Свиток благоволения - Тренейл Джон - Страница 10

– Так что, вы сами видите, мистер Сэнгстер, – уныло заметил опять вклинившийся в разговор Купер, – это дело рук русских.

– Минуточку, – Сэнгстер сунул руки в карманы и принялся расхаживать взад-вперед. – Вы уже второй раз обвиняете в этом русских. Но отношения между НАТО и советским блоком никогда не были такими хорошими, как сейчас. Гласность, открытость – так вроде бы говорят эти парни? Разрядка.

– Разрядка и гласность – фальшивки. Отдел боевых игр Пентагона придерживается сценария РУП, и мы не можем…

– Что такое РУП? – перебил его Вильсон.

– Это состояние развития усиливающегося противостояния.

Сэнгстер скрыл улыбку.

– Ну, мистер Купер, очень уж мрачный диагноз вы поставили! И я должен заметить, оценка состояния дел, которой придерживается на сегодняшний день мое руководство, не совпадает с тем, что вы сказали.

– А кто еще это мог быть?

– Некоторые европейские страны далеко продвинулись в этой области. У них есть ресурсы и желание. И почему вы упускаете из виду Китай? У них очень солидная программа космических исследований. Они запускают на орбиту геосинхронные спутники, насколько я помню, а их ракета «Великий поход-три» считается одним из лучших носителей в мире.

– Это же просто смешно.

– Разве? – холодно перебил его Вильсон. – Все лучшие работы за последние два года в области сверхпроводимости были выполнены в Китае. Это значит, что они близки к решению одной из главных проблем. – Он замолчал и опустил взгляд на свои руки, понимая, что его следующие слова могут прозвучать оскорбительно. – Как много китайцев работают над проектом СИПАПУ?

Наступило долгое молчание.

– Что вы имеете в виду? – спросил наконец Купер.

– Я хочу сказать, что за последние двадцать лет из Китая уехали многие по тем или иным причинам. Некоторые из них осели здесь и стали работать на Дядю Сэма. – Вильсон искоса взглянул на Вань Таха, уставившегося в пол. – Может быть, кое-кто из них работает на него неполный рабочий день. Слава Богу, не каждый, кто получает у нас зарплату, должен быть чистокровным янки.

– Но ведь и на нас работают некоторые русские осведомители.

– Да, но в проектах, подобных СИПАПУ, у нас нет своих людей.

Наступившая тишина смутила Сэнгстера. Он был уверен в докторе Вань Тахе, оскорбленном, но бессильном, стоявшем в нескольких метрах поодаль. Значит, этот ученый не вьетнамец. Ему захотелось сказать, что здесь нет ничего личного, что его никто не подозревает, что среди присутствующих нет расистов…

– Кстати, мой прадед был китайцем, – сказал Вильсон, выдавив короткий смешок.

Сэнгстер посмотрел на часы и забеспокоился.

– Хорошо, я думаю, что за сегодняшний день я узнал много нового. Спасибо, профессор… джентльмены… Майор, я вам больше не нужен? Мне уже пора на вертолет…

Гард повел Сэнгстера к выходу, когда Вань Тах окликнул его через комнату – высокий голос вибрировал от напряжения:

– Мистер Сэнгстер!

Сэнгстер нехотя обернулся с той же приятной улыбкой.

– Зачем вы сюда приехали? Чего вы от нас хотите?

Сэнгстер сжал кулак и несильно ударил им по косяку двери. Но его приятная улыбка была единственным ответом, который он мог предложить спросившему.

Глава 3

Том Юнг вошел в маленькую комнату, все стены которой, от пола до потолка, занимали депозитные сейфы. Он прошел к дальней стене, вставил три ключа в замочные скважины разных боксов и повернул их по очереди. Край стены ушел вглубь, открыв за собой просто обставленный зал заседаний. Там находилось двадцать человек, и все они разом повернулись к председателю Совета директоров и управляющему «Тихоокеанской и Кантонской банковской корпорации». Том посмотрел на «мальчика» – так называли всех сотрудников службы безопасности Корпорации, вне зависимости от их возраста и должности, – оставшегося стоять в коридоре и подал знак, что тот может быть свободен. Мальчик закрыл дверь своим ключом и остался в коридоре, повернувшись к стене спиной. Он пошевелил рукой, чтобы убедиться, что его короткоствольная увесистая «беретта» калибра 9 мм уютно лежит в кобуре у него под мышкой, и принялся ждать.

