Все краски ночи - Царькова Яна Евгеньевна - Страница 61

Келвин вернулся с двумя одеялами и тем, что, как она полагала, было спальным мешком, хотя больше смахивало на коврик для занятий йогой. Одно из одеял свернули и повесили ей на спину, а Келвин понес коврик и второе одеяло. Он тоже надел на себя ранец с водой, усмехнувшись оригинальной идее, и посмотрел на Крида.

– Где ближайшее место, в котором мы можем получить помощь, когда пройдем через проход в горах?

– Мой дом, – сказал Крид. – С заднего крыльца моего дома я вижу этот проем. Еще примерно в шести-семи милях по шоссе есть ранчо, а в противоположном направлении, правда, чуть дальше, расположено ранчо Гордона Муна. Если найдете мой дом, вы сможете позвонить оттуда, но, чтобы найти его, тебе придется сильно потрудиться с определением его местонахождения, пехотинец.

Келвин усмехнулся:

– Если ты случайно знаешь координаты, то сгодится мой ручной навигатор. – И Келвин похлопал себя по карману на левой штанине.

Крид ухмыльнулся в ответ:

– Я догадывался. Представь, у меня тоже такой есть.

– Ты помнишь координаты?

– Конечно! Как свой день рождения!

Глава 26

– Какого черта они там делают? – пробормотал Токстел, обращаясь к Тигу, когда последний проходил мимо, чтобы сменить Билли. Госс отдыхал в палатке, он должен был сменить Токстела в полночь. Настало время тяжелой рутины, когда удерживать внимание становилось все труднее и труднее.

Тиг выглядел отвратительно, а чувствовал себя и того хуже, но оставался на ногах и был полон решимости отстоять на посту свою смену. Шишка на голове была такая большая, что он не мог даже кепку надеть, впрочем, малейшее давление на голову отзывалось такой невыносимой болью, что он все равно не смог бы ничего носить на голове. Голова болела весь день, боль не отпускала ни на минуту, но, глядя в зеркало, он убедился в том, что зрачки обоих глаз были одинакового размера, оставалось лишь как-то пережить боль. Каждые четыре часа он принимал по две таблетки ибупрофена, что несколько облегчало состояние, позволяя как-то жить дальше.

Тиг окинул взглядом казавшийся вымершим городок. С того места, где он стоял, он видел несколько тел, лежавших там, где свалили их пули. Если там что-то и произошло сегодня за день, то никаких видимых изменений он не заметил.

– Что вы имеете в виду?

– Можно было бы предположить, что они, по крайней мере, попытаются понять, что происходит, но ни один и носа не высунул, не закричал ни разу.

– Дайте им время до завтрашнего утра, – сказал Тиг. – Насколько я понимаю, Крид организовал что-то вроде ополчения, так что сегодня ночью они должны попытаться что-то предпринять. Нам надо быть настороже. – Тиг окинул взглядом остатки моста, посмотрел на ту сторону протока. Он не удивился бы, если бы увидел там Крида со вскинутым на плечо ружьем, целящимся прямо ему в голову… Черт, надо запретить себе думать о Криде, пора прекратить забивать мозги всякой дрянью. Он не был настолько глуп, чтобы сбрасывать Крида со счетов, но тот ублюдок не был суперменом. Он хорошо умел делать то, что делал. Точка.

– Мне это не нравится, – сказал Токстел. Он тоже смотрел на ту сторону. – Они должны были спросить у нас, чего мы хотим.

– Не забывай, мои ребята постоянно в них стреляли. Вероятно, они просто боятся высунуть головы. Завтра мы будем стрелять, только если увидим цель.

– И как нам тогда, черт возьми, с ними разговаривать?

Неужели эти городские мальчики действительно ничего не знают?

– Как только один из них привяжет флаг на палку, тогда мы будем с ними разговаривать.

С этими словами Тиг ушел. Он вскарабкался на высоту, занятую Билли. Мало того что каждое движение отзывалось жуткой болью в голове, Тиг еще и слишком хорошо знал, что кто-то из тех престарелых охотников может целиться в него из винтовки, выжидая, чтобы выстрелить наверняка. Он должен был позаботиться о том, чтобы никому из них не представилось такой возможности. Вчера он никак не ожидал, что Крид подберется к нему настолько близко. Второй раз нате же грабли он наступать не станет.

