Тайные знаки - Сашнева Александра - Страница 107

— Сейчас я тебе устрою! — пообещала Ау, взводя курок. — Ты отдашь деньги, проклятая плутовка? — заорала она плотным фальцетом. — Или я стреляю!

Воздух пукнул и обвалился на голову тяжелым комом, будто шутник ударил по ушам двумя мешками с мукой и включил в ушах ультрозвуковой генератор. С потолка посыпалась пыль! Раздался первый удар маятника, и часы принялись за свою обязательную работу. Хотя и гораздо тише, чем обычно.

Все повернули головы и увидели, как и из башенки поползли тараканы. Несколько штук. Пять или шесть.

Второй удар часов.

Марго перевела взгляд на пол — по белой известковой пыли тоже наступали неровными рядами огромные черные тараканы. Они падали с потолка и со стен, стекаясь к Аурелии со всех уголков квартиры.

Третий удар.

Марго метнулась в коридор, по дороге сбивая стулья и спотыкаясь о путающихся под ногами собак.

Четвертый удар.

Старое зеркало (огромное старинное зеркало, с оплывшим от времени стеклом и потрескавшейся амальгамой) замедленно, как в рапиде поползло по стене вниз и, упав, рассыпалось множеством мелких осколков, поверх которых тут же хлынули черным потоком тараканы — за зеркалом оказалось целое гнездо — и весь этот поток устремился в разные стороны превращаясь в кишащий черный ковер.

Пятый удар.

Аурелия завизжала на ультразвуковой ноте, и опять нажала на курок. На этот раз пуля пролетела на кухню и пробила водопроводную трубу. Послышался звук бьющей ключом воды.

Шестой удар пропал, заглушенный выстрелом, поэтому сразу раздался седьмой.

Марго открыла дверь на лестничную клетку — и там ползло полчище тараканов.

Что-то тихо звякнуло за спиной, Марго оглянулась — кольцо-змейка, которое Марго подарила Аурелии на день рождения, ударилось об стену, отскочило и покатилось обратно через всю гостиную на балкон, сверкая среди черного полчища золотым скарабеем.

Восьмой удар.

Тараканы все ползли, их становилось все больше и больше. Лео хладнокровно курил в своем кресле. Аурелия опять подняла руку с «бульдогом» и злорадно оскалилась.

— Застрелю, мерзавку! — завизжала она и зажмурилась.

Марго вылетела вот из квартиры и побежала вниз, хрустя подошвами по панцирям насекомых, которые текли так же и по лестнице. А вслед ей часы играли жестянную песенку.

Дверь подъезда флегматично закрывалась за спиной.

Марго бежала по дорожке мимо старого велосипеда, мимо синей скамейки и кучи песка, в которой стояла задумчиво ковыряя в носу девочка новых нижних жильцов. Она смотрела на происходящее не без интереса, но без особого воодушевления. По ее лицу было видно, что ее все давно достали — еще до рождения — и больше всего она хотела бы, чтобы всех взрослых заменили на собак и кошек. Можно, конечно, не делать из них колбасу, но погрузить на корабль и отправить на Марс или Титан было бы самое то!

— Марго! — хрипныл голос Лео громогласно ударился в стены и зазвенел в стеклах домов.

Марго оглянулась.

— Я не верю в то, что это ты взяла деньги! — кричал Лео, наклонившись над перилами. — Можешь не волноваться, полиция тебе не угрожает!

Он стоял, лонясь над двориком, вцепившись руками в перила балкончика, и низкое заходящее солнце четко вычерчивало красно-черным цветом его тень на розовой стене дома, напоминающую силуэтом профиль Робеспьера. А по стене дома сыпались черные капли тараканов.

— Передавай привет комиссару Леграну, когда увидишь! — сказала Марго с циничной торжествующей ухмылкой.

Лео поправил волосы, и Марго заметила, что мсье Пулетт совсем седой. Лео вытер кровь с расцарапанной щеки и, помахав рукой, грустно улыбнулся. Как в кино.

Внутри опять раздался выстрел.

— Отбери у нее пушку! — посоветовала Марго старому журналисту.

Мсье Пулетт, решительно кивнув головой, побежал назад в квартиру.

На балкон сел огромный ворон, деловито потоптался, клюнул и, хлопая огромными крыльями, взлетел. В клюве его что-то сверкнуло. Колечко? Ну и черт с ним! Со всеми этими масонами, узлами и роботами!

