Любовь и риск - Жеро Мишель - Страница 12

Тут только Лили сообразила, что на ней только черная комбинация. Слишком поздно, чтобы набросить что-то на себя, к тому же он видел ее еще менее одетой.

– Звонит ваша мать, – угрюмо произнес Мэтт и, покусав губы, повернулся и ушел. Лили проводила его взглядом и только теперь заметила Дала Фаррелла с застывшей в руке булочкой, сахарная пудра с которой осыпалась на лацкан его черного костюма.

Лили быстро подошла к прикроватной тумбочке и взяла трубку:

– Привет, мам.

– Лили! – Голос матери был взволнованным. – Что происходит? С тобой все в порядке? Я ждала, что ты нам позвонишь.

– Мам, еще только половина восьмого. Я приняла душ, и сейчас у меня единственная проблема: я не могу найти мои черные чулки.

– А чем занимается твой телохранитель? – последовал вопрос после короткого молчания.

– В данный момент они все едят булочки и пьют кофе.

– Как они могут защищать тебя, если едят булочки?

– Они все в десяти шагах от меня. – Лили вздохнула. – И охрана отеля, и эти люди из агентства прекрасно справляются со своей работой. Я вижу только один способ еще больше обезопасить меня, если один из них сегодня ночью ляжет со мной в постель.

Образ Мэтта Хокинса с закатанным рукавом рубашки, открывавшим его татуировку, промелькнул перед мысленным взором Лили.

– Не дерзи мне. Может, ты и взрослая, но я все еще твоя мать и имею право волноваться за тебя. Похоже, ты всем этим не очень расстроена.

И хотя она бы никогда не сказала своей матери, Лили стала относиться ко «всему этому» как к какому-то приключению. Тот факт, что на нее было совершено нападение, по-прежнему наполнял ее страхом, но то, что она занимает главное место в мыслях этих сильных и крепких мужчин, несколько возбуждало ее.

– У меня все прекрасно. Правда. К тому же, мам, человек, который подошел к телефону, возглавляет команду. Его зовут Мэтт Хокинс, и он предпочитает, чтобы его называли специалистом по личной охране, а не телохранителем. Ты должна это запомнить.

– Я буду называть его как угодно, лишь бы ты была в безопасности!

Следующие десять минут Лили потратила на разговор с отцом, отвечая на его многочисленные вопросы и споря – без всякой пользы, – что она в состоянии сама оплачивать услуги телохранителя. Наконец она повесила трубку, сдерживая в себе желание закричать.

Она любила своих родителей, но когда, черт возьми, они перестанут опекать ее по мелочам, вмешиваясь в жизнь «любимого чада»?

Когда она сама положит конец их опеке?

Мысли Лили путались. Слишком много навалилось на нее сразу, и она пока не может разобраться со всем этим. Сейчас самая животрепещущая для нее проблема – что надеть на себя, чтобы произвести должный эффект на класс.

Лили открыла дверцу шкафа. Определенно это должно быть что-то черное и изысканное, и обязательно туфли на высоченных каблуках. Однако ничего слишком строгого; она не должна выглядеть как вампир. Как хорошо, что она берет в поездки слишком много одежды.

Из гостиной доносился мужской смех. В конце концов Лили выбрала костюм из шерстяного габардина с короткой юбкой и прилегающим жакетом. Порывшись в шкафу, она нашла черные чулки, натянула их на ноги и посмотрела на себя в зеркало.

Темные чулки скрывали ее разбитые колени, но что делать с безобразным синяком на шее? Лили нахмурилась. Макияж здесь не поможет. Порывшись в чемодане, она достала красный шарф с черно-золотистыми пятнами под шкуру леопарда и повязала его вокруг шеи.

Еще один быстрый взгляд в зеркало убедил ее, что она справилась с задачей и теперь только остается подобрать подходящие туфли – всегда самая трудная часть ее туалета. Она ограничила свой выбор тремя парами и наконец остановилась на матово-черных туфлях-лодочках с золотистыми металлическими каблучками. Еще нечто особенное, что должно привлечь внимание.

Когда Лили вошла в гостиную, в комнате наступила тишина. Взгляды мужчин устремились в ее сторону – в особенности один из них, – от чего ей стало жарко и ее охватило незнакомое ей раньше смущение.

– Доброе утро, – произнес Мэнни, немного покраснев.

