Преследование праведного грешника - Джордж Элизабет - Страница 142

— Я пройду это испытание. — Энди отложил рисунок в сторону. — У нас нет иного выхода.

Ей хотелось спросить: «А из какой ситуации нам нужен выход?» И она задала бы этот вопрос, если бы готова была услышать ответ. Но Нэн лишь спросила:

— А что, если проверка окажется неудачной?

Тогда он взглянул на нее, держа в руке очередное старое письмо. Нэн увидела написанное четким и твердым почерком Николь начало: «Любимый папуля!»

— А с чего вдруг ей оказаться неудачной? — удивился он.

— Из-за твоего состояния, — ответила она, думая: «Слишком рано. Прошло слишком мало времени». — Твои нервы совсем расшатаны, и поэтому прибор может выдать повышенные реакции. В полиции им дадут неверное истолкование. А если твой организм не будет реагировать, то полицейские вообще могут придумать все, что угодно.

«Они подумают, что ты виновен». Эта фраза повисла в воздухе между ними. Нэн вдруг показалось, что она разделяет их, словно они находятся на разных концах земли. И она поняла, что сама сотворила разделяющий их океан, но не в силах уменьшить это расстояние.

Энди сказал:

— Датчики полиграфа замеряют температуру, пульс

и частоту дыхания. Ничего особенного. Это не имеет никакого отношения к расшатанным нервам. Мне необходимо пройти проверку.

— Но зачем? Зачем?

— Потому что это единственный выход. — Он расправил листок на поверхности стола. Провел указательным пальцем по словам «Любимый папуля!». — Я не спал тогда. Пытался заснуть, но не смог, потому что разнервничался из-за резкого ухудшения зрения. Так зачем же ты сказала, что заходила ко мне, Нэнси?

Он поднял глаза и посмотрел на Нэн.

— Я принесла тебе немного перекусить, Энди, — оживленно сказала она. — Просто попробуй, и тебе наверняка понравится. Сделать тебе бутерброд с паштетом?

— Нэнси, — устало произнес он, — скажи мне правду. Прошу тебя, скажи правду.

— Она была замечательной, правда? — прошептала вместо ответа Нэн Мейден, показав на рисунки и письма Николь, вытащенные мужем из обувной коробки. — Самой лучшей на всем белом свете.

Вай Невин лежала в палате не одна, когда Барбара Хейверс приехала в госпиталь Челси и Вестминстера. Рядом с ее кроватью, словно огненноволосая мученица, застывшая в молитвенной позе у ног перебинтованной богини, сидела худущая девица с конечностями, похожими на велосипедные спицы, и с явно анорексического вида запястьями и лодыжками. Услышав звук закрывшейся двери, она оторвала голову от матраса.

— Как вы прошли? — недовольно спросила она, поднявшись на ноги и защищая подступы к кровати своим тщедушным телом. — Ведь копу у двери не велено пускать никого…

— Успокойтесь, — бросила Барбара, извлекая из сумки удостоверение. — Я из компании хороших парней.

Бочком выдвинувшись вперед, девица выхватила удостоверение и долго изучала его, кося одним глазом на Барбару, чтобы вовремя противостоять любым резким телодвижениям. Пациентка, лежащая за ее спиной на кровати, слегка шевельнулась и пробормотала:

— Все в порядке, Шелл. Я уже видела ее. Она приходила с тем чернокожим парнем. Ты его знаешь.

Шелл, заявив, что у Вай нет на земле лучшей подруги, чем Шелли Платт, и что она будет неустанно, попомните ее слова, заботиться о Вай до скончания дней, вернула Барбаре удостоверение и тенью скользнула на свое место. Барбара, вооружившись блокнотом и изгрызенной шариковой ручкой, приставила второй стул к кровати так, чтобы видеть лицо Вай Невин.

— Мне очень жаль, что вам так досталось, — сочувственно сказала она. — Пару месяцев назад я тоже попала в переделку. Поганая история, но я, по крайней мере, смогла привлечь к суду того подонка. А как вы? Что-нибудь помните?

Шелли подошла к изголовью кровати с другой стороны и начала поглаживать руку Вай. Это проявление ласки вызвало у Барбары раздражение, словно внезапный приступ контактного дерматита, но больную оно вроде бы порадовало. «Чем бы дитя ни тешилось», — подумала Барбара, приготовившись к записи показаний.

Из-под бинтов, скрывающих распухшее лицо, виднелись лишь глаза, малая часть лба и зашитая верхняя губа Вай Невин. Девушка выглядела как жертва взрыва, покалеченная разлетевшейся шрапнелью. Ее голос звучал так тихо, что Барбаре пришлось изо всех сил вслушиваться, чтобы понять сказанное.

