Обольщение ангела (Сердце ангела) - Грассо Патриция - Страница 72

В одном из модных магазинов Гордон отобрал для Роберты несколько нарядных платьев и велел прислать их во дворец Холируд. В ювелирной лавке он купил ей серьги с изумрудами, а на Лоун-маркет Роберта присмотрела ткани и кружево на приданое их малышу.

– Ты проголодалась? – спросил Гордон, когда они покончили с покупками.

– Ужасно! Умираю с голода.

Гордон свернул на Принсес-стрит и, зайдя в таверну Макдоналдс, они подкрепились там вареными мидиями и морскими гребешками, приправленными травами, а также ячменными лепешками с медом и ореховым пирогом.

– А теперь расскажи, что произошло между тобой и королем, – попросила Роберта.

– Благодаря моему лизоблюдству наши отцы сравнительно легко отделались, – сказал ей Гордон. – Они извинились перед Яковом и должны будут завтра на службе извиниться публично.

– Я поверить не могу, что отец на это согласился, – сказала Роберта. – Он всегда поносил Якова за то пренебрежение, с каким король относился к унизительному положению своей матери.

Гордон пожал плечами.

– Я и не говорил, что им понравилась эта идея. Но у них не было выбора: либо публичное извинение, либо тюрьма.

– Боюсь, что мне не очень-то понравится при дворе, – заметила Роберта. – Здесь человека на каждом шагу подстерегает опасность.

– Не забивай этим свою хорошенькую головку, – сказал Гордон, прикасаясь к ее руке. – Скоро мы с тобой вернемся в Инверэри. В конце концов, Яков не поставит мне в вину, что я хочу, чтобы мой наследник появился на свет в Арджиле.

Это заметно улучшило настроение Роберты.

– Король не упоминал о моем брате?

– Твой отец говорит, что Даб женился на ИзабельДебре.

– От Босуэла я узнала, что Даб и Изабель скрываются в Хайленде, – сказала Роберта. – Изабель – моя лучшая подруга, а теперь еще и родственница, невестка. Надеюсь, король простит Даба и вернет его в Эдинбург.

– Дай мне несколько дней – и я улажу это, – заверил ее Гордон. – Кстати, завтра вечером мы ужинаем с королем.

– Боже мой, – трагическим шепотом вскричала Роберта, – а мне и надеть-то нечего!

Гордон хмыкнул:

– Все вы женщины таковы. Чуть что, сразу начинаете охать, что вам нечего надеть. Мы, мужчины, проще относимся к таким вещам. Почему бы и вам не быть такими же практичными?

Роберта удивленно раскрыла глаза.

– Ты и в самом деле хочешь, чтобы я была похожа на тебя? – спросила она.

– Ангел, ты совершенство, будь всегда такая, какая есть, – ответил он, наклонившись и целуя ее в щеку.

Покончив с едой. Гордон достал из кармана и бросил на стол несколько монет. Потом встал и помог подняться Роберте.

– Мы банкроты? – спросила она.

– Нет, но сделать свою жену счастливой обходится гораздо дороже, чем я думал, – шутливо сказал он.

Пройдя сквозь заполненную народом таверну к выходу, Гордон потянулся к двери, но та неожиданно распахнулась, и они оказались лицом к лицу с Мунго Маккиноном и Лавинией Керр.

– Горди! Вот так встреча! А я и не знал, что ты тоже тут, – приветствовал его Мунго.

– Добрый вечер, Горди, – с улыбкой произнесла Лавиния. – Как приятно, леди Роберта, встретиться с вами вновь.

Гордон сдержанно кивнул им. За него ответила жена.

– Добрый вечер, Ливи, – сказала она, и в ее устах это имя прозвучало как оскорбление.

– Какие чудесные изумруды у тебя в ушах, – сказала Лавиния, делая вид, что не замечает ее тона.

– Это подарок мужа. Они мне очень нравятся. – Роберта дотронулась до серег. – У Горди изумительный вкус. Эти изумруды так подходят к моему обручальному кольцу.

– Да, он знает толк в драгоценностях. – И Лавиния провела рукой по сапфировому ожерелью, которое прекрасно гармонировало с ее синими глазами.

Роберта едва не задохнулась от злости, но лишь смерила сластолюбивую красотку холодным взглядом. Нет, ей никогда не победить в словесной дуэли со стервой, стоящей перед ней. Ну еще бы, ведь эта змея годами тренировалась при дворе.