«Д о с т а л и — и - и — и - и — и!»

Прощай, Аурелия! Прощай, Лео!

Вы, как смогли, приютили бедную русскую бездомную. Да! Марго — бездомна. Это надо честно признать. Она — бродяга, перекати-поле, странствующая монашка.

Но какой же русский не бездомен?

Но ведь дом ему — целый мир!

И плевать, что скулы Марго хранили следы почти всех восточных национальностей — татар, китайцев, якутов, казахов, а так же и западных — хохлов, поляков, французов, евреев, цыган. Родители Марго, их родители родителей Марго, и их родители, и родители тех родителей долго бродили по свету, чтобы выносить в себе две крученые спиральки — два гена (сорок шесть хромосом) — и соединив их, создать простую русскую девушку Елизавету Кошкину, которая, достигнув в свою очередь сознательного возраста, несознательно начала влипать в разные истории и ситуации и, таким образов, очутилась на родине одного из своих предшественников. И отчего ж бы ей не считать эту родину в некоторой степени своей?

Выйдя за калитку, Марго оглянулась последний раз.

Черные потоки сыпались по стенам розового дома, как семечки.

И девочка, дотоле ковырявшая в носу, осуждающе поджала губы, и взяв со скамейки ярко-розовую Барби, демонстративным шагом направилась к подъезду.

Марго поправила рюкзачок на плече и медленно поплелась, разглядывая побитые носки «бульдогов». Минут пять она брела по улице, а на перекрестке ее кто-то окликнул. И она оглянулась.

— Марго! — улыбаясь, махал рукой в открытом окне «Ланчи» Поль. — Привет! Ты куда?

Марго помялась, не зная, что сказать, а потом решительным шагом направилась к машине.

— К тебе в гости! — объявила она, плюхаясь на сидение. — Поехали!

— Поехали! Только мне нужно зайти к сестре! — сказал Поль. — Она позвонила мне час назад и очень настоятельно просила, чтобы я срочно приехал. Я бросил все и приехал!

— Час назад?! — изумилась Марго. — Значит она уже час назад… Хорошо! Давай заедем! Только… только знаешь что?

— Что? — Поль выжидательно вытянул шею.

— Что бы она про меня не говорила тебе, обещай мне, что сначала все узнаешь у меня, а потом решишь, кому верить. Идет?

— Обещаю, — сказал Поль грустно и развернул «Лянчу».

Он остановил машину около того кафе, в котором они пили кофе после вечеринки в «Эдеме».

— Посиди тут, — предложил Поль. — Выпей стаканчик пива, если хочешь. Я сейчас приду.

— Да.

Марго вышла из машины и, паройдя несколько шагов, устроилась на пластиковом стульчике. Бармен помахал ей как хорошей знакомой.

— Коньяк? — спросил он, напоминая ту историю с дождем.

— Пиво! — ответила Марго с вежливой улыбкой.

Бармен принес стакан и пепельницу и сделал звук ящика погромче. На музыкальном канале крутили клип про роботов.

Была ночь.

Катька вернулась с работы, но не ложилась, а приняв душ, ждала Эда. Он обещал зайти через полчасика. Басист, конечно, пытался отвертеться и предлагал перенести встречу на утро, но Катька умела вынудить. Она умела добиться своего даже от покойника. Эд уступил.

И сейчас Катька, чистая и легкая после душа, волнуясь, ждала басиста. А чтобы не переводить нерву попусту, перебирала пальцами клавиши, одев наушники на одно ухо.

Лампа ночника превращала комнату в картину Хранца Хальса. Катька стояла над клавой и никак не могла отвязаться от двух аккордов: F# и A#.

Все песни, которые Катька слышала до этого от своих коллег, с которыми ей довелось сталкиваться за кулисами различных тусовок, в остновном перепевали одни и те же слова. Ну с небольшими вариациями! Потому что Катька вертелась в попсе. А попса — это жвачка, которую до вас уже жевали.

Эта песня была живая.

Катька чувствовала, что и эти стихи про ветер выросли сами по себе, как вырастает бурьян на руинах, или цепкая сосенка на ветренном обрыве. И в том была их ценность и смысл. Катьке казалось, что человек, написавший слова, непременно несся в машине по полупустому ночному городу, и ветер вышибал слезы из глаз этого человека. И куда ехал этот человек? И кто он был? Почему-то это все очень не-все-равно было Катьке.