Созданы друг для друга - Ивашина Елена Е. - Страница 10

– Да уж, вряд ли Лин мечтала родить второго через одиннадцать месяцев после первенца.

Пегги и бровью не повела на это замечание.

– А Кой и Руфь?

– Не так уж это соблазняет – ожидать двойню, мама.

– Ты называешь меня «мама», только когда сильно не в духе.

– Мамуся – подойдет?

– Не хами, Ариана Мари. Ты пропускаешь свадьбу Эффи, проводишь субботнюю ночь на Блок-Айленде с капитаном Коулом и на следующее утро отказываешься вернуться домой с братьями. А потом два дня чистишь картошку без единой жалобы…

– Это искупление, – с легкой усмешкой прервала Ари. – Замаливаю грехи.

– Так вот что – совесть у тебя нечиста.

– Я с ним не спала.

– Знаю, – вздохнула Пегги.

– Разочарована?

Ари чистила картошку, радуясь возможности занять руки. Если б не болтовня умирающей от любопытства мамы, удалось бы подумать. Что еще делать, когда проводишь время за чисткой картошки и разделкой соленой свинины. Пегги ткнула в дочь мокрым пальцем:

– Не хами. Твоя сексуальная жизнь – это твое личное дело.

– Благодарю, – усмехнулась Ари. – Я это ценю.

– Но…

Ну разумеется, мама этого так просто не оставит, уж ни за что. Сейчас последует продолжение. Она не ошиблась.

– Надеюсь, ты осторожна. По телевизору без конца рассказывают, люди умирают из-за того, что не предохраняются.

– Имеешь в виду презервативы?

Пегги Лу подперла кулаками бедра.

– Мальчикам я повторяю то же самое.

– Мне уже тридцать два.

– И. что?

– А то, что я достаточно взрослая, чтобы знать все о предосторожности, презервативах и контроле над рождаемостью. – Что случилось с тем фермером, с которым ты встречалась?

– Владельцем ранчо, – рассеянно поправила Ари.

– Какая разница, – пожала плечами Пегги.

Ари рассмеялась: мама всю жизнь прожила у моря и даже вообразить себе не может, как это люди проводят дни вдали от воды, копаются в земле, а вместо океана бороздят просторы прерии.

– Прошло три года, и мы решили, что мы с ним просто друзья, а супругов из нас не выйдет.

– Страсти нет, так, что ли? – Пегги вздохнула, опустилась на стул напротив Ари и, взяв ножик, тоже принялась за картошку. – Ох, это ведь важно… так важно.

Ари ощутила вдруг тоску по глазам Макса Коула, цвета морской воды, и по тому странному, напряженному выражению его лица в момент, когда ей казалось, сейчас поцелует… От этого воспоминания внутри у нее сладко и мучительно заныло, ножик в руке медленно-медленно двигался вдоль продолговатой картофелины… Пегги изучающе уставилась на дочь.

– Будь осторожна, дорогая. И воспринимай по серьезнее отношения с этим красивым капитаном. Он не отпустит тебя так легко, как тот фермер из Монтаны, не сомневайся. Он привык получать то, чего ему хочется, и немало для этого старается, надо признать.

– Я уже большая девочка, ма. И сама могу о себе позаботиться.

Возражение даже для самой Ари прозвучало по-дурацки. Какого черта раздувать мелодраму из простого недоразумения с мужчиной? Правда, с мужчиной необычным, это безусловно. Как упрямо сжались твердые губы Макса, когда вчера утром она садилась в свою машину. Стоял, засунув руки в карманы, чуть поодаль, на тротуаре, и следил за ней, пока она заводила машину, разворачивалась и отъезжала от стоянки. Специально не взглянула в зеркало заднего вида, упрямо решив не проверять – смотрит ли он вслед ее маленькому экипажу, медленно удаляющемуся по почти пустой улице.

Что ж, ему известно, где она живет, а если и нет, разыскать ее дом нетрудно. В телефонной книге значатся всего-то семнадцать Саймонов: стоит только пожелать – и он до нее доберется.

Именно это и намеревался сделать Макс – добраться до Арианы Саймон. Двести лет назад он похитил бы эту женщину, уволок в море, сделал своей невестой на скользкой деревянной палубе китобойного судна и лишь тогда взял бы курс на берег. Этот чертов паром на Блок-Аиленд и обратно довольно жалкая замена такому варианту.

