Любовь-победительница - Смит Барбара Доусон - Страница 54

Такого романтического признания Мэри ни разу не слышала за всю свою жизнь.

– И я тоже, – прошептала она.

Между ними возникла неразрывная, почти осязаемая связь. Его ладонь на ее щеке согревала и успокаивала. Он был так близко, что она видела крошечные серебристые искорки в его глазах цвета густых синих сумерек.

Идя на поводу у своего сердца, она потянулась к нему, мечтая о поцелуе. Его глаза, светившиеся нежностью, потемнели, и она вспомнила ощущение его губ на своей коже.

Его дыхание согревало ее.

– Позволь мне заботиться о тебе, – прошептал он, прикоснувшись к ее губам в мимолетном поцелуе. – Позволь мне обеспечить тебя всем необходимым и защищать тебя. Видит Бог, я не собирался обесчестить тебя, но теперь ничего нельзя изменить. И я не могу скрывать, что одного раза мне никогда не было бы достаточно.

У Мэри застучало в ушах. Он предлагает – что?

– Я не понимаю…

– Я хочу, чтобы ты делила со мной постель. Я хочу подарить тебе столько счастья, сколько ты подарила мне. – Кончики его пальцев заскользили по ее лицу. – Пока я буду холост, я буду хранить тебе верность. Даю слово. И ты никогда ни в чем не будешь нуждаться.

Стук в дверь прервал его, и Мэри увидела лакея в белых перчатках, который внес в кабинет огромный серебряный поднос. Слуга, должно быть, видел, как они прижимались друг к другу, как близки были их губы. Но ее ошеломленный разум не смог дать команду телу отодвинуться.

Адам неторопливо встал.

– Благодарю, Марпл. Это все.

Лакей поклонился и удалился. Пламя шипело в камине. Краешком глаза Мэри отметила светлые панталоны Адама и темно-синий сюртук, когда он подошел к подносу и взял серебряный чайник.

Господи, он не любит ее! И никогда не любил. Ему всего лишь нужна любовница. Женское тело, согревающее его постель.

Она должна была понимать это.

Он направился к ней с чашкой чая в руках. Хрупкий фарфор с розовым рисунком утонул в его большой ладони.

– Я положил ложку сахара. Надеюсь, тебе понравится.

И тут гнев и отчаяние всколыхнулись в ней. Она вскочила и выбила чашку из его руки. Фарфор, ударившись о камин, разбился на мелкие осколки. Темная жидкость разлилась на бледном мраморе, словно пятно крови.

– Я пришла сюда не чай пить, ваша светлость! И не за тем, чтобы вы оскорбляли меня вашим возмутительным предложением.

Адам нахмурился. Его грудь взволнованно вздымалась.

– Мэри, я вовсе не собирался оскорблять тебя, истинная правда! Но думала ли ты о своем будущем? Куда ты пойдешь? Что будешь делать?

– Как-нибудь проживу, без того чтобы сделаться вашей шлюхой.

Его лицо окаменело.

– Не опошляй того, что существует между нами. Брак невозможен, но я предлагаю тебе продолжительные отношения. Возможность жить, не нуждаясь ни в чем, до конца твоих дней.

– Деньги. – Боль стиснула сердце Мэри. – Джо была права. Вы считаете, что можете купить все, что вам захочется.

– Прошу прощения?

– Да, вам следует извиниться. Сегодня утром Обедайя пришел в спальню. И он не обрадовался, узнав…

– Что ты подарила мне свою невинность. – В его голосе зазвучали хриплые нотки. – Человеку, который не имел права принимать такой дар.

Ну вот, опять эти нотки раскаяния в голосе! Нет, теперь она не станет поддаваться им.

Мэри повернулась к креслу, взяла тоненькую книжицу и прижала ее к груди, словно талисман.

– Обедайя отдал мне вот это. Он нашел его за ночным столиком. Это дневник сестры.

– Хитрая бестия! Он должен был отдать его судье с Боу-стрит. – Адам подошел к ней. – Значит, ты его прочла? Можно ли там понять, кто похитил ее?

Возбужденная его близостью, Мэри лишь покачала головой.

– Ты уверена? Должен быть какой-то ключ, может быть, упоминание имени поклонника, который чрезмерно досаждал ей?

