Созданы друг для друга - Ивашина Елена Е. - Страница 40

Глава двенадцатая

– Этот подарок пришел на твое имя. – Пегги вручила Ари ярко упакованный сверток. – Осторожнее, тяжелый.

Ари взяла подарок, повертела его в поисках карточки. На блестящем ярлычке ничего, кроме ее имени.

– Нельзя же открывать подарок за девять дней до Рождества.

– Нет, можно, – кивнула Пегги. – Там так сказано.

Все верно, на боку коробки нацарапано: «Вскрыть до Рождества». Какая таинственность… не иначе как задержка рейса затуманила ей мозги: пять часов пришлось просидеть в аэропорту О'Хара, пока расчищали от снега взлетные полосы. Да еще на ногах с пяти утра, да в пути девятнадцать часов. Насквозь пропахла самолетом.

– Подожду пока. – Ари опустила тяжелую коробку обратно под елку. – Дом выглядит великолепно.

– Нам нравится, – подтвердил Расти.

– А диван, – видишь, Ари? Отлично смотрится со шторами, а?

Ари молча кивнула, и отец потрепал ее по плечу.

– Завтра покажу тебе свою мастерскую в гараже. Мальчики мне заранее сделали рождественский подарок – радиальную пилу. Буду учиться делать малышкам лошадки-качалки.

Ари с матерью обошла маленький, на две спальни, сельский домик, а потом они вместе распаковали чемоданы; один был набит подарками.

– С собой ведь много не привезешь, я тут еще остаток недели по магазинам побегаю. – Она выглянула в окошко: огромные пушистые хлопья медленно опускались на землю. – Конечно, если сегодня нас не завалит снегом.

– Главное, твой самолет долетел, а остальное неважно. – Пегги погладила Ари по щеке. – Худенькая ты какая… Сделать тебе сандвич? В самолете-то поела? Как кормили?

– Нет, да… нет, все равно – спасибо, ма. Пожалуй, я сначала приму душ, а потом…

– Да-да, правильно, – тут же согласилась мать – давай, прихорашивайся.

– Ну, я не собираюсь заходить так далеко, – отозвалась со смешком Ари. – Просто сниму это и надену хоть что-то другое, а то, сама понимаешь… столько времени в пути.

– Конечно, девочка. – Пегги подтолкнула ее к ванной. – Приготовлю чай, а потом уж откроешь свой подарок.

Двадцать минут спустя Ари уже сидела на новом диване, а прямо перед ней, на кофейном столике, красовалась таинственная коробка.

– Вы в самом деле считаете, что я должна это открыть?

Расти закатил глаза чуть не под потолок и пожал плечами.

– Все, пусть делает как знает, Пег. Не хочет ребенок – пусть не открывает. Пей лучше чай, доченька. Подарок лежит тут, под елкой, целых три дня. Подождет и еще.

– А кто его доставил?

– На ступеньках дома нашла. – Пегги нахмурилась. – Больше ничего не знаю. Не хочешь подарка? Ну и не открывай.

– Ну, вы меня завели! – бросила в ответ Ари, развязывая серебряный бант на крышке коробки; зашуршала бумагой, открыла крышку.

Пегги и Расти, в одинаковых креслах по бокам столика, наклонились вперед.

– Ну?..

– Минуточку, мам… Да здесь масса этих пенопластовых шариков, весь пол тебе засыплют…

– Да какая разница? Что там, в коробке?

Упаковочные шарики посыпались Ари на колени, она вытащила из коробки стеклянный кувшин. Видно, очень старый сосуд – вот тут стекло повреждено и тут… В самом-то кувшине ничего особенного, а вот его содержимое… Дыхание остановилось у нее в груди: внутри кувшина – сотни пляжных стеклышек. Зеленые, белые и даже редкие синие кусочки доверху наполняли старомодный аптекарский сосуд.

– Похоже на банку с леденцами, какие в старые времена делали, – прокомментировал Расти. – Что, разве не так?

Ари открыла крышку, протянула руку – потрогать стеклышки. Гладкие кусочки проскальзывали между пальцами, от них поднимался едва ощутимый запах моря. Несколько месяцев назад Макс положил ей на ладонь такой же кусочек. «Ты могла бы дать нам время, Ари. Дать время нашей любви»… А она не дала им времени, просто сбежала, вместо того чтобы лицом к лицу встретить свои страхи.

– Кто это прислал? – спросил Расти у Пег.

– Дочка знает.

