Большая Советская Энциклопедия (ГЕ) - Большая Советская Энциклопедия "БСЭ" - Страница 230

  Крупнейшим представителем немецкой марксистской историографии последней трети 19 — начала 20 вв. был Ф. Меринг, внёсший серьёзный вклад в разоблачение пруссофильских монархических легенд юнкерско-буржуазной историографии, в изучение истории рабочего движения, жизни и деятельности Маркса и т. д. Исторические работы К. Каутского и Г. Кунова этого времени, написанные в целом с марксистских позиций, давали освещение истории домарксистского социализма, разоблачали легенды о решающей роли крупной буржуазии в разрушении феодализма во Франции и т. д. Однако возраставшее влияние оппортунизма в германской социал-демократии постепенно всё более сказывалось и на исторических концепциях (ревизионистские концепции германского рабочего движения, принижение роли революционного марксизма и превознесение реформизма в работах Э. Бернштейна и др.).

  В период Веймарской республики (1919—33) часть германских историков (прежде всего Ф. Мейнеке) предпринимает попытку модифицировать старые традиционные идеи немецкой реакционной историографии (до1914) применительно к новым условиям (пропаганда союза Г. с Великобританией, подчёркнуто враждебное отношение к Советской России и др.). Воинствующие антилибералы (Г. Белов, Г. Риттер, Ф. Гартунг и др.) продолжали в исторических трудах курс на оправдание германского империализма, объявляли революционное движение, особенно немецкий пролетариат, ответственным за поражение Г. в войне (легенда об «ударе кинжалом в спину»), продолжали насаждать культ Фридриха II, Бисмарка. Германские историки Г. Онкен, Э. Бранденбург и др. в своих работах стремились снять с Г. ответственность за войну. Эту же цель преследовала тенденциозная публикация дипломатических документов 1871—1914 (40 тт.). В области методологии истории усилилась борьба против идеи исторической закономерности в истории, влияние иррационализма. На часть историков большое влияние оказывала социология М. Вебера. Леволиберальное и демократические течения были представлены небольшой группой историков (Г. Майер, Ф. Валентин и др.). В социал-демократической историографии (Каутский, Кунов, П. Кампфмайер) усилилась пропаганда реформизма в освещении истории германского рабочего движения. В период фашистской диктатуры (1933—45) реакционные традиции юнкерской и буржуазной историографии были поставлены на службу фашистской идеологии. Марксистская историческая мысль (работы В. Ульбрихта и др. деятелей КПГ) основное внимание уделяла истории германского рабочего движения, истории КПГ, раскрытию сущности фашизма и демократическим тенденциям германской истории.

  А. И. Данилов, В. Л. Гавриличев.

  Экономическая наука. На экономическую науку в Г. существенное влияние оказали особенности её историко-экономического развития (длительная раздробленность, отставание в капиталистическом развитии от передовых западно-европейских стран, объединение «сверху» и быстрый экономический подъём с 70-х гг. 19 в., характер германского империализма и др.). В 17—18 вв. в Г. получила развитие камералистика (И. И. Бехер, В. фон Шрёдер, П. В. фон Геринг, И. Г. фон Юсти, И. фон Зонненфельс), тесно связанная с экономическими запросами немецких абсолютистских государств и так и не поднявшаяся до теоретического уровня, достигнутого английским меркантилизмом. Учение физиократов имело в Г. во 2-й половине 18 в. немногих последователей (И. А. Шлетвейн, Я. Мовильон). Наиболее ярким представителем немецкого реакционного романтизма в экономической науке и государствоведении начала 19 в. был А. Мюллер, защищавший сословно-корпоративный строй и др. феодальные пережитки в Г. и выступавший противником даже умеренных буржуазных Реформ.

