Тайные знаки - Сашнева Александра - Страница 39

В тишине особенно громко хлопнула входная дверь.

Марго нырнула в воду. Под водой было хорошо, будто в огромном теплом яйце, сквозь скорлупу которого не пробьется никакое беспокойство из внешнего мира. Тишина перестала быть холодной тишиной космоса, наполнилась теплым шумом двигающихся по телу жидкостей. Дышать. Не открывая глаз, Марго выплеснула из воды лицо, хватанула ртом воздух и снова в горячую невесомость. Как бы научиться не дышать? Как бы отрастить жабры? Все горе человечества от того, что оно вышло на сушу. Оно постоянно куда-то выходит. То в открытый космос, то на Луну. А вот касатки счастливы в океане.

Когда потухнет солнце, люди выстроят большой корабль и полетят в нем в открытый космос. Может быть к созвездию Лебедя, а может быть плевать им будет на созвездия, и они будут дрейфовать в своем космическом городе с замкнутым циклом, стараясь избегать звезд. Отвыкнут от солнечного света и новые поколения детей привыкнут получать энергию прямо из Великой Пустоты.

А касатки умрут, потому что раздувшееся непомерно Солнце поглотит Землю вместе со всем океаном и Луной. Касатки от того наверное счастливы, что, выбрав раз эту судьбу, забыли о ней и живут не наперекор Солнцу, а вместе с ним. И последняя касатка с таким же счастьем расстворится в наступающей тьме, как теперь плавает в приветливой воде земного океана.

Вдруг чья-то рука схватила Марго за загривок и начала топить. Марго изо всех сил рванула вверх и, освободив глаза от пены и воды, увидела перед собой истерически хохочущего Поля.

— Ты что?!? — заорала Марго по-русски, давясь словами и водой.

И разрушенная тишина с плеском катилась по телу Марго, растекалась лужицей на кафеле пола, колыхалась в ванной зеленоватым бугром воды. Марго даже забыла о том, что стоит перед Полем совершенно голая — только в кусках мыльной пены.

Поль внезапно повернулся и вышел вон. Похоже, он открыл окно на кухне, потому что даже через стенку загудел город. Крякнула машина на перекрестке, дисторшн мотоцикла прохрипел низкую басовую ноту и медленно поднялся на октаву вверх.

Марго выбралась из ванны и начала одеваться, грохоча жесткой тканью джинсов, звеня высыпающейся из кармана мелочью. Нужны очки. Срочно нужны очки. Сколько стоят очки? Марго собрала монетки и вытряхнула из кармана остатки бумажных денег. Хватит? Впрочем, роботу — все равно. Растрепав волосы, она кое-как завесила мокрыми прядями лицо и хлопнула дверью, выходя в комнату.

После темной ванной свет больно резанул по глазам, и Марго на минуту прищурилась. Прохладная волна по коже. Вскрикнула птица. «Тюилери!» Жалюзи пластиково постукивали о подоконник, поддаваясь движению ветра, процеженные сквозь белые полоски солнечные лучи бликовали на всех блестящих поверхностях. Под потолком струилось сияние, похожее на люстр, которым покрывают дорогой фарфор, или на внутренность перламутровой речной раковины. И этот люстр спасал. В нем была радость и небесная сила жизни. Наверно ее китайци называют Ци?

Марго запечатлела мгновенние вечности на сетчатке своих глаз, как негатив фотографии. На этом негативе Поль замер над запахом кофе, наклоняясь синими очками к кружечке (отражаясь в полированной поверхности стола, а в его очках отражался и столик, и Андрэ, который стоял у окна и смотрел в щелку жалюзи, придавив линейку указательным пальцем; и Макс, который все еще спал на полу, и его светящиеся в полосах света пшеничные волосы.

В следующий момент все пришло в движение, и Марго раздвоилась между ожившей реальностью и неподвижным сканом только что прошедшего.

Неужели все эти сканы хранятся в жирных молекулах, образующих мозг? В общем-то человек и думает этими сканами. Что будет, если оставить весь этот склад, а монитор — зрительные нервы и поля отключить? Сможет ли человек думать как-то иначе? Сможет… Думают же слепые… Они думают жужжанием, свистом, пением и осязанием. Наверно.

— Ты серьезно хотел меня утопить? — обратилась Марго к Полю, переступая тело Гитлерюгенда.

— Нет! — покачал головой Поль. — Я думал ты поймешь, что это шутка.

