Все краски ночи - Царькова Яна Евгеньевна - Страница 58

– Ты не знаешь. Мы не знаем наверняка, кто они такие и чего хотят. Что, если происходящее не имеет к тебе никакого отношения? И, даже если охота в самом деле идет на тебя, что заставляет тебя думать, что, расправившись с тобой, они просто соберут вещи и смотаются отсюда? Они уже убили семь человек, и все мы сошлись на том, что такое не совершают просто потому, что ты задел чье-то самолюбие. Должна быть еще причина. Мы просто не знаем какая.

Он внимательно посмотрел на нее и кивнул:

– Ты права, должно быть что-то еще.

– Ты можешь гарантировать, что проскочишь мимо них незамеченным?

– Нет, таких гарантий я дать не могу.

– Тогда мы рискуем тебя потерять, Келвин. Мы не беспомощны, но мы действительно отрезаны от внешнего мира, и все козыри на руках у них. – Кейт в отчаянии искала выход из ситуации, она ждала озарения, чего-то, что подсказало бы ей, как решить проблему, не подвергая жизнь Келвина такому риску. Он был прав – самый прямой и короткий путь лежал через огневые позиции врага. Но если бы они могли подняться в горы и потом спуститься…

– Мы не можем сидеть сложа руки, – сказал Крид. – Мы не готовы к осаде, а как раз это и…

Кейт с удивлением услышала собственный голос. Словно в ней говорил кто-то другой.

– Есть иной путь, – услышала она себя.

Все замолчали и повернули головы в ее сторону. Где-то глубоко внутри тонкий голосок страха повторял «нет, нет», но отчего-то Кейт не могла заставить себя остановиться: ноги сами несли ее через плотное кольцо людей к разложенной на полу карте. Она ткнула пальцем в горы, туда, где, по словам Келвина, мог пройти только горный козел.

– Я могу подняться на эти горы. Я там уже бывала. Я скалолазка, вы же знаете, вы видели мое снаряжение. Со страховкой переправиться через горы можно, ничем не рискуя, – это не совсем соответствовало действительности, но совесть ее выдержит эту маленькую ложь, – и они не ожидают, что мы воспользуемся этим маршрутом, так что следить за нами не будут. Никто не станет стрелять по нам, и никому не придется подставлять свою шею, словно жертвенному ягненку.

– Кейт, – пробормотал Келвин, – У тебя двое детей.

– Я знаю, – сказала Кейт, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Я знаю.

И ей хотелось дожить до того момента, как они повзрослеют. Ей хотелось заботиться о них, хотелось подержать на руках внуков, ей хотелось всего того, о чем мечтают все родители. Но она не могла отмахнуться от ощущения, что, если Келвин станет действовать по им же предложенному плану, он погибнет и подставит тем самым их всех под удар. Все оставшиеся тоже могут погибнуть, так что ее дети в любом случае потеряют мать. Каким бы опасным ни был ее план, он все же был менее опасным, чем тот, что предлагал Келвин.

– Она права, – веско сказал Рой Эдвард.

Все повернули головы к старику. Он сидел на стуле, который накануне ночью принесли из столовой. Левая рука его и левая половина лица были лиловыми от синяка, полученного при падении, но губы сжались в упрямую линию.

– То, что ты хочешь сделать, опасно, парень, и я не понимаю, с чего ты взял, что мы хотим, чтобы ты жертвовал собой ради нас.

Люди согласно закивали. Кейт готова была расцеловать старика, так она была ему благодарна.

– Мы потеряем много времени, если пойдем через горы, – возразил Келвин.

– Если придерживаться направления, обозначенного на карте, то да, но эти горы испещрены заброшенными шахтами. – Рой Эдвард встал и нетвердым шагом подошел к ним. – Я знаю, потому что в одной из этих шахт работал мой отец, и в некоторых шахтах я играл мальчишкой. Наверняка там имеются проходы, которые связывают все прииски, потому что копать все шахты начинали оттуда, с одного места. К тому же народ с приисков закупал провизию здесь, и они не перебирались сюда через горы, верно? Насколько я помню, одна из шахт ведет напрямик через складку в горах. Не знаю, в каком состоянии эти проходы сейчас, спустя столько лет, но если вам удастся пройти по одному из проходов, вы значительно сэкономите время.

