Каббала, ереси и тайные общества.(1914 год) - Бутми Н. Л. - Страница 20

Тем не менее, манихейская ересь в течение столетия распространилась по всей Франции. Из сект, исповедовавших эти иудейские лжеучения, наиболее замечательна секта Альбигойцев, названная так от города Альби, где был созван первый собор, осудивший эту ересь. Секта Альбигойцев появилась на юге Франции в XI веке и существовала там до 1229 года. Она имела широкое распространение среди ожидовелого дворянства Южной Франции, служила в течение почти двух веков источником, братоубийственных междоусобий и в потоках крови закончила свое преступное существование.

Об иудейском происхождении альбигойской ереси свидетельствуют многие авторитетные историки и исследователи тайных обществ. Так, известный своим либерализмом французский историк Мишле, говорит: «Дворянство южной Франции состояло сплошь из детей жидовок и сарацинов»... «В эту французскую иудею, как справедливо называли Лангедок (провинция южной Франции), проникли восточные верования: персидский дуализм, гностицизм и манихейство»... «Руководители Брабансонов и Альбигойцев, прикрывались учением Аристотеля, тайно проповедовали пантеизм Аверроэса, тонкости Каббалы и вообще иудейские идеи. Об учении арабского историка XII века Аверроэса, которое тайно проповедовалось среди французских сектантов, иудей Бернар Лазар говорить: «Аверероизм, который так сильно поколебал христианские верования, был создан иудеями. Им обязан Аверроэс своей известностью..., так как иудей искони был проповедником безверия тайно или явно поддерживал всех мятежных духом (tous les revoltes de l'sprit) . Епископ Дуэ, в своем исследовании об Альбигойцах, указывает, что перед появлением во Франции этой и других жидовствующих ересей, по побережью Средиземного моря, особенно на юге Франции в течении целого столетия процветали высшие иудейские школы, в- которых ученые раввины преподавали тонкости Каббалы и подготовляли почву для насаждения учений, направленных против Церкви и государства. Это указание католического епископа подтверждается свидетельством историка иудея Греца, который говорит, что «сношения с иудейскими учеными, и чтение иудейских сочинений привели Альбигойцев к отрицанию Церкви и власти пап... и что некоторые Альбигойцы открыто отдавали предпочтение иудейским верованиям перед христианскими».

Наконец, нельзя не упомянуть о том исключительном положении, которым пользовались иудеи среди Альбигойцев. Вопреки господствовавшему тогда во Франции враждебному отношению к иудеям, альбигойское дворянство, по свидетельству того же иудея Греца, проявляло необычайную благосклонность к сынам избранного племени. Многие владетельные бароны из Альбигойцев поручали иудеям отправление общественных должностей; между прочим, должность администраторов (Baіlli), которые заведовали судом и полициею, нередко вверялась феодалами еретиками сынам иуды».

Учение Альбигойцев представляет все характерные черты манихейства. Подобно древним Манихеям, Альбигойцы были дуалистами, т.е. признавали два высших существа, одно доброе, другое злое. «Добрый Бог» был Творцом и Владыкою мира духовного; «злой Бог» — создателем и властелином мира материального. Таким, образом, Единый Всевышний Бог Творец, исповедуемый христианами, был по учению Альбигойцев, «Богом злым», а потому и Церковь Христова, и учение ее, и таинства презрительно и высокомерно отвергались этими еретиками, как «плотские» установления «злого и плотского Бога».

Альбигойцы, подобно Манихеям, отрицали брак и деторождение, но в то время, как некоторые из них соблюдали строгий аскетизм, другие предавались разврату в самых отвратительных и противоестественных его формах (содомия), исходя из верования, что грехи плоти, как создания «злого Бога», не имеют никакого значения для безгрешного по самому существу своему духа.

Подобно Манихеям, Альбигойцы представляли тайную организацию с тремя степенями посвящения: учеников, верующих и совершенных, с обычными клятвенными обещаниями не открывать тайны. Подобно древним Манихеям и современным франкмасонам, Альбигойцы пользовались особыми условными знаками и словами. Как у Манихеев и у масонов, у них были тайные, неведомые большинству членов руководители .

