Цой: черный квадрат - Долгов Александр - Страница 4

– Тебя как звать-то?

– Михайлов. Леша Михайлов.

– А меня…

– Тебя – Рашид, я знаю.

Ленинград. Апрель 1986 года

Встречу с человеком, который впервые снимет на пленку эпизод из истории группы КИНО, Цой назначил в вестибюле метро «Владимирская». Музыканты, Виктор Цой и Юрий Каспарян поднимаются по эскалатору. Оба лохматые, с длинными волосами. Оба в длинных черных пальто. Каспарян в солнцезащитных очках. Он спрашивает Цоя:

– А что за режиссер-то?

– Нугманов, Рашид… Кинчев сказал, что он приятный мужик, со своими, правда, фишками… Хочет снимать фильм о ленинградском роке.

Они сходят с эскалатора.

– Ну, и где наш мэтр? – спрашивает Каспарян.

Цой, показывает на Рашида:

– А вон, стоит у стенки, видишь? Тоже весь в черном, наш человек.

Затем они, уже втроем, идут через проходные дворы к ленинградскому Рок-клубу. Рашид рассказывает:

– Я сейчас пишу сценарий. Он называется «Король Брода». Это центральная улица в Алма-Ате – улица Кирова, там в начале шестидесятых стали собираться первые стиляги. Тогда она и стала «Бродом». Я все это хорошо знаю, потому что таскался туда за старшим братом Муратом… Первые магнитофоны, первые записи, первые рок-н-роллы – все это мое детство. Мне кажется, Витя, ты запросто мог бы сыграть главного героя будущего фильма… – Виктор от такого неожиданного поворота хмыкает. – Да-да, не удивляйся, ты тот человек, который мне нужен. А твоя песня про папу-битника – идеальная музыкальная иллюстрация к будущему фильму. Впрочем, – Рашид грустно вздыхает, – …«Король Брода» – это полнометражное кино. И пока я не закончу ВГИКа, о нем речи быть не может. Мне просто не разрешат снимать большое кино. Но студенческую короткометражку можно снять уже сегодня. Это будет импровизированный фильм о ленинградском роке. Полный эксперимент!

– А в чем эксперимент-то? – спрашивает Цой.

– Это фильм без сценария… – продолжает увлеченно Рашид, – без декораций… без репетиций… без профессиональных актеров… Это будет «жизнь врасплох», как называл такое кино Дзига Вертов. Смотрели его фильм «Человек с киноаппаратом»?

Цой и Каспарян переглядываются и в недоумении пожимают плечами.

– Ну, это неважно, – еще больше возбуждаясь, говорит Рашид, – важно другое – что наш фильм станет пощечиной всему папиному кино. – Глаза у Рашида загораются, словно новогодние лампочки. – Кинчев и Гребенщиков уже согласились сниматься. Майк, думаю, тоже подпишется, – я сегодня с ним по этому поводу встречаюсь. А вы как настроены?

Цой смотрит на Каспаряна и шутливо его спрашивает:

– Юрик, ты хочешь нанести пощечину папиному кино?

– Да, – простодушно отвечает Каспарян.

– Ну вот, значит, мы будем сниматься в этом фильме, – говорит, улыбаясь, Цой.

– Отлично! – Рашид и Виктор бьют по рукам.

– А как фильм-то будет называться? – спрашивает Каспарян.

Рашид, театрально подняв правую руку вверх, взмахивает ею, словно кучер хлыстом, и смешно щелкнув языком, на всю улицу громко кричит:

– Й-й-я-х-х-а-а!

Все смеются. В этот момент они как раз подходят к подворотне дома, табличка над которой гласит: «улица Рубинштейна, 13».

Ленинград–Москва. Май 1986 года

«Йя-хха» – жизнь врасплох. Поэтому реальность фильма и жизнь музыкантов, как и самой съемочной группы в эти дни становится единой. Сплошное кино.

Платформа Московского вокзала. Из вагона только что прибывшего поезда «Москва-Ленинград» выходят заспанные Рашид и Леша. На плече у Леши громоздкая кинокамера с треногой. Платформа быстро заполняется людьми.

Площадь Восстания с высоты птичьего полета – она заполнена транспортом и людьми, Рашид и Леша с камерой пересекают в человеческом потоке Невский проспект; проходят по Владимирскому проспекту мимо кафе «Сайгон».

Рок-клуб на Рубинштейна, 13. Поющий на концерте Кинчев с воздетыми руками. Беснующаяся толпа, среди которой – Рашид и Леша с камерой.