— Ждала одного клиента. Славный папуля. Любит мазаться медом. Я намазываю его сначала… Вы понимаете? Потом облизываю.

«Хорошенькое обслуживание», — подумала Барбара.

— Понятно. Значит, медом, вы говорите? Отлично. Продолжайте.

Вай Невин так и сделала. Она рассказала, что, готовясь к свиданию с клиентом, оделась, как обычно, в его любимый наряд школьницы. Но, достав баночку меда, обнаружила, что его не хватит на все части тела, нуждающиеся в смазке.

— С лихвой хватило бы на его драгоценный член, — пояснила Вай с профессиональной откровенностью. — Но на всякий случай мне следовало иметь под рукой некоторый запас.

— Я себе представляю, — сказала ей Барбара.

Стоявшая в изголовье постели Шелл вдавила тощую коленку в край матраса и сказала:

— Я могу все рассказать, Вай. А то ты совсем обессилеешь.

Вай мотнула головой и продолжила историю. Она оказалась короткой.

Перед приходом клиента девушка выскочила в магазин за медом. Вернувшись, переложила мед в традиционную склянку и приготовила поднос с салфетками и прочими уместными сладостями, годными как для еды, так и для питья, — она обычно всегда так делала перед свиданием с этим клиентом. А когда понесла поднос в гостиную, вдруг услышала какой-то шум в одной из верхних спален.

«Все верно», — подумала Барбара. Ее представления о том, что случилось в фулемской квартире, уже почти подтвердились. Но чтобы окончательно убедиться, она уточнила:

— Это был ваш клиент? Он пришел раньше вас?

— Не он, — скорее выдохнула, чем произнесла Вай. Тут вмешалась Шелли:

— Вы же видите, что она совсем измотана. Может, хватит уже?

— Минутку, — ответила ей Барбара. — Значит, забравшийся наверх тип вовсе не был вашим клиентом? Тогда как он попал в квартиру? Вы что, не заперли дверь?

Вай приподняла руку, которой не успела завладеть Шелли. Рука поднялась на пару дюймов и бессильно упала.

— Я же выскочила ненадолго за медом. Всего на десять минут.

Поэтому она решила, что нет никакого смысла запирать дверь. Услышав шум в верхних комнатах, Вай поднялась туда и обнаружила в своей спальне какого-то типа. В комнате царил полный разгром.

— Вы разглядели его? — спросила Барбара.

Вай призналась, что успела лишь мельком глянуть на него до того, как он набросился на нее.

Прекрасно, подумала Барбара, ведь мимолетного взгляда может оказаться вполне достаточно. Она сказала:

— Это хорошо. Даже великолепно. Вспомните все, что можете. Что угодно. Любую мелочь. Шрам. Пятно. Любой пустяк.

Она мысленно восстановила в памяти образ Мэтью Кинг-Райдера, чтобы сравнить его с воспоминаниями Вай.

Но под описание, данное Вай, подходило множество мужчин среднего роста, нормального телосложения с каштановыми волосами и светлой кожей. И прекрасно соответствуя Мэтью Кинг-Райдеру, оно так же прекрасно описывало семьдесят процентов мужского населения города. — Слишком мало, — пробормотала Вай. — Все произошло так быстро.

— Но там точно орудовал не ваш ожидаемый клиент? Вы уверены?

Губы Вай слегка изогнулись, и она поморщилась, потревожив наложенные швы.

— Тому папуле за восемьдесят. В лучшие дни… он даже не мог сам подняться по лестнице.

— И это не Мартин Рив?

Вай отрицательно качнула головой.

— Но может, один из ваших бывших клиентов? Или старых приятелей?

— Она же сказала… — раздраженно вмешалась Шелли Платт.

— Я готовлюсь к боевым действиям, — возразила ей Барбара. — И это наш единственный шанс. Вы же хотите, чтобы мы арестовали подонка, избившего ее?

Едва ли им удалось бы сейчас отвезти Вай Невин на процедуру опознания подозреваемого, но даже если бы такая возможность представилась, то в данный момент у них не имелось ни малейшей причины приглашать Мэтью Кинг-Райдера в местный полицейский участок для выяснения личности преступника. Значит, им нужна фотография, а ее можно найти в журналах или газетах. Или получить в самой студии «Кинг-Райдер продакшн» под фальшивым предлогом. Ведь достаточно малейшего намека на то, что они вышли на него, и Кинг-Райдер привяжет к своему луку и стрелам булыжник и утопит их в Темзе раньше, чем вы успеете вознести хвалу славным братьям Робин Гуда.