Обольщение ангела (Сердце ангела) - Грассо Патриция - Страница 82

– Дядя Ричард! – воскликнула Роберта, пораженная появлением того, кого она совершенно не ожидала увидеть.

Толпа зрителей возбужденно зашепталась:

– Это граф Басилдон.

– Мидас Елизаветы.

– Влиятельный английский министр и богач.

– Говорят, от его прикосновения все превращается в золото…

Подойдя к возвышению, граф Басилдон бросил на Роберту полный любви и нежности ободряющий взгляд. Потом посмотрел на короля Якова и слегка поклонился ему.

– Ваше величество, позвольте представить вам Ричарда Деверо, графа Басилдона, – сказал Гордон.

– Добро пожаловать в Шотландию, милорд, – с широкой улыбкой приветствовал графа Яков. – Как поживает моя дорогая кузина Елизавета?

– Королева здорова и посылает горячий привет своему ближайшему родственнику, – ответил Ричард тоном придворного. – А я в свою очередь глубоко польщен предоставившейся мне честью познакомиться с шотландским монархом.

Король Яков довольно ухмыльнулся. Слова «ближайшему родственнику» прозвучали весьма многообещающе в плане наследования престола.

– И я рад познакомиться с финансовым гением, преумножившим английскую казну.

Ричард слегка наклонил голову на этот комплимент и сказал:

– Ваше величество, могу я приблизиться и быть выслушанным вами?

Король Яков кивнул.

Роберта заметила, как ее дядя бросил на Мунго Маккинона презрительный, уничтожающий взгляд, от которого тот сразу съежился, и, обойдя кучу золотых монет, с любезной улыбкой приблизился к королю.

– Ваше величество, когда известие о том, что случилось с моей любимой племянницей, дошло до меня в Лондоне, я подумал вот о чем, – заговорил он звучным голосом, достигавшим самых дальних уголков зала. – Роберта, вероятно, стала жертвой ужасной судебной ошибки. Моя племянница не ведьма, и родимое пятно у нее на руке ни о чем не свидетельствует. Поэтому я тут же решил, что должен сам немедленно отправиться в Шотландию и помочь исправить эту чудовищную ошибку. Но что больше всего огорчило меня, так это тот факт, что за ее свободу необходимо заплатить пятьдесят тысяч золотых.

– Разумеется, это огромная сумма, – согласился Яков.

– Да, именно пятьдесят тысяч! – вскричал Мунго. – Вы установили эту цену, так и должно оставаться.

– Ваше величество, позвольте мне прояснить, что я имею в виду, – сказал Ричард, не шевельнув бровью. – Та невероятно низкая цена, которая была назначена за ее свободу, огорчила меня больше всего. Моя любимая племянница стоит, как мне кажется, значительно больше. Выкуп за нее должен быть установлен по крайней мере в сто тысяч золотых. И просить меньше просто оскорбительно!

Услышав это, Роберта, как и все, кто находился в зале, удивленно выдохнула. Боже правый, дядя Ричард приехал, чтобы выручить ее или чтобы увидеть, как ее казнят? Она посмотрела на мужа, которого, казалось, очень забавляло происходящее, и у нее закружилась голова.

– Я настаиваю на том, чтобы за мою любимую племянницу установили справедливую цену, – решительно добавил дядя Ричард.

Роберта поглядела на него и вдруг поняла, что за игру он ведет. Это был подкуп, это была замаскированная взятка, конечно же. Дядя Ричард подкупал короля Якова, чтобы добиться для нее свободы до конца ее дней. Она увидела, как дядя поднял руку, и по этому знаку в дальнем конце зала появилось еще семеро воинов. Они прошествовали вперед и, один за другим, опорожнили еще семь мешков с золотом у ног короля.

– Пятьдесят пять тысяч золотых от графа Басилдона! – объявил Гордон и подмигнул ей.

Роберта уже готова была броситься в его объятия, но стояла словно прикованная к месту. Свободна она или нет? Она взглянула на короля в ожидании ответа.

– Вы, должно быть, разорились ради любимой племянницы? – с недоверчивостью в голосе спросил король Яков.

– Разорился? – Граф Басилдон удивленно поднял брови и улыбнулся королю. – Ваше величество, для меня это сущие пустяки.

Сгоравший от нетерпения Мунго Маккинон уже не в силах был сдерживать свою алчность. Не дожидаясь королевского разрешения, он двинулся вперед, чтобы вступить во владение этим золотом.