– Мунго, завтра я играю в гольф с его величеством, – прерывая неловкое молчание, сказал Гордон. – Не хочешь после мессы присоединиться к нам?

– Хорошо, я приду. – А мы только что были на Лоун-маркет, и я накупила там кружев самых разных цветов, – одарив Роберту сладкой улыбкой, сказала Лавиния. – Поскольку эти необычные перчатки, что на вас, в такой моде при английском дворе, я собираюсь завести себе к каждому платью подходящую по цвету пару.

Роберта поняла, что Лавиния что-то заподозрила. Черт бы побрал этого Мунго за его длинный язык! Теперь Лавиния попытается узнать, что скрывается под перчатками. Если Мунго уже не выболтал ей про это.

– Извините, но нам пора, – попрощался Гордон. А выйдя с женой на улицу, спросил: – О чем вы говорили? Роберта была явно расстроена.

– Я только что едва не попала в западню со своей ложью, – призналась она.

– Ангелы не лгут, – с улыбкой сказал Гордон.

– Ну, а я солгала.

– О чем?

Роберта стыдливо опустила глаза и призналась:

– Я сказала леди Армстронг и леди Элиот, что мои перчатки без пальцев – это самая последняя мода при дворе Тюдоров.

Гордон громко расхохотался. Потом крепко обнял ер за плечи и прижал к себе.

– Это вовсе не смешно, – сказала Роберта. – Я поняла по глазам Лавинии, что она догадывается, в чем тут дело. Как мне быть, если она проболтается королю о том, что у меня на руке дьявольский знак?

Гордон притянул ее еще ближе и поцеловал в губы.

– Не тревожься о таких пустяках, – успокоил он ее.

Роберта взглянула через плечо в сторону Эдинбургского замка.

– Эшафот вовсе не кажется мне пустяком, – тихо проговорила она, и по спине ее пробежала леденящая дрожь.

– Послушай меня, ангел. – Гордон повернул ее лицом к себе. – Всякий, кто назовет тебя ведьмой, может заранее считать себя покойником. Я буду защищать и оберегать тебя всю свою жизнь.

– А почему? – спросила Роберта, ища в его глазах правду.

– Что за вопрос? – удивился Гордон. – Ты моя жена и носишь моего ребенка. Какая еще нужна причина?

Лучше бы он сказал, что любит меня, подумала Роберта. Она изобразила притворную улыбку и взяла его под руку со словами:

– Ну что ж, я спокойна за свою жизнь каждый день недели, а в воскресенье – вдвойне.

– Вот и умница, – сказал Гордон, похлопав ее по руке. Потом кивнул трактирному слуге, чтобы тот привел их лошадей.

Если б только он любил меня, подумала Роберта, не в силах выбросить из головы зловещий образ эшафота. Если б только он любил меня, и мы снова были бы в горах на летнем пастбище!

А в это время Мунго Маккинон и Лавиния Керр сидели в таверне Макдоналдс и приглушенными голосами разговаривали о супругах Инверэри.

– Я поверить не могу, что эта дикарка с гор и в самом деле в один прекрасный день станет герцогиней Арджил, – с недовольной миной сетовала Лавиния, удивленная и раздосадованная тем, что упустила такую прекрасную партию.

– Это дитя гор не такое уж ничтожество, – возразил Мунго. – Она единственная дочь Макартура и племянница графа Басилдона.

– Не могу понять, зачем она сказала, что при дворе Тюдоров в моде эти перчатки, – с жаром продолжала Лавиния, не замечая насмешливого взгляда кузена. – Она что, старается сделать из нас дураков?

Мунго покачал головой:

– У жены Горди есть веская причина прятать свою руку.

– Она изуродована? – спросила Лавиния, сразу оживившись при таком предположении.

Почувствовав злорадную нотку в ее голосе, Мунго хмыкнул:

– В некотором роде.

– Расскажи, что тебе известно.

– Роберта Макартур – зеленоглазая дочь английской колдуньи. На левой руке есть доказательство этого, – сказал Мунго, и в голосе его прозвучала откровенная ненависть.

Эти слова удивили Лавинию.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, кузен.

– Бригитта Макартур была причиной смерти моего отца и тетки, – пояснил Мунго. – И я всю жизнь дожидался момента, когда смогу отомстить.