Гордячка - Марш Эллен Таннер - Страница 54

– Значит, всех заключенных держат именно в Кафесе?

– О, там только те, кому повезло! – едва заметно улыбнувшись, ответил распорядитель. – Насколько мне известно, им там живется неплохо. У них личные апартаменты, служанки, исполняющие малейший их каприз… – Никко осекся. – Простите меня, ваша милость, но это не самая приятная тема для беседы. Вы должны простить меня, временами я не очень учтив.

– Что вы, что вы! – запротестовала Сэйбл. – Я очень благодарна вам за интересный рассказ.

Грек весело рассмеялся:

– Поверьте, это самый приятный комплимент, полученный мною за долгие годы. Это я благодарен вам, ваша милость, позвольте вас заверить. А теперь, если разрешите, я буду счастлив проводить вас на ужин, хотя должен предупредить: вам этот ужин покажется довольно необычным.

– Мне сказали, что я должна быть готова ко всему, – призналась Сэйбл откровенно, и распорядитель снова покатился со смеху.

– В сущности, все будет как обычно, – пообещал он. – Но подаваемые блюда будут весьма экзотическими, рассчитанными на самого тонкого ценителя. Его величеству султану доставляет огромное удовольствие потчевать гостей самыми выдающимися нашими деликатесами. Когда я говорил о необычном, то имел в виду развлечения.

Впоследствии Сэйбл должна была признать, что Никко Триманос оказался прав. Ей не могло даже присниться, что она будет присутствовать на роскошном пиршестве в зале, сверкающем зеркалами и хрусталем, и что перед едоками будут выступать полунагие танцовщицы, исполняющие танец живота.

Кушанья подавали в золотой посуде, напитки пили из бокалов, украшенных драгоценными каменьями. Временами, пораженная видом и вкусом подаваемых деликатесов, Сэйбл даже забывала о той важной и опасной миссии, которая привела их во дворец султана. И хотя Морган и Джек сидели далеко от нее, она не могла пожаловаться на недостаток внимания со стороны окружавших ее мужчин, по большей части европейцев и турок, довольно прилично изъяснявшихся на ее родном языке.

Но затянувшееся пиршество в конце концов утомило ее, и девушка была не прочь поскорее вернуться на судно.

Армия бессловесных служителей вносила одно блюдо за другим, причем каждое последующее было вкуснее предыдущего. Сэйбл решила отдать должное креветкам, обжаренным в лимонном соусе, но затем выяснилось, что за креветками последовали дичь, баранина и разные виды жаркого. На десерт подали шарики из кокосовой стружки и засахаренные фрукты, но Сэйбл, пресытившаяся сладким коктейлем, который подавали в охлажденных бокалах, была вынуждена отказаться от десерта.

Когда она наконец встала из-за стола, то слегка пошатывалась, но, к счастью, никто этого не заметил. Большинство гостей ушли в приемный зал, а остальные разделились на небольшие группки, оставив Сэйбл в одиночестве.

– Значит, о вас позабыли, моя прекрасная леди! Какой стыд! Неужели нашлись идиоты, которые оставили вас одну?

Она облегченно вздохнула, услышав знакомый голос капитана. Он улыбнулся, увидев, как вспыхнули ее щеки, и крепко взял девушку за руку.

– Похоже, леди малость подвыпила, Джек. Что из этого следует?

Первый помощник, от которого также разило спиртным, усмехнулся:

– То, что с нее нельзя было спускать глаз, кэп!

– Можете мне поверить, я так и делал, – заверил его Морган.

– Мы не могли бы вернуться на судно? – спросила Сэйбл. – Мне нехорошо.

– А мне показалось, будто вы рассказывали, что это ваш брат постоянно переедает на приемах, – подшучивал Морган.

Чувствуя удивительное спокойствие теперь, когда он находится рядом, Сэйбл, даже с удовольствием подыгрывая ему, выполняла ритуал обмена любезностями. Когда подошло время прощаться, Никко Триманос и Ахмун Саид пошли проводить их через наружные переходы, и Сэйбл, уже сидя на носу шлюпки, словно сквозь сон видела прощание с ними.

