Большая Советская Энциклопедия (ДЕ) - Большая Советская Энциклопедия "БСЭ" - Страница 193

  Существуют многообразные классификации типов и форм Д. — разделение Д. на духовную и материальную, производственную, трудовую и нетрудовую и т.д. С точки зрения творческой роли Д. в социальном развитии особое значение имеет деление её на репродуктивную (направленную на получение уже известного результата известными же средствами) и продуктивную Д., или творчество, связанное с выработкой новых целей и соответствующих им средств или с достижением известных целей с помощью новых средств. В связи с современной научно-технической революцией творческая Д. приобретает всё более массовый характер, что порождает целый ряд социальных проблем, начиная от необходимости радикальной перестройки системы образования и кончая проблемой известной «девальвации» творческой Д. отдельного человека в условиях включения её в индустриальные формы организации духовного производства. Развитие этого процесса подчёркивает, что личность несводима к выражению только в формах Д. и что гармония личности и Д. возможна лишь на основе наполнения Д. подлинно человеческим смыслом. В противном случае неизбежна чисто инструментальная трактовка человека как лишь орудия стоящей над ним Д., а это служит идеологической предпосылкой тоталитарных форм организации общественной жизни. Вопрос об отношении Д. и личности может решаться лишь как часть более широкой проблемы человека.

  В истории познания понятие Д. играло и играет двоякую роль: во-первых, мировоззренческого принципа, во-вторых, методологического постулата, положенного в основание ряда социальных наук. В качестве мировоззренческого принципа понятие Д. утвердилось начиная с немецкой классической философии, когда в европейской культуре восторжествовала новая концепция личности, характеризуемой рациональностью, многообразными направлениями активности и инициативы, и были созданы предпосылки для рассмотрения Д. как основания и принципа всей культуры. Первые шаги к такой точке зрения сделал И. Кант. В его гносеологии субъект был рассмотрен не как созерцающий внешнюю действительность, а как созидающий формы предметности: Кант выдвинул проблему двух начал, руководящих отношением субъекта к объекту, — познавательного и нравственного; причём первое определяет формы Д. и то, что можно назвать её операциональной структурой, а второе — направление, смысл и оценку Д. Эти два начала толковались Кантом как принципиально различные и взаимно несводимые. В ранг всеобщего основания культуры Д. впервые возвёл И. Г. Фихте, рассматривая субъект («Я») как чистую самодеятельность, как свободную активность, которая созидает мир («не Я») и ориентируется на этический идеал. Но поскольку Фихте выдвинул нравственный критерий (совесть) и т. о. ввёл внедеятельностный фактор, он тем самым подорвал единство своей концепции. Наиболее развитую рационалистическую концепцию Д. построил Г. Гегель. С позиций объективного идеализма он толкует Д. как всепроникающую характеристику абсолютного духа, порождаемую имманентной потребностью последнего в самоизменении. Главную роль он отводит духовной Д. и её высшей форме — рефлексии, т. е. самосознанию. Такой подход позволил Гегелю построить цельную концепцию Д., в рамках которой центральное место занимает проясняющая и рационализирующая работа духа. В этой концепции обстоятельному анализу подвергнута диалектика структуры Д. (в частности, глубокая взаимоопределяемость цели и средства), сделан ряд глубоких замечаний о социально-исторической обусловленности Д. и её форм.

  В послегегелевской буржуазной философии концепция Д., развитая немецким классическим идеализмом, подвергается резкой критике, при этом акцент перемещается с анализа рациональных компонентов целеполагания на более глубокие слои сознания, обнаруживающиеся в жизни человека. Против гегелевской концепции — против Д. «всеобщего», подавляющего единичную личность, выступил датский мыслитель С. Кьеркегор. Разумному началу в человеке он противопоставляет волю, а Д., в которой Кьеркегор видит отрешённое от подлинного бытия функционирование, противополагает жизнь, человеческое существование. Волюнтаристская и иррационалистическая линия (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, Э. Гартман и т.д.), рассматривающая волю как основу мирового и индивидуального существования, на место разумного целеполагания (т. е. Д.) ставит порыв и переживание. Эта тенденция получила своё продолжение в современном экзистенциализме. Вместе с тем в конце 19 в. реализуется и другая философская линия, делающая акцент на межличностных (общечеловеческих) компонентах культуры, которые выступают как регулятивы Д. и её направленности (баденская школа неокантианства с её учением о ценностях, Э. Кассирер и его концепция роли знаковых структур). Ещё одно направление анализа связано с феноменологией Э. Гуссерля, которая отказала в самодостаточности формам Д., сложившимся в новоевропейской культуре, и поставила эти формы в более широкий контекст (выраженный, в частности, в понятии жизненного мира). Она попыталась показать, что поиск и определение смысла человеческого бытия требуют преодоления натуралистической установки сознания (воспринимающего человека по аналогии с физическим объектом) и человеческой Д.

  Тенденция отказа от рассмотрения Д. как сущности человека и единственного основания культуры усиливается в западной философии на рубеже 19—20 вв. Это связано не только с утратой социального оптимизма, присущего буржуазной цивилизации, но и с критикой техницистского активизма, осуществляемой некоторыми направлениями немарксистской философии. Происходит осмысление тех зловещих последствий, к которым привёл чистый активизм (защищаемый, в частности, в актуализме итальянского философа Дж. Джентиле), не подчинённый нравственным началам. Понятие Д. замещается другими, более широкими понятиями — жизни, жизненного мира, существования и т.д.

  Принцип Д. как источника происхождения многообразных продуктов культуры и форм социальной жизни сыграл важную методологическую роль в становлении и развитии ряда социальных наук. Например, в культурно-исторической теории Л. С. Выготского мышление было рассмотрено как результат интериоризации практических действий и свойственной им логики. Концепция Д. сыграла важную роль в развитии языкознания, психологии, этнографии и др.

  Вместе с тем принцип Д. при его развёртывании в конкретных исследованиях потребовал углублённого анализа механизмов Д. и формирующих её факторов. Это привело к вычленению иных компонентов, лежащих за пределами собственно Д., хотя и связанных с нею и влияющих на неё. Теория социального действия (М. Вебер, Ф. Знанецкий), с которой связано развитие буржуазной социологии в 20 в., не ограничивается анализом всеобще-рациональных компонентов целеполагающей Д., но выявляет значение ценностных установок и ориентаций, мотивов Д., ожиданий, притязаний и т.д. В результате произошло существенное расширение исходного принципа в этих науках.

  Марксистская философия в своей трактовке Д. преодолела ограниченность узко рационалистического и идеалистического понимания Д. Марксизм исходит из целостного понимания Д. как предметной, как органического единства чувственно-практических и теоретических форм Д. Эта целостность синтезируется в марксистском понятии практики, включающем многообразные формы человеческой активности и ставящем во главу угла труд как высшую форму Д. Марксистская концепция деятельной сущности человека стала исходной методологической базой для ряда социальных наук. На ней выросли марксова теория стоимости, трудовая теория антропогенеза Ф. Энгельса, марксистская педагогика и др.

  Лит.: Маркс К., Тезисы о Фейербахе, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 3; Какабадзе З. М., Проблема «экзистенциального кризиса» и трансцендентальная феноменология Э. Гуссерля, Тб., 1966; Трубников Н. Н., О категориях «цель», «средство», «результат», М., 1968; Батищев Г. С., Деятельностная сущность человека, как философский принцип, в кн.: Проблема человека в современной философии, М., 1969; Гайденко П. П., Трагедия эстетизма, М., 1970.