Большая Советская Энциклопедия (СТ) - Большая Советская Энциклопедия "БСЭ" - Страница 181

  Глубокие изменения во взглядах на характер и способы ведения войны произошли в результате Великой французской революции и национально-освободительных войн конца 18 — начала 19 вв. В. И. Ленин указывал, что французский революционный народ проявил гигантское творчество, «... пересоздав всю систему стратегии, порвав все старые законы и обычаи войны и создав, вместо старых войск, новое, революционное, народное войско и новое ведение войны» (Полн. собр. соч., 5 изд., т. 32, с. 80). Стратегические цели войны стали достигаться разгромом живой силы противника. Возросло значение стратегической обороны с целью удержания территории и создания условий для перехода в наступление.

  Французская С. в. проявилась в действиях Наполеона I , которые характеризовались стремлением к достижению победы над противником в одном генеральном сражении. Наполеон нашёл правильное стратегическое применение колоссальных вооружённых масс для разгрома сил врага, но его С. в., выражавшаяся в стремлении завоевать мир, в целом была авантюристической.

  В начале 19 в. получила большое развитие русской С. в., выразителем которой был М. И. Кутузов . Эта С. в. характеризовалась богатством применяемых стратегических приёмов борьбы (изматывание врага в ходе отступления, упорная оборона, контрнаступление и преследование), объединённых общим стратегическим планом, искусством управления несколькими армиями, действовавшими на огромном фронте, созданием и своевременным использованием стратегических резервов, сочетанием действий регулярных войск с партизанским движением. С. в., осуществлявшаяся Кутузовым, полностью отвечала интересам народа, защищавшего свою Родину, и привела к выдающимся политическим и военным результатам. Опыт Отечественной войны 1812, а также ряда др. войн 19 в. послужил основой для дальнейшего совершенствования С. в. во Франции, Германии, России и др. государствах.

  В конце 18 — начале 19 вв. К. Клаузевиц , А. Жомини и др. военные теоретики в своих трудах в известной мере отразили принципы С. в. массовых буржуазных армий Западной Европы. В своём главном труде «О войне» Клаузевиц сформулировал положение о связи войны с политикой: «... Война есть орудие политики; она неизбежно должна носить характер последней; ее следует мерить мерой политики. Поэтому ведение войны в своих главных очертаниях есть сама политика, сменившая перо на меч...» (Клаузевиц, О войне, т. 2, М., 1937, с. 383). Однако Клаузевиц не понимал классовой природы политики. Он определил некоторые принципы С. в., необходимые для достижения победы. В то же время он сводил задачи С. в. к организации генерального сражения, считал, что главную роль в стратегическом руководстве играют талант и гений полководца. Жомини (1-я половина 19 в.) в работах «Трактат о больших военных операциях» и «Очерки военного искусства» противопоставил кордонной стратегии необходимость расчленения неприятельской армии и уничтожения её в решительном сражении. Вместе с тем он пытался доказать существование у С. в. вечных и незыблемых принципов. Начальник прусского Генштаба Х. Мольтке (Старший) в своих трудах и при ведении войн придавал важное значение внезапности нападения, заблаговременному сосредоточению армий у границ враждебных государств. Французский военный теоретик Ж. Леваль в трудах «Введение к позитивной части стратегии» (1892), «Стратегия марша» (1893), «Стратегия сражения» (ч. 1—2, 1895—96) подверг критике «вечные принципы» в военной теории, считая, что стратегия не зависит от политики.

  В России Н. В. Медем в работе «Обозрение известнейших правил и систем стратегии» (1836) высказал соображения о связи между войной, политикой, стратегией и тактикой, подчеркнул зависимость стратегических действий от многих условий, которые постоянно изменяются. П. А. Языков в труде «Опыт теории стратегии» (1842) на основе опыта Отечественной войны 1812 отметил возросшее влияние народных масс на исход войны. Во 2-й половине 19 в. русский военный теоретик Г. А. Леер в труде «Опыт критико-исторического исследования законов искусства ведения войны (положительная стратегия)» (1869) признал единство политики и стратегии и ведущую роль политики, пытался сформулировать понятие стратегия, операции как части кампании или войны. Несмотря на то, что Леер был идеалистом в решении практических вопросов С. в., он сделал немало ценных обобщений.