Ночь была безоблачной, темной и безветренной. На воде танцевали блики от фонарей, горящих на дворцовой пристани, перемежавшиеся с отсветами лунной дорожки. Сэйбл запрокинула голову, и прохладный бриз приятно холодил ее горячие щеки. Она устала, у нее кружилась голова, и ей не хотелось прерывать беседу Моргана с Джеком, сидевших позади нее. Утром она спросит его, что им удалось узнать, и тогда он поделится с ней новостями. Интересно, знает ли он о тюрьме, о которой ей рассказывал Никко Триманос, и догадывается ли, что Сергей Вилюйский находится в заключении именно там? Она даже вздрогнула, вспомнив недобрые глаза великого визиря Махмуда Недим паши. Неужели именно он заточил Сергея в тюрьму?

– Вы замерзли, Сэйбл?

Она отрицательно покачала головой, прикрыв ладонью зевок, и услышала, как он тихонько хмыкнул.

– Я вижу, эти приключения утомили вас.

– Приключения? – презрительно протянула она. – Да я весь вечер только и делала, что ела и пила.

– Султан заслуживает самой высокой похвалы за свою коллекцию вин, – заметил Джек. – До этого дня мне не доводилось пробовать ничего подобного!

– Это заметно! – резюмировал Морган, когда его первый помощник икнул в подтверждение своих слов.

– А как я шпионил сегодня, кэп? – осведомился Джек, широко осклабившись.

Морган не мог удержаться от усмешки:

– Уж куда как хорошо!

Когда шлюпку подняли на корабль, Морган помог девушке сойти на палубу. Она двинулась было к люку, но он удержал ее за руку.

– Вам не нужна помощь, ваша милость? – довольно холодно осведомился он.

Она видела, как в лунном свете блестят его глаза, и у нее гулко забилось сердце. Его близость и выпитое вино горячей волной отозвались в ней. Она чувствовала себя беспомощной, ее волновало само присутствие этого потрясающего мужчины, которому, она чувствовала это, достаточно одного слова, чтобы он подхватил ее на руки и отнес вниз.

– Нет, – прошептала она торопливо – это слово сорвалось с ее губ прежде, чем она решилась на отказ. Хотя Сэйбл всей душой стремилась к Моргану, она понимала, что отдаться вновь своему порыву не означало бы ничего другого – только новые сердечные муки. Она не могла забыть его жестокого и презрительного отношения к себе после недавнего эпизода. Нет, она скорее наложит на себя руки, чем вынесет такую муку еще хоть раз!

Морган окаменел, глядя в ее страдальческие глаза, и даже в темноте она увидела, как он сжал губы.

– Отлично, ваша милость! – холодно проронил он. – Доброй вам ночи.

Она стояла в полной растерянности, глядя, как он двинулся по палубе мимо главной каюты. Слезы закипели в ее глазах, но, спускаясь в люк, она украдкой смахнула их. «Да, я поступила правильно, – внушала себе девушка, зажигая небольшую лампу у изголовья постели и вынимая заколки из волос. – Абсолютно правильно!»

Сэйбл, хотя и очень устала, долго не могла заснуть. Но вспоминала она не роскошный дворец и великолепный прием, а ледяной взгляд Моргана, которым он окинул ее, удаляясь по палубе. Отношение капитана было оскорбительным, но она понимала, что тоскует о нем. «Неужели мне никогда не удастся избавиться от этого чувства?» – с грустью спрашивала она себя.

На палубе отбили склянки, означавшие смену вахты. Было уже далеко за полночь, а она все еще лежала без сна. На душе у нее было так плохо, что не было сил оставаться в постели. Глубоко вздохнув, она поднялась, решив, что прогулка на свежем воздухе может помочь ей.

На ней была одна из рубашек Моргана, в которой она спала со времени болезни. Не очень-то удобная одежда – ей приходилось закатывать болтающиеся длинные рукава, но Сэйбл чувствовала себя слишком усталой, чтобы переодеться. Все равно никто не увидит ее в эту пору, рассудила она, заправляя концы рубашки в бриджи.

На палубе было прохладно. Водную гладь Золотого Рога морщил колючий ветер, поднимая белые гребешки на волнах. На берегу мигали огоньки, и Сэйбл видела фонари, раскачивающиеся на судах, стоявших на якоре у моста Галата. В небе висел молодой серп луны. Но на палубе было темно, и Сэйбл ощущала себя укрытой от мира пологом темноты.

Девушка пошла по палубе, остановилась у фок-мачты и оперлась о поручни. Отчего она так страдает? Почему судьба так немилостива к ней, что заставила ее влюбиться в Моргана Кэри, в то время как она должна бы ненавидеть его? Он похитил ее, он мучил ее, отнял невинность – и после всего жестоко отверг ее. Да она должна презирать его! Если бы она могла, насколько все было бы проще!