердце, соединившему их души в одну. Любовью к своему дому, в котором они будут проводить дни и ночи в объятиях друг друга. Любовью к детям, которые у них появятся и для которых они построят будущее, такое же прекрасное, как этот золотистый день.

И здесь, на холме, где будет стоять их новый дом, они позволили себе предаться страсти, приветствуя самый драгоценный и радостный дар — дар любви.