К дальним берегам - Грегори Джил - Страница 3

Элизабет делала отчаянные попытки освободиться от мужской железной хватки, а ему казалось, что он держит ее очень нежно, без всякого напряжения.

– Что… что вы со мной делаете! Дайте же мне уйти наконец!

Но его руки сжимали ее все крепче, он смеялся:

– Почему это я должен дать вам уйти, мисс Трент? Мне очень нравится наше теперешнее положение!

– Вы же обещали, что мы будем только беседовать! Как вы смеете обращаться со мной так грубо! Отпустите меня!

Ее щеки пылали, глаза сверкали от бешенства, как у дикой кошки. Она чувствовала, что чем сильнее пытается вырваться, тем крепче сжимаются его руки. Ее гнев только усиливал его веселое настроение.

– Вы сами во всем виноваты, моя дорогая. Я не могу противиться вашему обаянию. К тому же вы теперь в моей полной власти, я могу себя вести, как мне вздумается, никто вас не защитит. Насколько мне известно, ваш дядюшка и опекун генерал Чарльз Трент находится в Индии, а других мужчин, способных защитить вашу честь, в вашем роду нет. Так что я в полной безопасности, если захочу украсть ваш поцелуй. А я как раз этого хочу!

Он сжал ее сильнее и хрипло прошептал:

– Если ты только поддашься, то даже сможешь испытать наслаждение. Я вовсе не безобразен. Множество женщин находят меня очень привлекательным. Ты вполне можешь последовать их примеру.

– Это невыносимо! Со мной никогда ничего подобного не случалось!

Элизабет дышала уже со свистом, бешенство придавало ей сил, она все еще напрягалась, чтобы разжать его пальцы.

– Вы отвратительны и подлы! Отпустите меня сейчас же или я начну кричать и сюда сбегутся гости, которые станут свидетелями вашего низкого поведения!

Но он мягко возразил:

– Ты не сделаешь этого, моя дорогая. Ты же не захочешь устроить скандал?

– Разумеется, захочу! Я предпочту устроить скандал, нежели терпеть и дальше ваше общество!

В бешенстве Элизабет открыла рот, чтобы закричать, но Мильбурн грубо схватил ее в охапку и поцеловал. Она отталкивала его, но он был неизмеримо сильнее, и к тому же его губы до боли впились в ее рот. Поцелуй был долгим. Это был поцелуй насилия. Еще совсем недавно, всего несколько минут назад, она находилась в ярко освещенной зале, ее окружала атмосфера праздника. В лучах света вокруг сверкали бриллианты, гремела веселая музыка и отовсюду раздавалась непринужденная болтовня, Элизабет испытывала сладостное волнение, воображая себе, каким должен быть поцелуй Ричарда Мильбурна. Но теперь в ней бушевало только отвращение. Его дыхание было горячим, его язык ранил ей рот, а в ее душе не было ничего, кроме гнева и гадливости. Господи, откуда только берутся такие страсти?

Однажды в ее жизни был случай, когда она позволила молодому человеку поцеловать себя в губы, хотя в их кругу это было строжайше запрещено и дозволялось разве что в отношении формально помолвленных пар. Но тот молодой человек был так хорошо воспитан и так очарователен, что в его поцелуе не было ничего страшного. Он целовал нежно, быстро и совершенно невинно. Ничего похожего на то, что случилось теперь! Ничего общего!

Наконец Мильбурн дал ей свободно вздохнуть, и по ее телу пробежала непроизвольная дрожь. Она в ужасе приложила ладонь к губам и постаралась смахнуть с них ощущение гадливости. В полном изнеможении взглянула Элизабет в лицо Мильбурна и увидела в нем только насмешку. Он нахально ухмылялся, глядя на нее! Тогда она подняла руку и ударила по ухмыляющемуся рту со всей силой, на которую была способна.

На лице Мильбурна появился красный след от удара и довольная усмешка исчезла, растаяла. Вместо нее в глазах засветилось нечто мерзкое. Но теперь Элизабет уже не стала ждать, что он предпримет в следующий момент, и, проворно подобрав юбки, бросилась бежать к дому.

Ей навстречу уже спешила миссис Хэмпшир, брови которой были нахмурены.

