К дальним берегам - Грегори Джил - Страница 15

– Сдавайся! – скомандовал он своим ледяным, надменным голосом. – Сдавайся мне, капитану Александру Бурку, и становись моей пленницей. Или принимай участь побежденных, – он холодно и злорадно ухмыльнулся. – Смерть!

Элизабет попыталась что-то сказать, но голос изменил ей. Потрясения сегодняшней ночи окончательно сломили ее.

– Твой выбор? – Он еще сильнее надавил шпагой на ее горло.

– Сдаюсь, – прошептала она бессильно.

Элизабет показалось, что каюта начала вертеться перед ее глазами и превратилась в одно расплывчатое светящееся пятно. Смутно она еще различила выражение удовлетворения на его лице, а затем все исчезло – ее поглотила сплошная тяжелая чернота.

Глава 5

Она лежала в своей мягкой шелковой постели в доме Трентов, под розовым одеялом, которое плотно укутывало ее до самого подбородка, а из камина по комнате распространялось уютное, ласковое тепло. Ей было хорошо и спокойно, рядом с ней стоял дядя Чарльз и звал ее на завтрак. Его голос долетал до нее как будто сквозь туман… он все звал ее… звал… Нет, что-то не так! Голос не был похож на дядю Чарльза, это был… какой-то другой голос, ужасно знакомый. Он все звал ее… звал…

– Крошка! Эй, крошка, вставай наконец!

Очень медленно Элизабет открыла глаза. Память с трудом возвращалась к ней. Она находилась вовсе не в своей комнате в доме Трентов. Это была совершенно другая комната, очень странная, незнакомая, и она лежала на огромной, высокой и мягкой кровати орехового дерева. Какой-то черноволосый мужчина стоял возле нее с нахмуренным лицом и обращался к ней с какими-то словами. Глядя на него, она вспомнила происшедшие накануне события. Вздох вырвался у нее из груди.

– Ну вот ты и пришла в себя, – спокойно сказал ее странный собеседник. Хмурое выражение исчезло с его лица, и на губах заиграла холодная улыбка.

– Что… случилось? – Элизабет беспомощно старалась унять дрожь в голосе.

– Ты слегка расшиблась, детка. К счастью для тебя, моя реакция оказалась очень быстрой, и я смог отдернуть шпагу прежде, чем ты на нее упала. Таким образом, ты просто свалилась на пол.

Не в силах произнести ни слова, Элизабет в ужасе разглядывала стоящего перед ней человека, а также комнату, в которой оказалась столь неожиданным образом. Это была на удивление большая, сплошь обшитая деревом каюта, равномерно освещенная масляной лампой, стоявшей возле кровати на большом орехового дерева столе. Возле стола размещалось кресло, а у стены располагались комод, умывальник, маленький круглый столик и еще одно кресло. Кровать была покрыта пестрым лоскутным покрывалом. Обстановка в каюте была скромной, но весьма опрятной, гораздо более удобной, чем та, в которой она вынуждена была жить на «Молоте ветров». Наконец-то Элизабет с полной ясностью осознала, что стоящий перед ней человек – командир пиратского корабля. Смутно она начала припоминать даже его имя… да-да… он назвал себя… капитан… капитан Александр Бурк.

Как будто читая ее мысли, он бесстрастно, нараспев принялся ей подсказывать:

– Ты, наверное, помнишь, что произошло между нами совсем недавно? Ты попросила пощады и стала моей пленницей. – Его глаза весело сверкнули. – Надеюсь, ты хорошо все помнишь и тебе не надо об этом напоминать с помощью шпаги?

– Нет! – с готовностью вскрикнула Элизабет, так что он снова улыбнулся, а она со злостью закусила губы. Вот теперь он заметил ее страх – как она ненавидит себя за это! Ей следует вести себя осмотрительнее. Элизабет гордо приподняла подбородок и холодно произнесла:

– Я все помню, капитан Бурк. Ни о чем напоминать не надо. Только умоляю вас, скажите мне, что произошло после моего падения?

При этих словах он как будто еще более развеселился.

– Ах, прекрасная леди беспокоится. Очень хорошо, мадам, я вам скажу. Я взвалил вас на плечи, как мешок с картошкой, и таким образом приволок на борт моего «Шершня», в мою собственную каюту, где вы теперь и находитесь. Ваши вещи принесли сюда следом за вами. – Он кивнул в угол. Там стоял ее чемодан, беспорядочно набитый скомканными вещами. – Ты, наверное, хочешь узнать, что произошло с матросами твоего корабля?

Элизабет кивнула. Теперь она чинно сидела на кровати, скрестив на коленях руки.

