Похищенная - Фолкнер Колин - Страница 41

– Я… Я ничего не понимаю. – Тэсс чуть опустила ресницы, избегая смотреть ему прямо в глаза. – Я не понимаю своих чувств к тебе. Мы такие разные, но в моем сердце…

Ворон приложил палец к ее губам, чтобы она замолчала.

– Не надо слов, китихи, от них только станет еще больнее.

Тэсс покачала головой.

– Нет! Я хочу! Я должна тебе сказать. Я люблю тебя, Ворон, воин-ленапе. И неважно, где и как я буду жить. До конца моих дней я буду любить тебя. Я не знаю почему. Знаю только, что это, как ни странно, так.

Ворон ничего не ответил. Он просто наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был долгим и нежным, и Тэсс снова почувствовала жар внизу живота.

Когда он отстранился, Тэсс грустно вздохнула.

Она все-таки сказала это. Она сказала, что любит его. Говорят, девушка не должна первой признаваться в любви, но для нее сейчас это не имело значения. Тэсс просто не могла не сказать.

Сегодняшняя ночь теперь навсегда останется в ее сердце. И пусть Ворон промолчал в ответ. Для нее было очень важно понять, что чудо любви даровано и ей, что и ей от Бога дано так сильно любить кого-то.

Ворон стал снова целовать и ласкать ее. И все повторилось. Они не могли оторваться друг от друга.

Где-то далеко жил своей жизнью город Аннаполис и индейская деревушка. Где-то далеко от них был большой и сложный мир. Но сегодня время принадлежало им. Только им двоим. Тэсс знала: то, что происходит с ней сегодня, бывает только раз в жизни. И она была счастлива.

Лишь под утро Тэсс, свернувшись калачиком, уснула в объятиях Ворона.

Майрон Элсворт удобнее уселся в седле. Было раннее утро, еще только розовело небо на востоке. Но было уже жарко.

Майрон прихлопнул на руке комара, на белой муслиновой рубашке осталось алое пятнышко. Человек в круглой фетровой шляпе вышел из кустов и кивнул ему. В руке он держал окровавленный нож. Это была кровь индейца-дозорного.

Майрон указал рукой в сторону деревни. Его люди с мушкетами оседлали лошадей. Майрон заплатил им большие деньги, и они были готовы служить ему. Это была уже третья индейская деревня на которую они нападали в эту неделю.

Его люди знали, что они ищут, вернее, кого. Тэсс должна быть где-то здесь.

Майрон сделал знак головой: «Вперед» и, привстав в седле, пришпорил своего коня. Он услышал, как позади него наемники тоже двинулись в путь, покрикивая на коней. Они направлялись к спящей деревне ленапе.

Тишину утра нарушил выстрел. В деревне поднялся переполох. Испуганные индейцы выскакивали на улицу из своих жилищ. Мужчины что-то кричали женам. Визжали младенцы. Женщины хватали детей и пытались бежать куда глаза глядят.

Кто-то поджег какую-то хижину, запахло дымом, и крики стали громче.

– Тэсс! Тэсс! – кричал Майрон, двигаясь по деревне к центру. – Тэсс Морган!

Молодой индеец в набедренной повязке выкрикнул гортанный клич и замахнулся на Майрона боевым топориком. Майрон нажал на курок, и выстрел в грудь сразил противника наповал. Кровь фонтаном хлынула на землю.

Майрон быстро перезарядил ружье. Он терпеть не мог убивать. Он просто ненавидел это! Но ради Тэсс он готов был сделать все, что угодно.

Мимо пробежала женщина с младенцем, одна рука ее безжизненно висела.

– Найдите Тэсс! – крикнул Майрон своим. – Женщин не трогайте!

Он подогнал лошадь к индианке с ребенком. Женщина не останавливалась.

– Тэсс Морган! Белая женщина! Рыжие волосы! – Он потрогал себя за волосы. – Ты не видела ее? Она здесь?

Индианка только простонала в ответ, отвернулась и, обогнув горящий вигвам, бросилась в лес.

– Господи Иисусе! – пробормотал Майрон. – Да где же ты, милая? Я знаю, что ты жива. Я чувствую, что ты где-то рядом, в этих забытых Богом дебрях.