Лили улыбнулась ему в ответ.

– Вы готовы ехать? – спросил Мэтт, ставя на стол чашку с кофе.

– Сразу после того, как проверю, все ли мне необходимое лежит в портфеле, – ответила Лили.

Мэтт повернулся к Далу:

– Готовь машину.

Шофер кивнул и, направляясь к двери, посмотрел на Лили с застенчивой улыбкой. Его личико было таким свежим и миловидным, что Лили захотелось потрепать его по подбородку. Хотя, если бы она это сделала, он, возможно, перекинул бы ее через плечо и отбросил к стене.

Смертельный номер.

Лили взяла портфель, открыла его и проверила содержимое. Подняв взгляд, она не могла сдержать улыбки при виде Мэтта и Мэнни, стоящих перед ней стеной со сложенными на груди руками. На Мэнни были темно-коричневый костюм, черная рубашка и кожаный золотистый галстук. Очень модно, и хороший выбор в сочетании с его черными волосами, карими глазами и оливкового оттенка кожей.

– Прекрасный костюм, – заметила Лили. – «Унгаро»? «Феррагамо»?

– «Феррагамо», – с улыбкой ответил Мэнни.

– Похоже, вы зарабатываете хорошие деньги.

– Когда я был копом, то не мог позволить себе костюм от «Феррагамо», – заметил Мэнни.

– Мы одеваемся в соответствии с обстановкой, – добавил Мэтт.

Он вел себя по-деловому в это утро, а Лили так хотелось, чтобы он был таким же теплым и родным, каким был той ночью, когда они сидели друг против друга и играли в карты.

– Когда мы работаем в отеле «Дрейк», – добавил Мэтт, – то надеваем самые дорогие костюмы.

– Ах так, понимаю. – Все, что было нужно, лежало в портфеле, и Лили решительно защелкнула его. – А если бы я остановилась в «Шератоне», что бы вы носили?

– Хорошие костюмы из универсального магазина, – ответил Мэтт, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на удивление. – «Лорд и Тейлор». «Блуминдейл».

– А если бы я остановилась в «Мотеле 6»?

– Если бы остановились в «Мотеле 6», то не смогли бы себе позволить нанять меня, – резонно заметил Мэтт.

– Начнем с того, что вы тогда были бы мне не нужны.

– Правильное замечание. – Мэтт засунул руки в карманы брюк. – Все собрали?

– Кроме туфель. – Заметив недоуменный взгляд Мэтта, Лили пояснила: – Я привезла несколько пар туфель из своей коллекции, чтобы демонстрировать их на лекциях. Не могли бы вы взять вон ту большую сумку, которая стоит у окна? Я сейчас вернусь.

Лили отобрала четыре белых коробки – картонные, обтянутые светлой парчой – и вернулась в гостиную, где Мэтт уже ждал ее с большой холщовой сумкой.

– Сейчас я готова, – сказала Лили, положив в нее коробки.

Ее слова привели всех в движение. Мэнни покинул номер первым, Лили последовала за ним, следом за ней Мэтт. Они поздоровались с охранником отеля, сидевшим у лифта, и подождали несколько минут, пока Мэтт не переговорил с Далом по рации. Двери лифта с шумом раскрылись, и Мэнни вошел первым. За ним последовала Лили, а за ней Мэтт.

В лифте уже находились две пожилые пары, так что все стояли вплотную друг к другу. Лили прижалась спиной к груди Мэтта. Окутанная его теплом и исходящим от него запахом одеколона, Лили чувствовала себя счастливой и спокойной.

Она отдалась вся этому приятному ощущению.

Часы показывали без нескольких минут девять утра. Мэтт, ссутулившись, сидел на стуле у дальней стены классной комнаты. Здесь даже пахло так же, как в школе. Этот запах всегда пробуждал в нем болезненные воспоминания.

«Ты глуп как пробка, безмозглый дурак! Продолжай в том же духе, меня это не касается. Тебя выгонят из школы, и похоже, ты никогда не выйдешь в люди…» Эти слова Мэтт слышал достаточно часто от пьяного отца. Но в тот день, день его шестнадцатилетия, они ранили его особенно и навсегда запали в душу. Через пару лет у него появилась возможность доказать отцу, что может стать тем, кем сам отец никогда не был. Жаль, что этот ублюдок уже умер и не может видеть, кем стал его «безмозглый дурак».