Час Черной звезды - Малинин Евгений Николаевич - Страница 33

– Но я не сказал, какого рода будет эта слава! – немедленно ответил извержонок, а потом, фамильярно похлопав по плечу остолбеневшего изверга, добавил: – Так как?.. Я даю тебе монету и славлю тебя по всему Миру или ты не берешь с меня денег, а я забываю свою великолепную вису?

Еще целую минуту изверг с перекошенной физиономией пялился на Вотшу, не в силах вымолвить ни слова, а затем, круто развернувшись, вдруг заорал:

– А ну, быстро отчаливай!!! Да навались на весла, если не хотите плети попробовать!!!

– Мастер Твид! – раздалось с противоположного конца парома. – Ты же обещал подождать мою корову. Ее вот-вот пригонят!

– Сначала я высажу этого… Ёкуля из Норникса, а потом вернусь за твоей коровой! – проревел в ответ изверг. – Мне не хочется, чтобы он еще какую-нибудь мерзость про меня по Миру пустил.

Вотша улыбнулся и неторопливо двинулся к противоположному краю парома, чтобы сойти с него, как только он причалит на противоположной стороне.

То ли потому, что гребцы «не хотели плети попробовать», то ли река была не такая уж и широкая, но паром пересек ее всего за пару-тройку минут. Едва только передняя стенка парома коснулась причального настила, Вотша спрыгнул и, повернувшись к стоявшему невдалеке Твиду, крикнул:

– Мастер Твид, я вставлю тебя в свой флокк! Из тебя выйдет очень колоритный персонаж! А вису о жадном паромщике я уже забыл!

Паромщик демонстративно отвернулся, а Вотша с улыбкой во всю физиономию направился в городок.

Первые домики городка начинались практически на берегу реки. Правда, это были совсем крошечные домишки, с такими же крошечными огородиками на задах, отделенные друг от друга неким намеком на изгородь или просто цепочкой камней. Когда Вотша миновал несколько первых домиков, позади него раздался негромкий запыхавшийся голос:

– Эй, парень, подожди немного, я не могу тебя догнать!..

Извержонок оглянулся и увидел, что следом за ним поспешает опрятно одетый старик с золотой цепью на шее и толстой суковатой палкой в руке. Старик заметно прихрамывал, так что палка для него была не предметом роскоши, а первой необходимостью.

Вотша замедлил шаг, позволяя себя догнать, и, когда старик приблизился, спросил:

– Так зачем ты за мной гнался?

Однако старик вместо ответа задал свой вопрос:

– Ты сказал паромщику, что тебя зовут Ёкуль из Норникса?

– Да, сказал, – кивнул Вотша.

– Но ведь Ёкуль умер почти пятьдесят лет назад, и к тому же он был многоликий, – хитро прищурив глаз, проговорил старик.

Однако Вотша не смутился, он вскинул подбородок и, свысока взглянув на старика, ответил:

– Я знал наверняка, что этот… паромщик никогда не слышал о Ёкуле из Норникса, и хотел дать ему понять, насколько он темен!

– А сам-то ты откуда знаешь о Ёкуле? – неожиданно спросил старик. – Ты – изверг, не производящий впечатления приближенного к кому-либо из вожаков стай!..

Вотша резко остановился и посмотрел прямо в глаза старику:

– Ты сомневаешься, что я из Норникса?! Что меня послал в Мир сам Торин Ледник, вожак стаи северных лис?!

Слезящиеся глазки старика забегали, он чуть отстранился и забормотал:

– Нет… конечно… как можно сомневаться…

Вотша чуть ослабил напор и проговорил с некоторой даже мечтательностью:

– Я могу рассказать тебе, как прекрасна столица северных лис, город Норникс, как высока главная башня города, на которой в темные ночи и пасмурные дни зажигают огромный огонь, чтобы лодки могли найти дорогу домой, как суров и добр могучий Торин, как он умен и просвещен!..

И тут Вотша, откровенно усмехнувшись, добавил:

– Но зачем тебе все это, старик, ты же все равно никогда не увидишь славного Норникса, не встретишься с могучим Торином!

– Значит, ты – из стаи северных лис? – не то спросил, не то констатировал старик.

Вотша не стал отвечать на этот вопрос. Вместо этого он задал свой:

– А сам-то ты кто такой, старик?!