Роберта увидела, как ее дядя склонился к королю и прошептал ему что-то на ухо. На лице Якова появилась довольная улыбка.

– Постой, Маккинон, – приказал король. – Ты установил за жизни своего отца и тетки цену в пятьдесят тысяч золотых.

Мунго кивнул, но взгляд его устремился к графу Басилдону. Казалось, он напрягся, приготовившись к чему-то неожиданному.

– А теперь скажи мне вот что, Мунго, – с любезной улыбкой продолжал король. – Если бы ты устанавливал цену за свою собственную жизнь… хватило бы ста тысяч золотых? Стоит ли твоя жизнь таких денег?

Мунго кивнул:

– Да, государь.

Король Яков повернулся к Гордону и приказал:

– Иди сюда, Инверэри. – А когда Гордон подошел, продолжал: – Достань свой кинжал и встань на колени.

Словно зная заранее, что произойдет, Гордон улыбнулся и с готовностью вытащил свой кинжал. Потом встал на колени перед королем.

– Я требую, чтобы ты поклялся на своем кинжале, самой торжественной клятвой в Хайленде, что никогда не будешь мстить Мунго Маккинону за прошлые проступки, – приказал король Яков.

Держа высоко свой кинжал, Гордон без колебаний произнес:

– Клянусь своим кинжалом и всем, что есть святого на земле, что не буду мстить Мунго Маккинону за его былые преступления.

– Маккинон, ты можешь быть спокоен за свою жизнь, – с улыбкой сказал Яков. – Я выкупил ее у Кэмпбела. И я забираю это золото за то, что спас тебя от его гнева.

Мунго побледнел и зашатался. Он открыл было рот, чтобы протестовать, но передумал и снова плотно сжал губы. Он проиграл и знал это. Почтительно кивнув королю, он повернулся и без единого слова вышел из зала.

Роберта едва могла держать себя в руках. Ей не терпелось броситься в объятия мужа. И Гордон чувствовал то же самое, ибо взгляд его, обращенный к жене, был полон надежды и обещания. Но ни тот, ни другая не шевельнулись, опасаясь разгневать короля.

– Милорд, приглашаю вас провести в Шотландии несколько дней, – говорил король Яков ее дяде. – У меня есть к вам несколько вопросов финансового характера.

Граф Басилдон улыбнулся:

– Ваше величество, я почту за честь дать вам любой совет, который смогу. – Тут граф повернулся к Гордону, и внимание короля тоже обратилось на него.

– Ну, Инверэри, – сказал король Яков, – ты забираешь ее домой или нет? Меня вовсе не радует перспектива, что твоя жена разродится прямо здесь, в моем аудиенц-зале.

При этих словах Роберта вскрикнула от радости и, буквально пролетев расстояние, отделяющее ее от мужа, кинулась в его объятия. Губы их встретились в жадном, горячем поцелуе. Казалось, весь мир исчез, кроме них двоих. Только громкие, насмешливо-одобрительные аплодисменты придворных вернули их к реальности.

Отняв свои губы, Гордон посмотрел на нее и вдруг удивленно произнес:

– Взгляни-ка на свое ожерелье, ангел.

Роберта опустила глаза вниз: ее звездный рубин, который уже много недель подряд был темнее, чем голубиная кровь, теперь снова обрел свой ярко-красный цвет.

Она подняла взгляд на мужа и сказала:

– Тетя Келли была права. Я думаю, что опасность, угрожавшая мне, исчезла за этой дверью несколько минут назад.

– Я люблю тебя, ангел, – сказал Гордон и, не в силах сдержаться, снова поцеловал ее зовущие губы.

– И я люблю тебя, – ответила Роберта.

Не обращая внимания на толпу придворных, все еще наблюдающих за ними, она схватила руку мужа и приложила к своему животу, который слегка зашевелился в этот момент от движений ребенка. И с сияющими глазами, в которых, казалось, отразилась ее душа, прошептала:

– Увези нас домой, Горди. Увези нас в Хайленд, в родные края.

Гордон кивнул и поднес ее руки к губам. Сначала поцеловал правую руку, а потом,

устремив свой взгляд на нежный цветок Афродиты, темнеющий на ее левой, приложился поцелуем и к нему.

– Миледи, я весь в вашем распоряжении. Ваше желание для меня закон.