  Буржуазная политэкономия развивалась в Г. как вульгарная политическая экономия. В 1-й половине 19 в. большое влияние на развитие буржуазной экономической мысли в Г. оказал Ф. Лист, который противопоставил классической буржуазной политэкономии и её идее свободы торговли т. н. национальную экономию (с системой запретительного протекционизма и активным содействием государства развитию капиталистической промышленности); у Листа прогрессивные элементы экономической политики переплетались с вульгарно-экономическими теоретическими положениями. Теоретиком т. н. прусского пути развития капитализма в сельском хозяйстве был И. Г. Тюнен (1-я половина 19 в.), К. И. Родбертус-Ягецов разрабатывал вопросы пауперизма и торговых кризисов. В 40—50-х гг. 19 в. возникла т. н. старая историческая школа вульгарной политэкономии (В. Рошер, Б. Гильдебранд, К. Книс и др.), подменявшая анализ сущности экономических категорий их описанием и поверхностной классификацией, позднее — т. н. новая (молодая) историческая школа (Г. Шмоллер, Л. Брентано, К. Бюхер, А. Вагнер, Г. Кнапп и др.), выступавшая за социальные реформы и мирное врастание капитализма в социализм.

  Революционный переворот в политэкономии был совершен К. Марксом и Ф. Энгельсом, экономическое учение которых стало одной из главных составных частей марксизма-ленинизма (см. в ст. Маркс К., Марксизм-ленинизм, статьи об отдельных важнейших экономических трудах Маркса, например «Капитал»и др.).

  Среди немецких буржуазных экономистов преобладали идеи протекционизма, активного вмешательства государства в хозяйственную жизнь. Реакцией на быстрое распространение марксизма и рост рабочего движения было возникновение идей буржуазного экономического реформизма. Они широко пропагандировались представителями т. н. катедер-социализма; к нему принадлежали многие экономисты новой (молодой) исторической школы: Г. Шмоллер, Г. Шульце-Геверниц, позднее также В. Зомбарт, ставший одним из наиболее влиятельных буржуазных экономистов конца 19 — начала 20 вв. Значительная часть представителей немецкой национальной экономии стала маскировать буржуазные взгляды социалистической терминологией. Идеи т. н. «государственного социализма» пропагандировали как многие буржуазные экономисты (такие, как Родбертус-Ягецов, представители катедер-социализма), так и некоторые деятели оппортунистического направления в рабочем движении (Ф. Лассаль). Значительное место в экономической мысли Г. заняли с конца 19 в. взгляды реформистского, ревизионистского направления в социал-демократии, «синтезировавшего» с марксизмом многие положения буржуазной вульгарной политэкономии, вносившие «поправки» к марксизму, используя якобы «новые данные хозяйственного развития» (Э. Бернштейн и его последователи Э. Давид, Г. Фольмар и др., см. Бернштейнианство). Такие видные деятели германской социал-демократии, как Р. Гильфердинг, К. Каутский, внесли вклад в пропаганду экономического учения марксизма, в разработку ряда экономических проблем (анализ Каутским аграрного вопроса, Гильфердингом отдельных проблем финансового капитала и др.), однако позднее они выступили с ревизионистскими, антимарксистскими теориями по ряду вопросов (теории «ультраимпериализма», «организованного капитализма» и др.). Борьбу с ревизионистскими экономическими концепциями наиболее последовательно вела Р. Люксембург (хотя её экономические взгляды не были свободны от ошибочных положений).

  Попытки выдвинуть альтернативу марксистскому экономическому учению, дать истолкование новых явлений капитализма, вступившего в империалистическую стадию, нашли выражение в появлении после 1-й мировой войны 1914—18 социально-правового и социально-органического направлений буржуазной политэкономии (Р. Штаммлер, Р. Штольцман, К. Диль и др.); сильное влияние на развитие буржуазной экономической науки в Г. оказали идеи теоретика предельной полезности И. Шумпетера (см. Предельной полезности теория).

  В период господства фашизма в Г. не было создано экономической теории, которая удовлетворяла бы требованиям буржуазной экономической практики и одновременно полностью соответствовала бы фашистской пропаганде. Уровень буржуазной политэкономии в период фашистской диктатуры был низок. Даже широко распространявшиеся в то время кейнсианство и теория монополитической конкуренции оказали небольшое влияние на немецких экономистов, хотя и приветствовались некоторыми представителями монополистического капитала и государственными деятелями (Х. Шахт). Зарождавшееся в этот период неолиберальное направление (В. Ойкен, Ф. Бём, Л. Микш) влияния не имело, но сыграло большую роль позднее — в послевоенной Западной Германии.