Вся индейская деревня была в движении. Женщины, старики, дети бросились к лесу в поисках укрытия. Мужчины вступили в бой с людьми Майрона. Пешие индейцы и конные наемники…

Майрон в растерянности кружил по деревне, заглядывая то в одну хижину, то в другую. Но теперь горели уже почти все вигвамы. И скорее всего они были пусты.

Майрон спешился. Не в силах прекратить поиски, он все бегал по деревне, выкрикивая имя Тэсс, хотя искать уже было негде.

Он наткнулся на мертвого индейца. Половина головы его была снесена выстрелом.

Никаких белых женщин здесь не было. Ни одной. Повсюду он видел только ужас в черных глазах индейцев и рваные кровавые раны.

– Ее здесь нет! – крикнул он своим, стараясь перекрыть вопли и стоны.

Глаза саднило от едкого дыма и копоти, он то и дело тер их кулаками.

«Ее нет здесь, нет, нет…» – повторял он про себя, чувствуя, как комок подступает к горлу.

Один из его парней подъехал ближе, и Майрон махнул ему рукой.

– Уходим! Собирай ребят и уходим! Ее здесь нет!

Рядом проехал его друг, Лэс. К его мушкету был прикреплен длинный штык, с которого на землю капала кровь. Майрон отвернулся. При виде крови его всегда тошнило. Если бы только эти дикари не сопротивлялись! Если бы они просто рассказали ему, где Тэсс, кто взял ее в плен. Он бы нашел этого ублюдка и сам расправился с ним. Он был уверен, что индейцы понимали, о чем он их спрашивает. Он знал, что такие простые английские слова им известны.

Майрон вернулся к своей лошади.

Деревня опустела. Все удрали в лес, даже мужчины. Он слышал, как трещат ветки и плачут дети. Вигвамы догорали.

Сквозь дым Майрон разглядел одного из своих парней. Тот слез с лошади и поймал за волосы какую-то индианку. Она была полуголой, в короткой красной рубашке, разорванной на груди. Она изо всех сил старалась вырваться, крича что-то на своем языке. Глубокая рана на ее правой брови сильно кровоточила.

– Я тут нашел одну, которая говорит по-английски! – крикнул Крисман Майрону. – Она обозвала меня мерзким подонком, когда я проезжал мимо. Я видел, как она передавала оружие своим в лес. Она пряталась за вигвамом. Хижина вовсю пылала, но она и не думала уходить.

Майрон привстал в седле.

– Я ищу свою невесту. Рыжеволосую белую женщину, – сказал он, обращаясь к индианке. – Ты не видела ее, скажи, женщина? Ее зовут Тэсс.

Женщина разразилась потоком слов на родном языке, не произнося ничего по-английски.

– Ты же сказал, что она говорит по-английски, – растерялся Майрон.

– Говорит, я слышал! – подтвердил Крисман.

– Если она выругалась, это не значит, что она знает наш язык. Она – женщина. Откуда ей знать английский?

Он круто развернул свою лошадь.

– Собирай людей и давайте убираться отсюда, – бросил он через плечо.

Крисман отпустил женщину, как следует пихнув ее напоследок. Потом он повернулся, чтобы взять поводья своей лошади. И тут Майрон увидел, как в руках женщины сверкнул нож. Он не успел предупредить. Эта стерва вонзила клинок в спину Крисмана между лопаток и с силой повернула его.

Майрон вскинул мушкет и выстрелил, но промахнулся. Женщина вильнула влево и исчезла в дыму.

Майрон выругался и кинулся к Крисману. Он слез с лошади и перевернул друга на спину. Он был мертв, в этом не было сомнений. Глаза его были широко открыты, он не дышал.

Майрона затошнило. Ему показалось, что сейчас его вырвет. Он отвернулся.

Крисман был здоровяком. Майрон не смог бы поднять его на лошадь. Выбора не было. Придется оставить его здесь.

Быстро протараторив молитву, Майрон взобрался на лошадь. Оставив друга, он объехал лагерь индейцев, выкликая имена своих. Черт побери! Они слишком увлеклись. Если успеют, то пусть уходят за ним, а нет – он наберет других и продолжит поиски.

Выкрикивая проклятия на весь род того лысого белокожего, который поджег вигвам, Женщина Грез, схватив самое необходимое, выбралась наружу. Она вытерла ладонью рассеченную бровь и подползла к белому, которому она всадила нож в спину. Потом поднялась во весь рост, наступила убитому на спину и вытащила свой любимый охотничий нож. Сплюнув в его сторону напоследок, она пошла к лесу.