– Все они закованы в цепи и посажены в трюм. Утром я разыщу среди них капитана и займусь им отдельно. Его посадят под замок в особую каюту и поставят охрану. Несколько своих людей я оставил на вашем корабле, и они поведут его за нами вслед. – Он сделал паузу. – Неплохая добыча! За нее нам полагается хорошее вознаграждение! – В его словах слышался трезвый расчет. – Но самая ценная добыча – это ты, моя дорогая!

Он потянулся рукой к ее белокурым локонам.

Элизабет отпрянула. Ее глаза засверкали голубым огнем.

– Не дотрагивайтесь до меня, сэр, – сказала она холодно.

Бурк внимательно посмотрел на нее: растрепанная, с пылающими щеками, девушка показалась ему очень забавной.

– Я тебя уверяю, моя дорогая, что обязательно буду до тебя дотрагиваться, и очень часто. Но не беспокойся, ты будешь этим довольна.

Элизабет с воплем вскочила с постели и кинулась к противоположной стене каюты. Он даже не пытался ее остановить. Просто наблюдал за ее движениями – прямо золотоволосая львица, пойманная в клетку.

– Ради Бога, оставьте меня в покое! – кричала Элизабет, мечась по каюте. – Дайте мне уйти! Я ничего плохого вам не сделала!

Он произнес своим бесстрастным, насмешливым голосом:

– Дать тебе уйти? Но куда, моя глупенькая красотка, в открытый океан? Хорошо, будь моей гостьей, если тебе это больше нравится.

Она снова закусила губу, глядя на него с мучительным беспокойством. Элизабет никогда не встречала подобного человека раньше – такого хладнокровного, так хорошо умеющего держать себя в руках. Ей смутно вспомнился лорд Мильбурн в ту ночь, когда он сыграл с ней эту глупую шутку во время прогулки по саду. В капитане Бурке она заметила то же холодное обаяние. Но было еще что-то. Что-то безоговорочно, безусловно привлекательное – эта суровая неукротимая сила, это красивое мускулистое тело, эта копна давно нечесаных черных волос, эти серые глаза, смотрящие ясно и непреклонно.

Она слышала, что всех американцев обычно считают невоспитанными, грубыми увальнями, но у этого человека была настоящая грация, мягкие, сдержанные манеры делали его похожим на английского аристократа. Он обладал острым умом, упрямством в достижении цели, силой характера. Казалось, ему было не больше тридцати лет. Внезапно ее поразила мысль, как такой человек мог стать капитаном пиратского судна. Для этого в нем было слишком много утонченности. По внешнему виду она бы скорей отнесла его к разряду лордов, владельцев какого-нибудь приличного поместья в каком-нибудь благополучном королевстве. Элизабет долго и внимательно его изучала, пока он снова не заговорил с ней, давясь от смеха:

– А теперь, моя сладчайшая, я бы хотел узнать кое-что о вас. Для начала скажите, как ваше имя?

Она гордо подняла подбородок.

– Элизабет Трент.

– Ну а теперь скажите мне, Элизабет Трент, как могло случиться, что вы отправились путешествовать на простом торговом судне? Даже несмотря на плачевное состояние вашей одежды, все равно в вас легко можно узнать настоящую леди. – Он проницательно и с любопытством оглядывал ее тонкую фигуру.

– Тому были веские причины, – уклончиво ответила она.

Он нетерпеливо махнул рукой.

– Не забывай, где находишься, моя дорогая! Для какого-нибудь слуги, может быть, столь неопределенные отговорки и сойдут, но я твой господин, капитан этого корабля, а ты моя пленница! Я хочу услышать исчерпывающие объяснения, причем немедленно. Тебе ясно?

В порыве гнева он замахнулся на нее, и испуганная Элизабет покорно кивнула.

– Прекрасно! Начинай.

И тогда она рассказала ему всю историю от начала и до конца: и о дяде Чарльзе и его болезни, и о необходимости сесть на корабль, который немедленно отправлялся в Индию. Во время рассказа Элизабет стояла перед ним вытянувшись, как солдат перед генералом, однако старалась говорить спокойно. Несмотря на то что их разделяло довольно большое расстояние, она все время как будто была стеснена его присутствием, ощущала его физически. Элизабет угнетали и сила его подвижного, крепкого тела, и спокойствие его духа, которое столь неожиданно несколько минут назад сменилось вспышкой гнева. Девушку не покидало ужасное подозрение, что участь ее плачевна, хотя бы потому, что быть пленницей такого человека поистине ужасно. Страх ни на минуту не отпускал ее, и, постоянно забывая о том, что должна быть спокойной, Элизабет рассказывала свою историю.