Макс переступил порог сумрачного рыбного магазина, прошагал по влажному бетонному полу. Приветственно звякнул колокольчик, тут же заглушённый рок-н-ролльным мотивом из радиоприемника где-то за стойкой. В помещении стоял соленый, резкий запах моря. В углу высился огромный контейнер с омарами; Макс рассеянно заглянул внутрь, копошатся ли на дне омары, бросил взгляд на цену: прекрасно, поднимается.

Он дал ей два дня, два долгих дня. Больше ни минуты ждать не станет. Сейчас возьмет чашку похлебки, поболтает с Пегги и постарается разыскать Ари. Если ее нет здесь, то уж у Пегги он выведает нужные сведения, в этом он не сомневался.

Из задней комнаты вышла беременная молодая женщина, в перепачканном белом фартуке, аккуратно повязанном на заметно округлившемся животе.

– Чем могу быть вам полезна?

Макс ее не узнал.

– А Пегги здесь?

– Конечно. – Она повернулась и неторопливо направилась к двери.

– Мам! Тебя спрашивают!

Должно быть, одна из невесток Ари, понял Макс. Саймоны – семейство плодовитое. В дверях появилась Пегги, на ходу вытирая руки полотенцем в голубую клеточку.

– А! – тут же кивнула она. – Мне бы сразу догадаться.

– Привет, Пег. Я ищу Ари.

Последние слова были явно лишними.

– Тебе повезло: на кухне она, картошку чистит.

Он обошел прилавок и прошел в заднюю комнату, где сидела за огромным столом Ари. Нож у нес в руке замер, она взглянула на Макса, и в темных ее глазах плясали смешинки, кажется, едва удерживается, чтобы не расхохотаться.

– Ты меня нашел. Намеренно – или случайно?

– Намеренно. – Он помолчал. – А еще я хотел похлебки.

– Вам с собой? – спросила беременная женщина.

– Нет, спасибо, я бы здесь поел. – И обернулся к Пегги, та усиленно пыталась спрятать свою заинтересованность. – Если никто не возражает.

«Кое-какие возражения у меня бы нашлись», – подумала Ари, но не произнесла ни слова, пока Руфи наливала похлебку из большого котелка на плите.

– Вы знакомы с моей невесткой Руфи? – Пегги старалась чем-нибудь заполнить паузу в разговоре.

– Нет, – Макс улыбнулся Руфи, подавшей ему чашку с рыбным супом, – но очень рад познакомиться. За кем из братьев вы замужем?

– За Коем. – Руфи смутилась – назвала мужа домашним прозвищем. Макс кивнул.

– Привет ему от меня.

– Передам, – улыбнулась в ответ Руфи.

Макс отодвинул складное металлическое кресло, уселся, поставил чашку с похлебкой перед собой и потянулся к коробке с пластмассовыми ложками.

– Крекеры? – предложила Ари, подвигая пакет поближе к нему.

– Спасибо.

Он остужал суп, в целом мире нет занятия важнее, подумал бы любой, глядя на него. Ари молча чистила картошку, Пегги резала лук, а Руфи половником на длинной деревянной ручке размешивала похлебку во всех котелках на плите. Все проходило под аккомпанемент Дона Хенли, который пел по радио «Конец невинности».

– Я пришел, чтобы еще раз извиниться за недоразумение на свадьбе.

Ари удивленно подняла брови. – В этом нет необходимости.

– И все-таки я смиренно умоляю о прощении.

– Вот уж не обязательно.

– Жених с невестой возвращаются из свадебного путешествия – уезжали всего на несколько дней – и хотели бы познакомиться с тобой.

– Но Джерри…

– Признался в своих ошибках Барбаре, и она тебе благодарна за то, что ты случайно наказала ее мужа. – Он попробовал суп и подмигнул Пегги: – Как всегда высший класс.

– Да ладно, льстец. – Она не отрывалась от лука. – Давно уж пора бы этим двоим покончить с размолвками, не переводить время попусту. Теперь-то они, наконец, заживут по-человечески, по-семейному.

– Они и до свадьбы жили по-человечески, – не удержавшись, сухо высказалась Ари. Пегги красноречиво пожала плечами и поднялась с табурета.

– Пойдем-ка, Руфи, глотнем свежего воздуха.

Руфи с явным удовольствием присоединилась к Пегги. Ни замечания, ни болтовня свекрови ее, похоже, ничуть не раздражали. Когда они вышли из кухни, Ари заметила: