Тайные знаки - Сашнева Александра - Страница 132

Поль кивнул.

— Ну что ж, — вздохнула Марго. — Ты был прав. А где ключ-то?

Поль замычал.

— Что? Где? Кивни!

Поль замотал головой. Неужели Аурелия принесла одну коробку? Без ключа? Марго решительно сорвала скотч с лица Поля.

— Аурелия не давала мне ключ! — сказал хрипло Поль и быстро спросил. — А ты отклеишь меня, когда будешь уходить?

— А разве ты дашь мне уйти после этого?

— Но я же умру, если ты оставишь меня так.

И тут Поль увидел, как Марго залилась краской и оглянулась так, будто кто-то был у нее за спиной.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала Марго и снова отправилась в прихожую. Там она выбрала из нескольких имеющихся у Поля инструментов молоток и опять вернулась в комнату.

Поль, увидев Марго с молотком, заорал.

— Мазафака! — ругнулась Коша и вернула скотч на лицо Поля.

Поставив коробку с пистолетом на пол, торцом вверх, Марго изо всех сил лупанула по лакированому дереву. Хоть бы что!

— Надо же, сучка! — Марго осмотрела коробку на предмет прочности и решила теперь проломить крышку.

Хрясть!

Тот же перец, вид сбоку! Вспомнив, что в прихожей есть еще и лобзик, Марго поменяла инструмент и переместилась с коробкой на кухню. Поль с ужасом проследил за ней и остался лежать на тахте. Он тоскливо слушал вжиканье полотна, грохот палающей временями коробки, ругательства озверевшей русской художницы и терпеливо ждал своей участи. Он попробовал даже подергаться, но скотч держал крепко. Все, чего несчастный холостяк смог добиться, — это упасть на пол.

— Ну вот! — сообщила Марго, возвращаясь назад с револьвером. — Даже заряжен, как ни странно. Что поделать? Ладно, Поль! Пока! Не скучай. Я оставлю ключи от тебя в почтовом ящике и через пару часов позвоню ау. Она еще там живет, где жила?

— М-м… — сказал Поль.

Марго сунула пушку за пояс и, несмотря на протестующие стоны Поля, покинула студио. Спустившись вниз, она, как и обещала, кинула ключ от квартиры в почтовый ящик.

Вышла на улицу и огляделась. Опять накатило. До приступа тошноты. Наглая рожа Люсьена проявилась на этот раз прямо в небе огромной дьявольской ухмылкой.

— Пошел ты, — раздраженно отмахнулась Марго, чувствуя предательскую слабость в коленях и сбиваясь дыханием.

Призрак Люсьена вздохнул, и ветер усилился настолько, что не выдержало одно их деревьев в скверике. Древесина хрустнула, и ствол медленно наклонился, раздваиваясь на две огромные щепы.

— Вот зараза! — Марго побрела по бульвару, размышляя о том, в какой очередности совершать поступки.

К Андрэ. Она припугнет его и выяснит, кто замешан во всем этом дерьме. Выбьет из него все списки. А потом…

Убьет. Она найдет в себе решимость убить урода.

Марго повернула за угол и обомлела: в темноте улица светилась белым сиянием. Все было усыпано нежными лепестками вишен. Оружие.

Теперь у нее есть оружие, думала Марго, высматривая на дороге такси.

Андрэ был дома.

Он очень удивился, когда узнал, что к нему пришла Марго.

— А я видел твою рекламу! — восторженно воскликнул он и протянул Марго новенький глянец. — О! Смотри! Помпиду! Журналисты, фуршет на сто тысяч баксов! Выпиши лессэ-рассэ!

— Я не пойду туда!

— Не пойдешь?! — вытаращил глаза Бретон.

— Я поссорилась с Люсьеном.

— Тебе не понравилось у Люсьена? Тебе не понравилось у Люсьена? О-о! Это круто. Многие девушки мечтали бы оказаться на твоем месте!

— А я нет! — сообщила Марго и, закрыв за собой дверь вошла в комнату.

— Ты какая-то агрессивная, — заметил Андрэ. — Попрошу учесть, я тебя предупреждал! Сидела бы в «Големе» и…

— Не трынди! — невежливо оборвала его Марго. — Кто из вас врет? Вот, что мне важно узнать.

Чтобы не было неожиданностей, она вытащила пушку и взвела курок.

— У! Какие мы важные! — сказал Андрэ и полез в карман.

— Руки! — остановила его Марго очень мягко. — Положи на стол. И говори, сколько вас, уродов?