Зал заседаний находился на самом нижнем этаже подземных хранилищ и подвалов Корпорации – подконтрольная территория Тома Юнга, что было сразу видно по тому, как пожилой человек по-хозяйски прошел к торцу стола и уселся на председательское место. Он на все сто процентов выглядел председателем. Высокий, прямой и загорелый, он всегда казался олицетворением здоровья, хотя ему уже перевалило за семьдесят; с возрастом он несколько усох, но слабее не стал. Стиль его поведения был резким и лишенным чувства юмора. Главу Корпорации отличало длинное, узкое лицо, сужавшееся к вздернутому подбородку, от которого по впалым щекам пролегли глубокие морщины. Было очевидно, что ему ничего не стоит утвердить свое главенство в этой комнате, полной людей, каждый из которых сам привык пользоваться неограниченной властью в своих владениях.

– Все надежно? – резко спросил Том.

Собравшиеся кивнули, кое-кто пробормотал слова подтверждения. За последние два года привычка к конфиденциальности стала второй натурой каждого. Они собирались в этой комнате не слишком регулярно, но не реже одного раза в месяц. Любого из них сопровождал «опекун», в чьи обязанности входило следить, чтобы за хозяином не увязался «хвост». Эти властные люди безропотно, даже охотно выполняли все нелепые правила предосторожности: ведь если бы сам факт их встреч выплыл наружу, не осталось бы ни малейших шансов на успех задуманного ими предприятия.

Именно по этой причине каждый из собравшихся здесь всегда готов был представить как минимум одного свидетеля, готового поклясться, что во время этой встречи подозреваемый находился где-то в другом месте. Каждый из них, поднимаясь к вершинам власти, обзаводился всецело преданными ему людьми (не говоря уже о долгах личного характера).

Они представляли самые богатые и влиятельные торговые дома Гонконга. Вдобавок сумма их личных состояний была равна примерно трети всех личных состояний Гонконга. Где-то в течение ближайших нескольких недель они собирались навсегда покинуть эти края. И в их общие намерения входило покинуть Гонконг со своими деньгами.

– Тогда я объявляю эту встречу Клуба двадцати открытой. Стенограмма ведется как обычно. – Таким было представление Тома Юнга о шутках.

Никто никогда не делал никаких заметок; риск был слишком велик. Двое рассмеялись: Рамзес Вонг, один из четырех китайцев, состоявших в Клубе, и Гарри Лонгмэн, гонконгский король недвижимости. Том бросил косой взгляд на человека, сидевшего сразу слева от него, – Саймон Юнг, его сын, один из тех, кто не смеялся. Он сидел, глядя прямо перед собой, рот его был слегка приоткрыт, а на лице застыло выражение непередаваемой грусти. Том опустил глаза.

– Мэт… включи экран, пожалуйста.

Из-за дальнего конца стола поднялся высокий молодой человек лет двадцати пяти. Он прошел к телеэкрану, подсоединенному к видеоаппаратуре, и включил его. Пока он настраивал контрастность, изображение вздрогнуло, и одна из цифр на экране изменилась.

– Американский доллар упал на три пункта по отношению к фунту стерлингов, – пробормотал Мэт, возвращаясь на место.

– А немецкая марка? – спросил Гранвиль Петерсон. Он был одним из банкиров, входящих в Клуб, и данные сведения много значили для этого человека, смысл жизни которого заключался в делании денег.

– Без изменений. – Мэт посмотрел через стол на Тома Юнга, приходившегося ему дедом, и подумал, сколько денег принесет этот скачок на три пункта управляющему самым крупным банком Гонконга.

– Итак, джентльмены. Простите за короткое замечание, но все вы знаете, в чем дело. Сегодня в полдень Рейтер сделало первое официальное сообщение, что лидер Китая при смерти. Рак легких и эмфизема. Председатель был единственным человеком, который держал страну. Когда он умрет, Гонконг рухнет. Кто-нибудь не согласен со мной? – Короткая пауза была лишь данью приличиям. – Очень хорошо. Благо в движении. Мы покидаем Гонконг в течение нескольких следующих дней. Я хочу…