– Моя дорогая, где ты пропадала? – волнуясь спрашивала она. Но внезапно оборвала начатую речь, заметив, насколько бледным и огорченным было лицо Элизабет. – Что случилось? С тобой все в порядке?

– Я… я просто вышла на минуту в сад, Лоретта. Прости, если я доставила тебе беспокойство. Но мне показалось, что я больна… Наверное, во всем виноваты свечи… и этот шум… Мне захотелось подышать немного свежим воздухом. – Элизабет сама чувствовала, насколько фальшиво звучат ее слова, и от этого все объяснения выглядели слабыми и неубедительными.

– Хорошо, дорогая моя, но прежде всего ты должна была сказать мне о своем желании! Ты выглядишь совсем больной, детка! Наверное, нам следует как можно быстрее уехать. Тебе нужно лечь в постель!

Миссис Хэмпшир схватила Элизабет за руку и с ужасом заметила, насколько влажной она была.

– Да, я себя чувствую совсем больной. Давай уедем прямо сейчас.

Казалось, церемония прощания с хозяевами дома продлится вечность. Но наконец обе дамы оказались в своем экипаже. У Элизабет от слабости закрывались глаза. Она подумала, что от скандала для нее не будет никакого прока, особенно теперь, когда ужасный инцидент уже позади. В конце концов сама виновата во всем, вела себя слишком неприлично! И больше она словом не обмолвится с этим лордом Мильбурном, даже думать об этом не будет! Это только ее вина: зачем была столь наивной и доверчивой!

Потом Элизабет подумала о том, что, даже если закатит сцену, публично отстаивая права, все равно она окончательно погубит свою репутацию. Ведь лорд Мильбурн правильно ей сказал – никто не сможет защитить ее честь. Дядя действительно в Индии, а больше у нее не было близких. Нет, ничего другого не оставалось, как только отправиться домой и постараться поскорее забыть этот ужасный эпизод. Но – тут Элизабет дала себе клятву! – она никогда больше не доверится ни одному мужчине! С этого момента объявляет им войну, и в ход пойдут все доступные средства, все ее силы и разум!

Глава 2

– Томас, вы притягиваете к себе несчастья, как магнит железо, – смеялась Элизабет.

Они расположились в элегантной голубой гостиной дома Трентов, откуда открывался вид на южный двор. В этом дворе Элизабет еще ребенком играла в прятки среди кустов и статуй. Сейчас молодым людям только что подали чай.

– Разрешите налить вам еще чашку? – спросила Элизабет.

– Нет, спасибо. – Лорд Пенриф непринужденно откинулся на спинку кресла. Он наблюдал, как Элизабет грациозно поднимает блестящий серебряный чайничек и наполняет свою китайскую чашку, а затем с усмешкой сказал:

– Вряд ли вы поверите в то, что все приключения действительно происходили со мной во время обучения в Кембридже. Но я вам клянусь, что это правда.

– Я бы никогда не посмела оскорбить вас недоверием. – Элизабет улыбнулась. – Я только воображаю, в какую еще неприятную историю вы попадете в следующий раз!

– Ну, все это теперь позади, – заверил он ее. – Тогда я был всего лишь зеленым юнцом.

Элизабет с любопытством оглядела его. В это утро он действительно не выглядел зеленым юнцом, был очень мил и чрезвычайно модно одет: в голубой атласный камзол с вышивкой, белые панталоны до колен и голубые шелковые чулки, плотно облегающие мускулистые ноги. Его слегка припудренные каштановые волосы были заплетены в косу, а манеры, как всегда, безупречны. Элизабет нравилось, что они начали видеться очень часто. Со времени бала у Кэррингтонов прошло три недели. Пенриф уделял ей все больше внимания, и она находила его общество приятным: он никогда не позволял ей скучать и вместе с тем никогда не преступал границ приличий. К тому же Пенриф совершенно не был похож на других английских джентльменов, о которых она предпочитала не говорить вслух и старалась выбросить из головы. Но это ей плохо удавалось: воспоминания как нарочно продолжали упорно преследовать ее днем и ночью. На прошлой неделе она с облегчением узнала, что Мильбурн отплыл наконец в Америку в поисках приключений. Он собирался оказать поддержку своему верноподданнически настроенному кузену, сражавшемуся против бунтовщиков.