  В Гражданской войне 1861—65 в США, австро-прусской войне 1866, во франко-прусской войне 1870—71 и русско-турецкой войне 1877—78 использование ж. д. позволило ускорить передвижение массовых армий, обеспечить их снабжение и сосредоточение в намеченных районах. Скорострельное оружие повысило огневую мощь и боевые возможности войск. Применение телефона и телеграфа дало возможность осуществлять управление вооруженными силами, действующими на нескольких направлениях. Всё это вызвало необходимость разработки С. в., отвечающей новым условиям. Выразителем С. в. в Германии был начальник германского Генштаба А. Шлифен, оказавший большое влияние на стратегические взгляды германского генералитета. Он развивал идею разгрома противника первым ударом силами мощного стратегического эшелона. Шлифен разрабатывал планы ведения войны Германией на два фронта — на Западе и на Востоке.

  Выразителем французской стратегической мысли был Ф. Фош, который в трудах «Принципы войны» (1903) и «О ведении войны» (1904) сформулировал «вечные», «неизменные» принципы ведения войны. Основной формой стратегических действий он признавал наступление и требовал сосредоточения сил по внутренним операционным линиям с целью разгрома важнейшей группировки противника.

  Труды Н. П. Михневича «История военного искусства с древнейших времен до начала XIX ст.» (2 изд., 1896) и «Стратегия» (T. 1—2, 1899—1901) явились шагом вперёд в развитии теории С. в. Михневич правильно рассматривал взаимосвязь С. в. и политики. Он утверждал, что войны ведутся вооружёнными народами, пытался вскрыть зависимость войн от степени развития экономического и политического строя государства, отмечал влияние новых средств борьбы на решение многих стратегических вопросов, подчёркивал, что теория и практика должны друг друга уравновешивать, разработал рекомендации по осуществлению стратегического прорыва и ведению стратегической обороны.

  С. в. Великобритании и США (с конца 19 в.), стремившихся к сохранению и расширению своих колоний, заключалась главным образом в обеспечении господства на море. Выражением характера английской и американской политики и С. в. явилось развитие военно-морского флота, который занял главное место в вооруженных силах. Теоретиками т. н. независимой морской С. в. были английский военно-морской деятель Ф. Коломб , американский— А. Мэхэн и их последователь — английский военно-морской историк Дж. Корбетт.

  Стратегические концепции большинства европейских стран перед 1-й мировой войной 1914—18 исходили из необходимости ведения непродолжительной войны. Однако эти концепции оказались несостоятельными; план молниеносной победы провалился. С. в. обеих коалиций с образованием сплошных позиционных фронтов долгое время не могла найти выход из образовавшегося «позиционного тупика». Активная наступательная С. в. России в начале войны ощутимых результатов не дала, т.к. часто не соответствовала состоянию и материальным возможностям русской армии. Стратегическое руководство Антанты лишь в 1918 использовало своё превосходство над Германией в людских и материальных ресурсах и добилось победы над её армией.

  В ходе войны возросли роль политического руководства, влияние политики на стратегию, политики стран коалиции на координацию вооруженной борьбы. С. в., как и прежде, направлялась на уничтожение живой силы противника и на захват или удержание территории. Её возможности с появлением новых средств борьбы (авиации, танков, подводных лодок) и усовершенствованием артиллерии возросли. Стратегические цели достигались проведением операций и боев. С образованием новых стратегических объединений — фронтов (групп армий) усложнилось стратегическое управление войсками, возросла роль стратегических резервов. Проблемы коалиционной С. в. — выработка единого плана действий, создание единого командования, единство политического и стратегического руководства, организация стратегического взаимодействия и многое др. — решались медленно и неуверенно.