И снова старик не ответил на вопрос извержонка. Отступив на шаг, он огляделся, словно искал кого-то взглядом, и, не найдя, поинтересовался:

– А тебе приходилось читать свои стихи перед публикой?

– Конечно! – с некоторой гордостью в голосе ответил Вотша. – Как и любому другому сказителю!

– Тогда я прошу тебя прийти сегодня вечером, в час Волка, в таверну «Золотое яйцо». Я собираю там своих друзей и хочу, чтобы ты прочитал нам несколько… Как ты их назвал?.. Вис?.. Я правильно выразился?..

– Старик, – снова усмехнулся Вотша. – Во-первых, я не читаю свои стихи незнакомым людям без причин. Во-вторых, такое выступление будет тебе дорого стоить.

– Ну что ж, – с гордостью в тон ему ответил старик. – Меня зовут мастер Клапп. В Ярее меня знает каждый, и ты сможешь навести обо мне необходимые справки. Что касается дороговизны твоих выступлений, то… Я предлагаю тебе за то, что ты почитаешь этим вечером свои стихи… пять монет города Ласта, не считая отличного ужина! Устроит тебя такой расчет?!

Вотша наклонил голову набок, скептически осмотрел старика и проговорил:

– Мне кажется, ваша милость слишком много обещает.

– А чтобы подтвердить свои обещания, – ответил мастер Клапп, – предлагаю тебе прямо сейчас, в качестве задатка, принять вот это!

И он жестом фокусника выудил из воздуха небольшую монету.

Вотша взял монету и внимательно ее рассмотрел – это была монета вольного города Ласта. Извержонок поднял взгляд на своего неожиданного благодетеля и после короткой паузы кивнул:

– Час Волка, таверна «Золотое яйцо»… Я буду читать свои стихи для твоих друзей, мастер Клапп!

– Вот и хорошо! – радостно воскликнул старик. – А теперь не смею тебя задерживать… сказитель.

И старик поклонился.

Этот «сказитель» и поклон старика почему-то очень не понравились Вотше, однако он молча поклонился в ответ и, развернувшись, снова направился к центру города, где на площади должна была проходить ярмарка.

Но не прошел он и нескольких шагов, как его снова тронули за рукав, и, оглянувшись, Вотша увидел паренька чуть моложе себя, который, застенчиво улыбнувшись, спросил:

– Ёкуль, меня Житырь зовут. Ты ведь на ярмарку идешь, можно мне с тобой?..

– А тебе обязательно провожатый нужен? – возвращая улыбку, переспросил Вотша.

Парнишка еще больше смутился и несколько торопливо проговорил:

– Я слышал, как ты осадил Твида, паромщика!.. Здорово у тебя получилось. Он ведь и в самом деле дерет со всех вдвое больше установленного, а попробуй что скажи, на паром больше не попадешь! Я как только услышал твои стихи про него, сразу понял, что ты человек бывалый, дай, думаю, напрошусь в компанию… – Паренек заглянул Вотше в глаза и добавил уже полной скороговоркой: – Я бы раньше подошел, но ты был разговором занят.

Было в этой его скороговорке что-то трогательное, что-то располагающее.

– А сам-то ты местный? – поинтересовался Вотша.

– Да, наша деревня совсем недалеко от Ярея, меня мать сюда послала на ярмарку, посмотреть, нельзя ли ткани недорогой купить.

Вотша пожал плечами:

– Ну что ж, пойдем вместе. Я – человек не местный, может, что подскажешь мне, чтобы я в неудобное положение не попал.

Идти им пришлось недалеко, ориентируясь по отдаленному гулу, они вскоре вышли на городскую площадь, заставленную временными, кое-как сбитыми прилавками, на которых окрестное в основном население разложило свои нехитрые товары. Правда, ближе к центру площади обнаружилось несколько обменщиков из дальних стай – двое восточных медведей с воском и медом, двое северных тюленей с россыпью поделок из моржового зуба и низками просоленной рыбы. Рядом с ними пристроился изверг из стаи западных вепрей с хитрыми замками и другим скобяным товаром. Но когда Вотша двинулся в их сторону, Житырь остановил его:

– Не ходи туда, они не любят тех, кто не покупает, а просто глазеет… Побить могут!.. Или вообще убить!

– Убить? – удивленно переспросил Вотша. – За что?!

Житырь, в свою очередь, удивленно посмотрел на Вотшу.