— Это не я, Марго, — вздознул Андрэ. — Но я могу тебя познакомить с человеком, который тебе нужен. Хотя у меня есть свое мнение на этот счет, но если ты настаиваешь, то я… хочешь, я позвоню прямо сейчас? Но вообще-то, пока ты не разделаешься с Люсьеном, все останется по-старому. Ты же понимаешь, что он кого-нибудь купит все равно! Марго! Он хорошо платит! Может быть, ты забьешь?

— Нет! Звони своему уроду. А потом дашь трубку мне.

Марго сняла радиотелефон и подала репортеру.

— Ну! — Андрэ набрал несколько кнопок и прижал мобилу к уху.

— Привет! У меня к тебе дело. Дело на поллимона.

Андрэ что-то ответили, и он нажал отбой.

— Все! Он ждет нас в «Эдеме». Да убери ты свою игрушку! — недовольно ухмыльнулся Андрэ. — я сегодня столько «Аненэрбе» сожрал, что даже если на меня сбросить атомную бомбу, что-нибудь случится, и она пролетит мимо. Я просто… Просто мне посрать на ваши разборки. Ты гхотела в «Голем», я тебя устроил, но тебе, видите ли… не понравилось! Ну ладно! Хотя могла бы и откатить. Нет мне, конечно, там дают процент. Но вообще-то, я расчитывал с получки на проставу. Но ты захотела к Люсьену. Пожалуйста! Я тебя свел с Люсьеном и получил свои честные! А теперь ты хочешь Вампира? О чем базар! Он нас ждет!

— Идем, — сказала Марго и спрятала пушку в карман.

Через минуту они уже неслись к «Эдему» в БМВ.

— Чертов ураган! Когда он кончится! — выругался Андрэ Бретон и врубил радио.

— Когда я вас всех перемочу, тогда и кончится, — усмехнулась Марго и подумала, что Люсьен, похоже занялся чем-то более важным. Ну и слава богу!

Диктор по радио взахлеб сообщал количество потерь уже нанесенных ураганом. Он обещал, что ветер достигнет двухсот километров в час и рекомендовал парижанам закрыть окна и двери и сидеть дома, не высовывая носа.

Открытки Бамбука

— И что, мы поедем в такую бурю? — спросила Катька, заходя к Репеичу. — Там же никого не будет!

— Во-первых Катериня, приясядь, а во-вторых, у нас контракт, и платят нам за то, что мы есть, а не за что-то другое.

— Логично.

— А теперь марш одеваться!

— Да я уж одета.

— Тогда в автобус. Вс связи с погодными условиями выезжаем на час раньше. И постучи всем. Музыкантам, Эдику. Давай.

Они выехали. Добирались, действительно, дого. Объезжали заваленные порушенными деревьями улицы, разбитые витрины. Куски черепицы летели наискось через дорогу, будто куски фанеры.

— Гля! — покачал головой Обор. — Только сейчас понял, что такое «как фанера над Парижем»! Круто! Как в кино!

— Сядь, Гена! — крикнул ему Гочподи, впервые назвав Обора по имени.

— Дя сяду я. Сяду! Гля! Че орать-то! Я что ли эту байду закрутил!

— Заткнись, мудила! — ласково посоветовал ему Плесень.

Добрались с горем пополам.

Почти все уже были готовы к выходу. Танцоры уже периминались с ноги на ногу перед зеркалом. Митяй раздраженно перебирал коробочки в своем заветном ящике. Оборотень настраивал гитару. Плесень тупо выстукивал по голени нервный ритм. Катька завязывала шнурки на ботинках. Эдик деловито поправлял космическую прическу, а Гочподи нервно поглядывал на часы — Бамбука все не было.

— А может он погиб! — предположил Оборотень и дернул аккорд «Ля минор». — Обещали ураган до сто семидесяти «кэмэче»! Мне консьерж сказал, что тут деревья валит пачками, если ветер подует. Может, его придавило?

— Заткнись, гочподи! — ругнулся Репеич. — Ты, меня, Гена доведешь сегодня!

— Хорошо! — согласился Оборотень и опять дернул струны.

— Ненавижу «ля минор», — сообщила раздраженно Катька. — Самая слезоточивая тональность. Дерьмо совковое!

— Может тебе квинточку уменьшонную подать? — съязвил Оборотень и бренькнул по струнам.

— Бя-я!

— Уроды вы все! — Митяй сморщил лицо. — Все вас тянет то в сопли, то в говняный надрыв. В «ми мажоре» надо все писать. Или в «фа».