Свиток благоволения - Тренейл Джон - Страница 20

– Нет. Потом тебя перевели в Оперативное техническое управление – компьютеры. И с тех пор ты там работаешь.

– Потрясающе! И все точно. А привычки? Увлечения?

– Ты любишь читать, но не переводить. У тебя способности к языкам. Много друзей женского пола. – Сэнгстер улыбнулся краешками глаз. – А когда я говорю «много», я имею в виду…

– Много! – хихикнул Прошин. – Ну, ладно. Мне было бы не по душе, если бы там пропустили эту деталь. Хорошо. А хотел бы ты прочесть досье КГБ на тебя?

Сэнгстер не верил своим ушам. Уже очутиться здесь, в недрах Первого главного управления в самой их штаб-квартире на Московской кольцевой дороге, было невероятным событием. А теперь ему еще и предлагают взглянуть на собственное досье…

– Конечно же, почему бы и нет?

– Ты улыбаешься. Почему ты всегда улыбаешься?

– Разве?

– Всегда. Правда, я знаю, почему ты улыбаешься в данный момент. Ты считаешь, что я тебя разыгрываю. Хорошо, позволь мне сказать тебе, Джин… Можно называть тебя Джин?

– Полагаю, да.

– Я распечатал твое досье из компьютера, а в КГБ об этом понятия не имеют. Я создавал эту программу, понимаешь. Я ее конструировал. Никто во всей системе не разбирается так в компьютерах, как я. Вот почему меня приняли сюда на работу, даже несмотря на то, что я – еврей. – Прошин торжествующе ткнул себя пальцем в грудь. – Потому что я – лучший, и они это знают. Им это не нравится, но это их трудности. – Он встал, отодвинул стул. – И я думаю, что ты отстал. В наше время быть евреем – не так уж плохо. Были произведены… – он вскинул голову, – определенные уступки.

Прошин подошел к стопке распечаток и выбрал одну.

– Вот оно.

В последовавшие за этим четверть часа тишину комнаты нарушали лишь звуки разрываемой Сэнгстером перфорации и шелест перелистываемых страниц. Наконец он швырнул кипу бумаг на стол и опустился на стул.

– Самым страшным была Камбоджа, – произнес он после длинной паузы.

– Да, я тоже так считаю. – Прошин выбил пепел из трубки, сохраняя сочувственное выражение лица. – Хотя… разве хуже, чем развод?

В усмешке Сэнгстера совсем не было веселья.

– Да, ты меня поймал. – Он потряс головой с видом человека, признающего свое поражение. – Правда, детей не было, и это облегчило тяжесть разрыва.

– Ты не хотел бы…

– Что я хотел бы, Костя, так это кой-какие данные от тебя.

– Да-да, прости, прости.

Сэнгстер помолчал с минуту, стараясь вновь овладеть собой. Чтение досье оказалось не из разряда удовольствий.

– Ты мне не доверяешь, – безнадежно констатировал Прошин.

– Я должен тебе верить.

– Но эта дама Палмер не верит.

– Она не работник, а руководитель.

– Так, значит, ты мне веришь!

– Послушай, Костя… – Сэнгстер вздохнул. – Веришь, не веришь… у нас есть работа, которую надо сделать. Меня послали сюда оценить, что имеется у вас. Так что давай поработаем немного, а?

– Хорошо. Вот что нам известно. – Прошин выждал, когда взгляд Сэнгстера встретится с его собственным. – Вот что я скажу тебе из того, что мы знаем. А уж потом настанет твоя очередь дать всему этому оценку.

– Договорились!

– Ты прекрасно знаешь, что в Плесецке, недалеко от Белого моря, находится наша техника слежения за спутниками.

– Да.

– Вся соответствующая информация поступает оттуда, из Плесецка. Около трех месяцев назад объем наших наблюдений за Китаем возрос в полтора раза. Так же, как и ваш. Это было вызвано нестабильной обстановкой в стране.

– Верно.

– Я могу дать более широкий обзор, чем я сделал это для тебя и Палмер там на даче. Один из наших спутников-шпионов пролетал над Харбином – это на крайнем северо-востоке Китая. Он засек реактивный самолет, принадлежавший одной фирме, известной под названием «Грузовые перевозки Серединной Империи». Фактически это филиал Управления гражданской авиации Китая, то есть китайской государственной авиакомпании.

– Дальше.