Посвященные в третью степень почитались святыми и обладавшими властью посредством возложения рук своих очищать от всякого греха меньшую братию.

Враждебное отношение альбигойской секты к христианству не ограничилось отрицанием Церкви и ее таинств, но проявилось в фанатичном ожесточении преследовании духовенства и той части населения, которая сохранила преданность Церкви, в разрушении и ограблении монастырей и храмов, в кощунстве над христианскими святынями, о которых напоминают преследования Церкви и духовенства современными масонами во Франции и Португалии.

Об изуверстве и жестокости Альбигойцев свидетельствует между прочим, и историк Митле. Он говорит, что еретическое дворянство южной Франции находилось в дружественных отношениях с известным своим нечестием населением Севенских гор, и что эти разбойники-горцы, под руководством альбигойских баронов наводили ужас на все католическое население южных провинций. Они грабили и избивали Духовенство и крестьян-католиков, не щадя ни возраста, ни пола, врывались в храмы, кощунственно нарушали церковные службы, одевали своих жен в священные одежды, пачкали и разбивали кресты, обламывая руки и ноги у изображений распятого Христа.

Несмотря на серьезную опасность, которую представляла для религии государства еретическая и разбойничья секта Альбигойцев, не признававшая никаких властей, никаких государственных и общественных учреждений и законов, как короля, так и папы в течении долгого времени относились к ней с большой терпимостью и только после многих бесплодных попыток воздействовать на еретиков путем проповеди и убеждения, после двукратного отлучения их от Церкви (в 1119 и 1184 гг.) и наконец после того, как папский легат Петр Кастельнский, посланный для обращения Альбигойцев на пут истинный, был убит ими, — чаша терпения переполнилась; против изуверской жидовствующей секты был объявлен папою Иннокентием III крестовый поход (1208 г.), и вслед затем войско крестоносцев под предводительством графа Симона де-Монфор, вступило в Южную Францию.

Несколько лет длилась эта война между за щитниками христианской Церкви и жидовствующими еретиками. Она ознаменовалась страшными кровопролитием и большими жестокостями с обеих сторон. Непреклонною последовательностью в искоренении вредоносной ереси отличался папский легат Арнольд, состоявший при армии графа Монфора. История сохранила память о приказе, данном им при взятии города Безьера (1209 г.), населенного преимущественно Альбигойцами и иудеями. Когда крестоносцы высказали опасения, как бы вместе с еретиками не убить и католиков, легат Арнольд воскликнул: «Убивайте всех! Господь Бог знает Своих!». Масонские писатели, очень любят выставлять Альбигойцев невинными жертвами фанатизма пап и деспотизма монархов, умалчивая как о долготерпении этих пап и монархов, так и о варварской и преступной деятельности самих еретиков, которые, по свидетельству такого либерала, как историк Мишле, жестоко угнетали целый край в течении двух веков. Беспристрастный летописец Иоанн Тард приводит примеры изуверской, дикой жестокости, проявленной Альбигойцами во время этой войны с католиками, длившейся около двадцати лет. «Симон де-Монфор, — говорит между прочим летописец, — разрушил до основания замок Альбигойца Бернара де-Козеан, ибо этот тиран, встречая католиков, направлявшихся в армию крестоносцев, приказывал отрубать им ноги и руки и выкалывать глаза или убивать, в то время, как жена его с подобною же жестокостью приказывала отрезать у женщин груди и пальцы рук, дабы лишить их возможности работать... Граф де-Монфор взяв этот замок, нашел затем в монастыре в Сарла 150 мужчин и несколько женщин, искалеченных, как было описано, вышеупомянутым Козеаком и его женою, и нашедших приют и пищу в монастыре»...

Секта Альбигойцев, была почти окончательно уничтожена только 1229 году; уцелевшие от меча крестоносцев остатки ее частью нашли спасение, вступив в духовно-рыцарский Орден Тамплиеров, частью слились с другою, тоже манихейскою сектою Вальденсов (Vaudois), возникшею в Лионе и истребленною во Франции королем Франциском I в XVI веке.