Меч, палач и Дракон - Рау Александр - Страница 97

— Все показалось скучным? — перебил его Гийом.

— Я всегда чувствовал в тебе что-то родственное, чародей, потому, наверное, и ненавидел.

— А сейчас?

— Сейчас мы оба изменились, сравнялись — нечему завидовать. Твоя звезда угасает, моя восходит. Я стал терпимей к чародеям. Так вот, я решил проверить: а что будет, если подчинить себе Кербона?

Гийом неприятно усмехнулся.

— И как, подчинил змею?

— Нет. Гальба отобрал его у меня, запретил встречи. Кербон, ставший Гюрзой, сначала не разочаровывал его. Герцог поймал его на кровь. Наши «старые» волшебники иногда могут творить чудеса.

— А потом?

— А потом он нашел меня. Предложил сыграть против Гальбы и всего мира. Я согласился! — Марк хищно оскалился, — Мне надоел мир, где меня не ценят. В худом теле твоего ученика я почувствовал сердце настоящего мужчины. У него, как говорят, тронтцы, есть яйца.

— Почему тебя не было вместе с Гонсало и Кербоном у башни?

— Твои чертовы паасины сумели меня ранить, их оружие было отравлено — я едва не умер. Кербон мало рассказывал о том, бое, но я понял, что Гонсало почти отправил его на тот свет.

— Жаль, что у него этого не вышло.

— Не согласен, — Марк де Мена казался расслабленным и добродушным, — Хотя, взбучка, пошла моему товарищу на пользу. Он придумал более безопасный способ покорить мир.

— Стать драконом?

— Да. Он уже пробовал сбежать в Алькасар, когда я его ранил и пленил. Мы решили повторили попытку вместе. Кербон обратился драконом прямо в моем доме.

— Это невозможно!

— Х-ха, наш всесильный Гийом чего-то не умеет. Твой ученик обскакал тебя во всем! Кербон смог. Я схватился за меч и отпрыгнул, шлюшка Ирмана, гревшая мне постель, сошла с ума.

— Так вот о чем он говорил тогда. «Достойное» дело, — прошептал маг.

— Ты о чем? Бредишь что ли? Тебе пора на покой, Гийом. Мы покорили Алькасар. Эти вонючие фанатики, режущие своих братьев, ползли, задрав задницы, чтобы поцеловать сапог Кербона.

Я скромно стоял в сторонке, зная, что титул Меча — верховного воиноначальника — от меня не уйдет. Теперь даже сам жирный пес Хамди, скрипя зубами, выполняет любое мое желание.

— Тебе не жалко родину, Марк? — искренне поинтересовался Гийом, — Не больно смотреть на соотечественников убитых султанцами, на сожженные города. Это ведь дом твой.

— Больно. Очень, — кивнул тот, смахивая несуществующую слезу, — У каждой цели есть своя цена. Помнишь в Турубанге, ты читал стих после самого первого боя: «Каким я должен быть? Умирать? Любить?». Я выбрал третье — править. Для начала Камоэнсом. Я по мере сил сдерживаю алькасаров. Вот увидишь — год под нашей с Кербоном властью — и они вместе с султанцами пойдут на Остию.

— Хочешь корону Хорхе?

— Конечно. Она будет на мне хорошо смотреться. Незачем говорить тебе условия мира, Гийом. Ты их уже знаешь. Не торопись с ответом. Кербон уважает тебя. Хочет видеть другом. Я, признаюсь, тоже. Этот мир велик — его хватит на всех. Ты поддерживаешь Ангелу ради ее любви, я этого не понимаю, но говорю — последуй за нами и она будет твоя. Кербон даст тебе любую корону из тех, что скатятся к его ногам.

— Я подумаю, — больше всего на свете магу захотелось оторвать голову этому мечтателю-убийце, верящему в свою счастливую звезду.

Браслета, что жег ладонь, когда рядом лгали, у Гийома не было, но он чувствовал и знал — Марк де Мена не обманывает. Ему и Кербону выгодней выполнить все обещания и получить союзника. Благословенные Земли огромны — их хватит на всех. Его бывший ученик никогда не был скупым.

— Срок тебе — сутки, — предупредил Марк. — После я двину войска. Алькасаров в полтора раза больше чем вас, они жаждут боя. С ними Дракон.

— Камоэнсцы алчут его с не меньшей силой. А на любого дракона всегда может найтись палач, ведь так сказано в легенде?

— Не знаю, не читал, — взгляд Марка, дрогнувший на миг, сказал, что он солгал.

— Не пугай меня, де Мена. Завтра в обед я дам ответ, — маг развернул коня.