Он потянулся к дневнику, но Мэри отступила на несколько шагов, все так же прижимая книжку к груди. Брови Адама сомкнулись. Он стоял с протянутой рукой, и по лицу было видно, что он начинает понимать.

Опустив руку, он сказал:

– Она писала обо мне…

– Да. – То, что он не стал ничего отрицать, подтвердило ее самые худшие предположения. – На следующий день после того, как Сирил привез ее сюда, чтобы познакомить с вами и вашей семьей, вы нанесли ей визит. Вы предложили ей десять тысяч фунтов, чтобы она отказалась от Сирила и стала вашей любовницей.

Он наклонил голову в знак согласия.

– Я считал, что так будет лучше для брата. Я хотел доказать ему, что она не любит его.

– И это дало вам право унижать женщину, которую любит он?

– Вы не знаете моего брата. Он беспечен, его легко сбить с толку. У него и раньше бывали бурные романы. Я считал, что ваша сестра обманывает его.

– И вы не потрудились узнать ее истинный характер! Вы сочли ее коварной простолюдинкой, которая ухватилась за возможность попасть в ваш избранный круг.

Он запустил пальцы в волосы.

– Да. Теперь я понял свою ошибку и хочу принести вам мои глубочайшие извинения.

Он говорил с искренностью, грозившей разрушить стену, которую Мэри воздвигла между ними. Он ни за что не должен догадаться, как больно ей было узнать, что и Адам сначала выбрал ее сестру.

– Почему вы не рассказали мне об этом грязном поступке? И кстати, почему вы не рассказали об этом судье? Или опасались, что он может посчитать вас замешанным в преступлении?

Адам вздрогнул так, словно она ударила его. Ее слова ужаснули его.

– Мэри, у вас есть все основания думать, что моя честь запятнана. Но вы же не будете утверждать, что я мог застрелить собственного брата! Или попытался бы помешать его женитьбе столь бесчестным способом, как похищение его невесты.

Она посмотрела на дневник.

– Нет, не думаю, что даже вы могли пасть так низко. И все же если бы вы захотели причинить Джо боль, то нельзя было выбрать более болезненного способа. – Открыв дневник, она нашла нужную страницу. – Вот, ваша светлость. Прочтите сами, как вы разрушили жизнь моей сестры.

Он взял у нее тетрадку. Мэри, в душе которой царило смятение, прижалась лбом к прохладному стеклу. Капли дождя скользили по нему, словно слезы, которым она не давала вырваться наружу.

Она хотела заставить его страдать. Ей хотелось наказать его за грехи прошлого. И в то же время она была виновата не меньше его.

Мысленно она представила по-детски неаккуратный почерк Джо – отец настаивал, чтобы она писала правой рукой, в то время как левой у нее получалось гораздо лучше. Каждая запись начиналась одинаково: Дорогая Мэри.

Лишенная возможности достучаться до ее сердца, Джо изливала все свои надежды и страхи в дневнике. Она заполнила его признаниями, которыми они обычно делились, веселыми историями о своей жизни, восторженными рассказами о своей любви, смешными описаниями людей, с которыми познакомилась. Но за всем этим ощущались неудовлетворенность и тоска.

Мэри не нужно было даже читать, потому что она сама прочувствовала терзания Джо, когда та делала последнюю запись.

Дорогая Мэри!

Ужасная вещь случилась сегодня. Сент-Шелдон пришел ко мне с визитом. Это ужасный человек, холодный и неприступный, почти как папа в гневе. Но в отличие дт нашего папы Сент-Шелдон никогда не улыбается. Он смотрит на меня, словно я червяк, которого ему страшно хочется раздавить, но только он боится запачкать свои начищенные сапоги. Он предложил мне десять тысяч фунтов, чтобы я стала его любовницей и отказалась от моего любимого.

Ты можешь себе представить, какой стыд я испытала, как мне было больно? Потому что в тот момент я поняла, что его светлость никогда не примет меня в свою семью. Сохраняя достоинство, насколько это было возможно, я велела ему немедленно удалиться, хотя душа моя рыдала.

И в конце концов герцог добился чего хотел, не потратив ни единого пенни из своих проклятых денег. Потому что, закрыв дверь, я поняла, что никогда не смогу попросить Сирила выбрать между мной и братом. За ужином я сказала любимому, что разрываю нашу помолвку. Он в ярости покинул меня, и больше я его не видела.