— Я так вчера долбанулась головой, что не в состоянии оценить такой тонкий юмор. Дай мне твои очки.

Она решительно сдернула их с Поля и напялила на себя. Роботу можно!

— Однако!

— Тебе жалко, да? Жалко? — достаточно раздраженно затараторила Марго. — Ты вчера клялся, что любишь меня. Чем ты можешь пожертвовать во имя своей любви? Сраных очков тебе жалко? Я верну их завтра!

— Ты — неординарная девушка. Или у вас в России так принято? — обижено отступил Поль.

Марго не ответила. Спрятав глаза за спасительными синими стеклами, она зацепила со столика банку с газировкой и рванула кольцо. Жестянка торопливо выдохнула и захрустела пузырьками газа.

Андрэ медленно оглянулся. Они встретились взглядами, и Марго медленно подняла банку к губам.

— Я предлагаю пойти посмотреть мои картины, — сказала она, покончив с пепси. — И Лео, и Аурелия уже ушли.

— Поехали, — согласился Андрэ. — Тут все равно нечего делать.

Поль внимательно перевел взгляд с Марго на Андрэ и назад и, отодвинув кружку, поднялся. Stand up. Он сделал «stand up». Он стал стендом. Надо быть дебилом, чтобы не понимать английского. О чем это она? Тут одни французы. С французами все по-другому.

— Я тоже, — сказал Поль.

— Никто не запретит, — пожала Марго плечами.

— Вставай, Макс, — репортер навис над телом, и поддел Макса носком своего дорогого ботинка.

Тот резко поднял голову и одурело посмотрел вокруг.

— Ты так и не снимал обувь?! — удивилась Марго.

— Нет, — ответил Андрэ. — Обувь я снимаю только дома.

— У него на пятках контакты от батареек, — сострил Макс, поднимаясь на ноги. — Ну вы чумные! Поль, ты что пьешь? Свари мне кофейку!

— Мы уходим к Марго, — сказал Поль. — Попей водички!

— Могли бы раньше разбудить… — огрызнулся Макс, срывая с банки петлю. — Ну подождите, я хоть умоюсь! Фу!

Макс задрал голову и поднял банку так, что струя потекла в его огромный открытый рот. Марго мысленно повторила фразу: «У него на пятках контакты от батареек…» И опасливо посмотрела на репортера.

— А мы трахнули вчера Марго? — просил Гитлерюгенд, отдуваясь после газировки.

— Мудак! — объявила Марго и сделала шаг к дверям. — Никогда не видела таких мудаков!

Она первая вышла из квартиры и отправилась вниз пешком. Андрэ догнал на втором пролете.

— Мне стыдно! — сказала Марго, чуть не хныча. Хотелось захныкать, чтобы ее пожалели. Но ее никто бы не пожалел. Ну уж точно не Андрэ.

— Бесполезное чувство… — хмыкнул репортер. — Если ты считаешь, что чего-то не стоит делать, просто не делай этого. А если сделала, следовательно — у тебя были на то причины…

«Это можешь забрать обратно»

Макс не пошел смотреть Кошины работы. Он вывалился из машины около метро и свалил. БМВ был остановлен Андрэ Бретоном у знакомой калитки. Арабчата уже ползали по трубам детской площадки. Во дворе было все, как и преже. Только мяч, который Марго уронила вчера, кто-то вернул на прежнее место.

Они поднялись в квартиру.

Никого не было. Бони ткнулась мокрым носом в ладонь, Пупетта радостно вспрыгнула на грудь Поля. Андрэ поморщился, но собаки и так не особо удостоили его вниманием.

— Пойдемте сразу в комнату, — предложила Марго и подколола Поля. — Ботинки тут не снимают.

— Ну и напрасно, — прогундосил Поль, следуя неуклюже за Марго и Андрэ.

Открыв дверь в свою келью, Марго окинула ее настороженным взглядом, почувствовав в воздухе некое напряжение, как если бы пустота комнаты не была полой, а состояла из хрупкого вещества — например, льда — и на нее сверху был бы поставлен несоответствующей тяжести груз. Отнеся это впечатление на результат гулянки, Марго вошла в комнату и отступила, пропуская гостей. Парни вошли, кромко стуча обувью по паркету. Поль осторожно покашлял, плюхнулся на стул около окна и закурил свой «Честер». Андрэ что-то мурлыкал под нос. Он внимательно пересмотрел все начатые холсты и кое-что сфотографировал.