— Обдумай все хорошенько, Гийом. Не ошибись! — прокричал ему в спину Марк.

Рыцари, изнывавшие от нетерпения, ждали, когда Гийом дойдет до первых рядов.

— Ну? — был их общий и единственный вопрос. Бравые вояки не могли слышать слов, но по длине беседы понимали, что она была напряженной и непростой.

— Сдачи требовал, ренегат хренов, — в тон им ответил маг, — я сказал, что пусть он сначала свой корень меж ног откусит, тогда и поговорим!

Рыцари одобрительно загоготали. Тупая шутка пошла гулять по войску, обрастая все новыми и новыми подробностям. Каждый новый рассказчик менял ее в силу своих ругательных способностей и фантазии. Последняя у камоэнсцев была неисчерпаемой.

Штаб такой ответ удовлетворить не мог.

— Какие условия он выдвигал? — спросил Мачадо, — были ли новые? Изменялись ли прежние?

— Я и спрашивать не стал, — отмахнулся от него маг, — Агриппа, бой будет завтра. Можете дать солдатам отдых. Султанцы уже возвращаются в лагерь.

— Я вижу, как вам это удалось, Гийом? — удивился маршал.

— Де Мена дал мне время на раздумье — сутки.

— Он ведет свою игру, сеньоры! Моя королева, что значит «дал мне время на раздумье»? Он сговорился с врагом, — взорвался шквалом негодования первый министр.

— Замолчите, Рамон! Ваш визг действует мне на нервы. Я верю Гийому! — заткнула его Ангела.

— Маг бесчисленное количество раз доказывал свою верность Камоэнсу, а вы Рамон только и делаете, что разводите панику! Зачем вам были нужны условия сдачи? — Агриппа д'Обинье — любимый солдатам полководец за последние дни сильно потеснил Мачадо. Даже своевольные графы — Миранда, Торе, Рибейра, Дорес и другие — во всем советовались с ним. Ангела тоже часто являла ему свою благосклонность.

— Моя королева, я должен вас покинуть, дела, — поставил ее перед фактом бледнолицый чародей.

— Мы вас не задерживаем, Гийом.

Выходя из палатки, маг обернулся. Слова, сказанные им, надолго запомнились всем: и королеве, и маршалу, и министру, и графам.

— Если бы я хотел чего-то от Камоэнса, сеньоры, то не стал бы замышлять предательство. Если бы вы вынудили меня возненавидеть вас — заставив позабыть о клятвах на верность и о совести — то я был бы сейчас на месте Кербона.

Красно-желтый дракон ближе к вечеру долго кружил в небе, вызывая радость алькасаров и бессильную ненависть камоэнсцев. Кербон осторожничал, будучи над врагами, он поднимался выше к облакам, становясь недосягаемым для стел. Берег свой хрупкий новый облик.

Луис, которому маршал даровал капитанский чин и сделал командиром тысячи, жарко спорил с командиром, насчет уязвимости дракона.

— Мощная тварь, как же быть с ней? Ваши слова, Агриппа, чушь полная, это только в сказках рыцари срубают голову Драконам. Орденцы уже пытались — безрезультатно.

— Не перевирайте факты, — поморщился маршал, — Там тварь нападала с верху. Посмотрите на нее — длинной в два с половиной человеческих роста, тело худое, тонкие лапы, полупрозрачные крылья — смертна она. Сотня лучников одним удачным залпом сметет ее с неба, двадцать — для верности — тридцать рыцарей на земле растопчут и изрубят на куски.

Гийом вмешался в спор

— Кербон будет беречь себя. Для победы ему не нужно лезть в гущу боя. Достаточно просто парить над своим войском. Он — мессия. Не тратьте время на бесполезные идеи. Предоставьте право на это мне.

— И что же вы предлагаете? — раздраженно спросил Агриппа. Летающий демон одним своим видом в небе нагонял страху и неуверенности его воинам, а маг даже и не пытался его уничтожить.

— Пока не знаю, — признался Гийом и задумался на миг, вспомнив что-то, — Да, чуть не забыл. Маршал, подготовьте отряд для ночного налета на лагерь султанцев.

— Порежем их сонными? — радостно осведомился Луис, — Уменьшим число врагов перед боем.

— Нет, резня не главное. Нужны пленные. Много. Задачу трудная, но будьте к ней готовы. Я скажу, когда можно будет начинать. Без моего приказа ни движения! — предупредил Гийом, — И еще ты отдашь мне одного пленного — знаю, есть еще, не всех лазутчиков, пойманных этой ночью, казнить успели. Я скажу ему пару слов и отпущу к султану.