– Должно быть, Макс. – Ари подняла на них глаза. – Не знаю, как это объяснить.

– Ну и не объясняй, Он ждет тебя там, во дворе, – сообщила Пегги. – Боюсь только, как бы бедный парень не замерз до смерти на этом снегопаде.

– Какого чёрта взрослый человек торчит во дворе? – Расти казался озадаченным.

Пегги подмигнула мужу: Ари подскочила с дивана и полетела к двери, на ходу рассыпая во все стороны пенопластовые шарики.

– Я ему позвонила.

– Господи, так почему же он не постучал?

Только нашарив у кухонной двери выключатель и осветив весь задний двор, Ари увидела широкоплечую фигуру Макса. Открыла дверь, шагнула за порог, в ледяную ночь, – не в силах дождаться, пока он войдет внутрь и она сможет до него дотронуться.

– Макс? – Ари на секунду остановилась – и, забыв обо всем на свете, кинулась в его объятия.

Плотная темно-синяя парка, непокрытая голова, Темные волосы припорошены снегом. Выражения глаз не разглядеть – света не хватает.

– Ты открыла?

Она кивнула, не понимая – доволен он или нет.

– Я ведь так и должна была сделать?

– Да, конечно. – Он протянул руку. Ари протянула свою и вложила в его ладонь.

– Я в восторге. – Ари хотелось скулить от ощущения, что она снова прикасается к нему.

– Пойдем. – Он потянул ее к ступенькам. – Ты идешь со мной.

– Но, Макс… – начала было возражать Ари, – зайди в дом.

– Нет. На этот раз ты дашь мне время высказать все, что должно быть сказано.

– Господи, да я же в халате! – Через резиновую подошву шлепанцев уже начинал проникать холод. – И почти босая.

Макс с легкостью подхватил ее на руки.

– Вот так. Теперь твои ноги не промокнут.

– Но я уже замерзаю. – Она обвила руками его шею, но сырая от снега куртка не очень-то согревала.

– Я тоже. Сейчас включим печку.

– А мы не на пароме в Блок-Айленд, а?

– Я об этом подумывал. – Он опустил к ней улыбающееся лицо. – Но до моего дома все-таки ближе.

У Ари отлегло от сердца.

– А как же мои родители? Они думают, что я с тобой во дворе.

– Пег знает, куда мы поедем. И также знает почему.

– А я не знаю.

– Узнаешь через несколько минут. – Он поставил ее на тротуар, чтобы открыть дверцу, и помог забраться в фургончик.

Ари была до смешного счастлива, что на ней новенький халатик – стеганый абрикосовый шелк, кружевные отвороты. Да и рубашка – под ним тоже ничего, она ее купила специально, чтобы было в чем ходить по дому в рождественское утро.

– Красивый цвет, – оценил он, когда лампочка осветила кабину; завел двигатель и молча поехал к пирсу.

Ари сидела рядом и следила, как снежные хлопья расплющиваются о ветровое стекло. Поверить бы – все будет хорошо, но она не смела.

Подъехав к дому, Макс опять подхватил ее на руки и отнес на защищенное крышей крыльцо. Ари шагнула за порог гостиной с ощущением, что вернулась домой после долгого и трудного путешествия.

Макс обнял ее и прижал к себе так крепко, что она едва могла дышать.

Она льнула к нему всем телом, гадая – как выразить словами, пересказать ему свои чувства, когда ее известили, что он жив.

– Я так боялась… – шепнула она в мокрую куртку.

– А я пообещал себе: если я – и «Миллион» – вернусь целым домой, то отправлюсь за тобой, – прошептал в ответ Макс. – Привезу тебя сюда и уговорю остаться.

Она отстранилась и заглянула в темные глаза.

– Ты не уговоришь меня остаться, Макс.

– Знаю. – В его голосе звучала грусть. – Зато могу любить тебя…

– Это ничего не изменит.

– Зато согреемся, – улыбнулся он.

Она не могла устоять против него, да не особенно и старалась.

– В этом ты прав.

– Тогда пойдем. – Он обнял ее за плечи и повел к лестнице. – У меня есть для тебя сюрприз.

– Откуда ты узнал, что я приеду домой?

– Твоя мама – неиссякаемый источник информации.

– Ясное дело, – пробормотала Ари в тот момент, когда Макс открыл дверь в спальню.

Вот это да! В углу, напротив кровати, – роскошная, разукрашенная елка… В комнате темно, светятся лишь разноцветные елочные огоньки.