Трясущимся пальцем он провел по карте и поднял глаза на Кейт.

– Даже если проходы завалены, а я думаю, что так оно и есть, вы могли бы перемахнуть через скалы на ту сторону и дальше воспользоваться уцелевшим проходом. Вы будете гораздо выше того места, за которым ведут наблюдение эти ублюдки, и лес там густой, так что вас в любом случае видно не будет. Как только вы доберетесь до прохода в горах, вы окажетесь позади них.

Кейт утерла слезы и повернулась лицом к Келвину.

– Я пойду, – дрожащим голосом сказала она. – Ты можешь делать, что хочешь, но я пойду.

Он немного помолчал, пристально глядя ей в лицо, и увидел в нем отчаяние. Келвин взглянул на Крида, но Кейт не смогла разобрать, каким молчаливым посланием обменялись эти двое.

– Ладно, – сказал он своим обычным спокойным голосом, словно она только что сообщила ему, что пойдет в бакалейную лавку за покупками. – Но я пойду с тобой.

Глава 25

Люди не ходят в горы на прогулку. Отправляясь в горы, люди долго готовятся, набираются опыта, проверяют снаряжение. Но тут Кейт вспомнила тот разговор, что произошел между нею и Келвином, когда он открыл ей дверь на чердак. Это было всего лишь несколько дней назад. Несколько дней! А казалось, прошли недели.

– Ты говорил, что занимался альпинизмом. – Альпинизм отличается от скалолазания, но снаряжение у альпинистов и скалолазов в основном одно и то же. Кейт полагала, что основы у альпинизма и скалолазания тоже были общие, отличалась только техника восхождения.

– В основном альпинизмом, – поправил ее Келвин. – Но скалолазанием тоже.

Крид в свойственной ему резкой манере открыл блокнот и вытащил ручку.

– Ладно. Давайте составим список того, что вам понадобится, чтобы ничего не забыть. Как вы считаете, сколько вам потребуется времени, чтобы пройти на ту сторону и добраться до телефона? – Крид обращался к Кейт, потому что она уже взбиралась на скалы в этих местах.

Они с Дереком никогда не оставались в горах на ночь: уходили утром, возвращались в отель вечером, но она знала местность, о которой шла речь. Горы нависали над ее домом, и она видела их каждый день. Порой она смотрела на какую-нибудь скалу и думала: «Я уже на тебя взбиралась». Она знала, сколько времени требовалось, чтобы добраться до тех скал, и сколько времени отнимал подъем и спуск. В некоторых местах подъем был достаточно легким, проще того, что нравилось им с Дереком. На Кейт нахлынули воспоминания: с кристальной ясностью в голове ее возникали картины того, что предстояло сделать – того, что она предлагала.

– Я думаю, дня полтора, – наконец сказала она, – может, два. Это чтобы добраться до того места, откуда мы можем идти пешком. Сколько оттуда до прохода, Рой?

Рой презрительно фыркнул.

– Пять миль, если лететь напрямую, как птица над землей. А если учесть все подъемы и спуски, получится миль пятнадцать – двадцать.

– Идти можно только днем, – сказал Келвин. – Фонари мы включать не можем. Так что два дня перехода, если идти очень быстро. Итого – четыре дня до прохода.

Четыре дня. У Кейт свело живот. Четыре дня – это слишком много. За четыре дня всякое может случиться. Нина протянула ей руку.

– За нас не волнуйтесь, – твердо заявила она. – Мы продержимся, что бы они ни делали.

– Да, черт возьми, – сказал Уолтер. Он выглядел усталым, все они выглядели усталыми, но в глазах его горел гнев. На них напали, их друзей убили, и он не собирался вскидывать руки вверх и сдаваться. – Почти у всех нас есть ружья, есть боезапасы а если понадобится, в магазине есть еще. У нас есть еда и вода. Если эти сукины дети считают, что мы – легкая мишень, пусть, подумают еще раз.

В подвале все закивали, каждый на свой лад выражая согласие с тем, что сказал Уолтер.

Келвин почесал подбородок.

– Кстати, Нина, у тебя в магазине довольно много больших мешков с кормом.