Гордячка - Марш Эллен Таннер - Страница 40

С высоко поднятой головой она пошла прочь. Морган чертыхнулся сквозь зубы! И как ему могло прийти в голову, что он хочет обладать ею? Да это же дерзкая, невоспитанная, несносная девчонка! Кому нужна такая женщина? Морган даже пожалел, что провел столько часов возле нее, когда она была в лихорадке.

– Ее давно следовало бросить на съедение акулам, – пробормотал он, глядя вслед девушке, соблазнительная фигурка которой бередила ему душу.

К вечеру «Вызову» дали разрешение на вход в порт. По приказу капитана матросы засуетились, забегали по палубе, и вскоре якорь был поднят, а паруса заполоскались на ветру.

Сэйбл, стоявшая у поручня, почувствовала себя невообразимо счастливой, когда раздался крик:

– Якорь поднят, сэр!

В следующее мгновение судно накренилось, и брызги воды взлетели высоко над бушпритом. Как полюбились ей дни, проводимые под жарким солнцем на борту многомачтового клипера! И как не поддаться очарованию теплых, чудесных вечеров, когда закатное солнце окрашивало море в малиновые тона, а бриз доносил экзотические ароматы Востока?

В одном из крошечных портов, где они остановились за несколько дней до прибытия в Стамбул, им встретилось грузовое судно, направлявшееся через Танжер и Рабат в Англию. Сэйбл разрешили послать с его капитаном письма Эдварду. Правда, сэр Морган не позволил ей подняться на борт этого судна. Увидев издалека чумазые лица матросов, грязные палубы и рваные паруса, она не стала настаивать, прекрасно понимая, что на «Вызове» с ней обращаются гораздо лучше, чем стали бы обращаться на «Гарриэт Клей».

От одноглазого капитана, бородатого и тучного, за версту разило ромом, когда сэр Морган пригласил его в гости, и Сэйбл была очень рада, когда он наконец удалился. Однако сэр Морган заверил ее, что капитан Малдун хоть и выпивоха, но человек слова, и ее письма обязательно будут доставлены Эдварду и в Нортхэд. Успокоившись, Сэйбл могла теперь с чистой совестью наслаждаться плаванием на «Вызове», поскольку уже не испытывала прежнего беспокойства за брата и родителей.

Сейчас, стоя у поручней, она любовалась панорамой Стамбула, разворачивавшейся перед ней во всем своем великолепии. Ей еще ни разу не доводилось видеть столь прекрасную и экзотическую картину. Перед ними раскинулась бухта Золотой Рог, воды которой под безоблачным небом были почти неподвижны. На изумрудно-зеленых склонах по оба борта клипера виднелись домики и сады, над которыми высились кипарисовые рощи и захватывающие воображение мечети.

– Как называется та гора? – спросила Сэйбл. Заметив упавшую у ее ног чью-то тень, она подумала, что это либо Дэниэл Хэйс, либо доктор Пирсон, который в последнее время стал проводить с ней довольно много времени.

– Азиатский Олимп, если вы имеете в виду ту, которая покрыта снегом, – раздался над ее головой глухой голос Моргана.

Сэйбл была слишком взволнована открывающейся перед ней панорамой, чтобы придавать значение его присутствию. Она улыбнулась и вновь обратила взгляд на постоянно меняющийся за бортом ландшафт. Сейчас она любовалась чудесными куполами мечети и минаретами, вздымавшимися на набережной перед носом корабля.

– Серальо Пойнт, – учтиво пояснил сэр Морган, уперевшись своими мускулистыми руками в поручни рядом с ней. – А чуть дальше – тройные степы старой Византии и летние дворцы дочерей султана.

Обернувшись, Сэйбл посмотрела на Моргана широко раскрытыми глазами.

– Вы бывали здесь?

– Много лет назад, – ответил он тихо, погрузившись в воспоминания. – Задолго до того, как я узнал, что Сергей Вилюйский пропал без вести во время сражения под Севастополем. – Грейсон наверняка сообщил ему об их разговоре, но сэр Морган впервые дал понять, что знает об этом.

– Вы думаете, он еще жив? – спросила Сэйбл.

На какую-то секунду Сэйбл показалось, что по лицу капитана пробежала тень.

– Мне остается лишь надеяться… – ответил он.

Сэйбл прикусила губу и отвернулась, глубоко потрясенная реакцией Моргана. Ей еще не приходилось видеть на его лице проявления человеческой слабости. Холодный и удивительно надменный, временами он выводил ее из себя своими манерами. Неужели, спрашивала она себя, все это лишь маска? А в действительности Морган Кэри – человек, глубоко чувствующий и отзывчивый?