Билли устал донельзя, поскольку Тиг не смог сменить его в течение дня.

– Слава Богу. Тебе лучше?

– Я здесь. Видел что-нибудь интересное?

– У меня такое чувство, что там, за прикрытиями, происходило оживленное движение. Блейк и Трой тоже так думают. Иногда я видел что-то, но никогда не мог рассмотреть хорошо, что это было.

– Ты стрелял, чтобы они не высовывали голову?

– Пару раз – да, пару раз – нет. Не могу впустую расстреливать боезапас.

Тиг понимал, что он имеет в виду. Запасная батарейка для тепловизора была под рукой, а также термос с кофе и упаковка крекеров на случай, если потребуется пополнить запас энергии. Этой ночью по крайней мере не было так холодно, как накануне, так что ему не придется ежиться и дрожать от холода, от дрожи голова его буквально лопалась.

– Никто не пытается убрать тела, – сказал Билли. – И это меня беспокоит.

– Если они и соберутся забрать мертвых, то сделают это сегодня ночью. Им придется подождать до темноты.

– Они наверняка догадались, что у нас есть спецтехника, без нее мы не могли бы вчера ночью никого из них уложить.

– Верно. Но, может, они соорудили что-то вроде передвижной баррикады, что-то такое, за чем они могли бы спрятаться. Мы увидим.

– Ты будешь стрелять, если они выйдут за телами?

Тиг ответил не сразу.

– Нет, пожалуй. Блейк уже на посту?

– Он сменил Троя примерно полчаса назад.

– Я сообщу ему по рации. Пусть заберут тела. Я не знаю, что они с ними будут делать, но не думаю, что им будет приятно, если рядом будут лежать трупы, чернеть, разлагаться и привлекать мух. Это заставит их быть сговорчивее.

– Да, пожалуй. – Билли потянулся и направился к палатке. – Удачной охоты.

Тиг установил ружье так, чтобы не сбился прицел, затем включил тепловизор и приник к нему глазом. Прошлой ночью Трейл-Стоп светился от тепловых сигнатур, сегодня он был черен. Дома не светились теплом, и ни одна из этих ярко освещенных фигурок не бегала по округе, словно отличная живая мишень. Голова болела нещадно. Хочется надеяться, что ночь пройдет так же тихо, как началась.

Кейт посмотрела на светящиеся стрелки на циферблате часов, которые дал ей Келвин. Одиннадцать-тридцать. Она натянула одеяло на плечи и уставилась в затянутое облаками небо, довольная тем, что ночь выдалась прохладной, но не холодной. Она бы предпочла ясное небо и яркую луну, но глаза уже привыкли к темноте. Поскольку никакого подозрительного движения не наблюдалось и никаких подозрительных шумов Кейт тоже не слышала, она посчитала, что все идет хорошо.

Келвин спал на тонком коврике, натянув до подбородка одеяло. Они спали по очереди, решили в эту первую ночь нести вахту, потому что не исключали вероятность того, что их передвижения в этом направлении заметили стрелки. Смена Кейт была первой, поскольку самое трудное – не спать с полуночи до рассвета, и Келвин вызвался нести вахту в это самое сонное время.

Он так быстро уснул, что Кейт даже растерялась. Поскольку ничего тревожного не происходило, через некоторое время она перестала прислушиваться к каждому шороху, каждому писку и потрескиванию, издаваемому ночными животными и насекомыми. Вместо этого она стала думать о своем. Она думала о Келвине.

Келвин сказал, что Трейл-Стоп имел форму инфузории-туфельки. Кейт помнила, как выглядит инфузория-туфелька, с уроков биологии в школе, но то, что он выбрал именно это слово для описания Трейл-Стоп, раскрывало еще одну незнакомую ей грань этого непростого человека. Последние несколько дней открытие следовало за открытием, и она чувствовала себя так, будто была самой слепой, самой несведущей во всем городке. До известных событий, произошедших несколько дней назад, он оставался для нее человеком-невидимкой, пустым местом: болезненно застенчивым, неспособным внятно изложить свои мысли, но зато способным отремонтировать практически все, что угодно. Он был определенно мастером на все руки, но она обнаружила, что при всей его тихости он совсем не был застенчивым; на самом деле он умел четко и красиво говорить, был образован и обладал решительностью. Он служил в армии, о которой Кейт почти ничего не знала, но, судя по всему, служил в каком-то элитном подразделении.