– Как выяснилось позже, это был рейс номер «Зед-джи-восемьсот семьдесят семь». Это был грузовой, как мы теперь думаем, рейс, и при первом пролете наш спутник зафиксировал полет объекта по прямой линии, как того и следовало ожидать. Но на следующем витке спутник обнаружил некоторые перемены.

– Какие именно?

– Рысканье по курсу. А на третьем витке, спустя примерно девяносто минут, – мы смогли вычислить это ретроспективно – он делал «горку». С какой стати гражданскому самолету в обычном полете заниматься такими вещами?

Сэнгстер не ответил.

– Далее. Я хочу показать тебе эту диаграмму. – Прошин полез в другой ящик стола и достал папку, из которой извлек цветную карту северо-восточного Китая. – Вот, смотри… желтая линия, на цифры не обращай внимания, эта линия показывает курс.

– Вижу.

– На третьем витке выясняется еще кое-что необычное: самолет был разогрет, радиоактивен. А эти фотографии…

Сэнгстер рассматривал снимки. Красное пятно могло свидетельствовать и о чем-то другом.

– Тебе надо знать и еще одну вещь. О нашем спутнике «АСАТ».

– Это спутник-убийца, что ли?

– Именно. Беда в том, что на его счет выдвинуты ложные обвинения.

– Ты меня поражаешь!

– Я так и думал. Смотри сюда. – Прошин поставил на стол оба локтя и стал делать руками круговые движения. – Вот это… моя правая рука… это тот самый «АСАТ». А моя левая рука – рейс номер «Зед-джи-восемьсот семьдесят семь», идет?

– Давай дальше.

Прошин передвигал кисти рук до тех пор, пока «самолет» не оказался точно под «спутником».

– Вообрази, что они продолжают двигаться по предопределенным траекториям, но мы временно остановим этот кадр. Над обоими аппаратами – он мотнул головой вверх – где-то возле лампы находится южно-азиатский спутник телесвязи, напичканный американскими шпионскими игрушками, о котором мы, естественно, знали.

– Ясное дело.

Прошин перемещал свою левую кисть под правой, пока вся рука не вытянулась до предела, то есть «самолет» вынырнул из-под «спутника».

– Ба-бах! – пояснил Прошин.

– Очень ловко, но… простите!

– Ты не сдаешься?

– Нет. По той причине, что – первое – мы засекли луч, радиоактивное излучение, и нет нужды искать что-либо за пределами «АСАТа». И второе – что куда более существенно: я здесь не для того, чтобы сдаваться, а для того, чтобы убедиться. И должен тебе сказать, что пара неудачных негативов да несколько линий на карте для меня не аргументы. Мне нужны факты. Факты – это то единственное, что необходимо в жизни.

– Мистер Гредгринд?

– Ты читаешь Диккенса?

– Естественно. Читал, когда был в Оксфорде. Но я не знал, что и ты его почитатель.

– Ты хочешь сказать, что этого нет в досье?

Прошин откинулся на стуле, лицо его посерьезнело.

– Нет. И это упущение. Вероятно, кому-то это показалось не заслуживающим внимания. Тем не менее, возвращаясь к более серьезным вещам, я изложил наше видение проблемы. Согласен, что доказать – это другое дело.

– И что же ты предлагаешь?

– Начать с наиболее легкого: выяснить как можно больше о рейсе «Зед-джи-восемьсот семьдесят семь».

– Правильно. И какой же первый ход?

– Нам надо проникнуть в служебный компьютер «Серединной Империи».

– Так в чем проблема? Подключаешь свой «Ферранти», раскалываешь несколько кодов, и дело сделано.

– Не совсем. Так у нас ничего не получится. Я уже пробовал. Та система настолько мощно защищена против взлома, что я начал склоняться к мнению: мы на правильном пути. Никто, да, никто не станет просто так защищать компьютерные данные гражданской авиакомпании.

– Тогда мы в тупике.

Прошин отрицательно мотнул головой.

– Это вы там оказались, Джин. Нам надо взломать компьютер, тебе и мне. Но прежде всего нам нужен кто-то третий, кто дал бы ключи к внутренним кодам, кто смог бы допустить к управляющим файлам.

Сэнгстер задумался.

– Какой-нибудь китайский служащий.

– Совершенно верно. Я полагаю, ты умеешь разговаривать с китайскими чиновниками? К счастью, я тоже могу говорить на нескольких диалектах. В Третьем отделе проделали для меня кое-какую исследовательскую работу. Они обнаружили великолепную возможность. Так что нам с тобой пора собираться в дорогу.