Но уже следующие слова Моргана опрокинули ее надежды и убедили в том, что он именно такой, каким кажется, – невыносимый и жестокий.

– Полагаю, вы были бы в восторге, если бы узнали, что он погиб, не так ли, моя бессердечная леди?

– Что вы хотите этим сказать? – спросила Сэйбл, сверкая глазами.

Холодные голубые глаза пытливо вглядывались в ее лицо.

– Уверен, что вам доставило бы огромное удовольствие сказать: «Я же говорила, что ваша миссия – чистое безумие!»

Сэйбл ахнула, съежившись, словно от удара.

– И вы серьезно считаете, что я могла бы желать смерти человеку только для того, чтобы доказать вашу ошибку?

– А разве нет? – спросил Морган, явно не желавший признать, что обидел девушку. – По всему видно, что вы мечтаете о том, чтобы свести со мной счеты.

– Жаль, что вы так ошибаетесь на мой счет, – сухо сказала девушка. Хотя она смотрела в другую сторону, Морган заметил, как задрожал ее подбородок.

Он понял, что был к ней несправедлив, ибо единственное, что он узнал о ней во время своего недолгого пребывания в Нортхэде, так это то, что она приветливая и добросердечная девушка и видит в окружающих только хорошее. Кроме того, она ведь почти ребенок… Разве можно ее винить в том, что она враждебно настроена по отношению к нему?

Морган сжал челюсти. Не в его правилах проявлять снисходительность, однако Сэйбл Сен-Жермен странным образом тронула его сердце.

«Нужно извиниться перед ней за свою грубость», – решил Морган.

– Капитан, ветер переменился! – раздался крик с кормы.

Но Морган и сам уже заметил едва ощутимое колебание палубы под ногами. Коротко кивнув Сэйбл, он поспешил на корму. Девушка, подняв голову, устремила взгляд на мачты и реи, где марсовые отчаянно боролись с парусами.

Она все еще переживала из-за обидных замечаний Моргана. Но, вероятно, вполне заслуженных… Разве не она сама дала ему повод считать ее острой на язык, бесчувственной женщиной? Сэйбл решила, что впредь будет внимательнее к Моргану – все-таки она многим ему обязана. Возможно, тогда он откажется от мысли затащить ее в постель, – именно это пугало ее более всего.

Сэйбл не могла отрицать, что Морган Кэри имел над ней какую-то необъяснимую власть; когда он прикасался к ней, ее воля слабела и она чувствовала странное влечение к нему. Если бы только узнать, зачем он приезжал в Нортхэд и чем был обязан ее отцу! Она уже не раз поднимала этот вопрос, но Морган бесцеремонно обрывал ее, и завеса этой тайны так до сих пор и не приоткрылась ни на йоту. Даже Грейсон признался, что ничего не знает об этом.

Быстроходный клипер уже плавно шел новым курсом. С замирающим сердцем Сэйбл смотрела на Моргана, стоявшего на своем привычном месте – у штурвала. Даже в тусклом свете наступающих сумерек она видела блеск его глаз и белозубую улыбку. В этот момент он был счастлив, именно море – его стихия, поняла Сэйбл, испытывавшая какое-то странное чувство, очень напоминавшее ревность. Управлять кораблем в любую погоду, вести примитивный образ жизни на океанских просторах, отвечая только перед Господом… Найдется ли на земле такая сила, которая сумеет укротить его?

Сэйбл отвернулась, удивляясь собственным мыслям. С какой стати ей быть недовольной тем, что Морган Кэри чувствует себя на корабле, как дома? Ей следует радоваться, что он не питает привязанности пи к одной из стран. В конце концов, ему не пристало жить среди цивилизованных людей, его место – среди таких же, как он.

– Черт бы его побрал! – прошептала Сэйбл. – Нужно было уплыть в Танжер на «Гарриэт Клей»!

Она все еще стояла у поручня, когда «Вызов» бросил якорь на рейде между массивным турецким фрегатом и грузовым судном. Швартовка прошла гладко: «Вызов» хорошо слушался руля. Заходящее солнце позолотило паруса, а холмы, круто уходящие вверх от самого берега, казалось, излучали свое собственное сияние. Сэйбл видела многолюдные улицы и ряды домов, спускающихся к берегу. Этот экзотический город пробудил в ней острое любопытство. Как ей хотелось осмотреть древние форпосты Константинополя! Неужели Морган не позволит ей хотя бы разок сойти на берег?