Майк Науменко бьет ногой в дверь подъезда заброшенного дома. Дверь без петель, как могильная плита валится наземь, поднимая столб пыли. Надпись на щите «Стой! Опасная зона!». Майк поднимается по лестнице вверх.

Раннее утро. Пустой Невский проспект. Рашид и Леша с камерой проходят мимо светофора, мигающего желтым цветом.

Дискотека «Невские звезды». Сквозь толпу к сцене пробивается группа ЗООПАРК. Общая куча-мала. В руках Майка резиновая гитара, которая гнется в разные стороны, когда он, дурачась, играет на ней.

Майк бредет по развалинам. Рашид и Леша с камерой идут вдоль канала у Михайловского парка.

Они покупают билеты в Москву, проходят мимо бюста Ленина к платформе. Следующим утром они снова идут мимо бюста-близнеца Ленина, стоящего на Ленинградском вокзале в Москве.

Нугманов держит в руках проявленную пленку: профиль Майка на фоне кирпичной стены, пускающий в камеру дым Цой, просто смотрящий в камеру Гребенщиков. Нугманов стоит возле полки с кинопленками, на них надписи: «Майк», «Цой», «Гребенщиков».

Баширов и Гребенщиков в профиль смотрят друг на друга. Баширов и Гребенщиков стоят у стены и по-хулигански мочатся на нее.

Ленинградский вокзал, поезд, Московский вокзал, Ленины, стоящие лицом друг к другу, Рашид и Леша с камерой идут через Львиный мостик. Музыканты группы КИНО направляются к «Волге»; стоят у автомобиля; Цой, улыбаясь, пускает дым в камеру; поезд мчится в сторону Москвы; Георгий Гурьянов грозит кулаком в камеру; поезд мчится в сторону Ленинграда – на монтажном столе проматывается кинопленка, и в зрачках Рашида мелькают кадры из будущего фильма.

Цой и Каспарян у стены дома. Майк смотрит в зеркало. Кинчев на сцене с воздетыми руками. Цой бросает в топку печи уголь. Гребенщиков облизывает губы. Поезд мчится в сторону Москвы…

Рашид и Леша с кинокамерой идут по двору кочегарки, заваленному горой угля. Из трубы кочегарки валит черный дым. Скорость движения пленки нарастает. Рашид стоит напротив полки с пленками; берет с полки одну из коробок.

Совковая лопата, стоящая у стены. На черенке лопаты – перчатки. Рука в перчатках берет лопату. Цой идет по коридору кочегарки с лопатой в руке. На нем футболка с надписью «SPIN». Цой бросает уголь в топку. Из трубы кочегарки валит дым. Поезд мчится в сторону Ленинграда. Перематывается кинопленка. Рашид за монтажным столом режет ее ножницами… Поезд мчится в сторону Москвы. Цой в кочегарке поет под гитару немногочисленной тусовке; пускает дым в камеру. Майк разбивает зеркало. Группа КИНО исполняет песню «Дальше действовать будем мы».

Рашид в просмотровом зале смотрит последние кадры фильма. Окончательный вариант монтажа ему нравится.

Киев. Июль 1986 года

Через два месяца Цой снимается еще в одном фильме – «Конец каникул». Съемки проходят в Киеве. Но пока группа КИНО еще на борту самолета, приземлившегося в аэропорту «Борисполь».

Женский голос объявляет по трансляции:

– Тильки що прызэмлывся летак из Лэнинграду…

Эта фраза веселит музыкантов. К самолету подъезжает трап. Стюардесса открывает дверь и из белого брюха «Ту-134» поочередно выходят Цой, Каспарян, Тихомиров, и Гурьянов. Все одеты в черное, все держат гитарные кофры, кроме Гурьянова. На нем светлая футболка, клетчатые штаны. На фоне остальных пассажиров КИНОшники смотрятся инопланетянами.

В вестибюле их встречает парень лет двадцати с хвостиком – студент режиссерского факультета Сергей Лысенко. И пока они идут по коридорам, Сергей рассказывает о последствиях чернобыльской аварии:

– Ну, подумаешь, бабахнуло! Жизнь все равно продолжается! Просто надо пить как можно больше красного сухого вина, и никакая радиация вам не страшна…

Они быстро добираются до гостиницы «Славутич», где для группы забронированы места, подходят к дородной тетке-администратору, восседающей за стойкой. Она расплывается в широкой улыбке:

– Здраствуйте, хлопчыкы!