Жемчужная маска - Мей Дебора - Страница 8

Сильным ударом для нее было прощание с Дороти и ее мужем. Все эти годы они жили одной маленькой семьей, и расставание оказалось весьма тяжелым и для Риты, и для слуг, но поскольку оплачивать их службу девушка была не в состоянии, им пришлось искать себе новое место. По счастью, они были известны как честные исполнительные работники, поэтому им не составило труда найти новых хозяев. Это избавило, по крайней мере, Риту от беспокойства об их судьбе.

Девушка попыталась начать автомобильный бизнес, но, как и предсказывал Уильям, люди не спешили становиться ее клиентами, и все ее предложения оставались без внимания. В рекламных целях Рита решилась на крайнюю меру. Она проехалась на автомобиле по городу, нарядившись в сшитый специально для такого случая деловой костюм, темные очки и дедушкину кепку. Но затея закончилась плачевно. Горожане очень недовольно воспринимали автомобиль, когда на нем ездил Теодор Лоумер, но когда за руль села его внучка, их негодованию не было предела. Нахальные мальчишки громко свистели и бросали ей вслед камни, прохожие испуганно косились, а некоторые насмешливо улюлюкали. В конце концов, машина так испугала чью-то лошадь, что та шарахнулась в сторону и опрокинула экипаж, который везла. В общем, пришлось загнать машину в гараж и закрыть ее там до лучших времен.

Девушка попыталась устроиться в модное ателье, но миссис Марнинг незадолго до этого уже взяла новую швею и в услугах Риты не нуждалась. Единственное, чем можно было заняться в этой ситуации – это найти в Норридже владельца магазина, который позволил бы ей подгонять одежду для клиентов. Майкл хотел помочь в этом, но она не имела опыта в шитье мужской одежды. О том, чтобы принимать заказы, речи пока идти не могло, поскольку очень скоро дом будет отдан новому владельцу, и ей предстоит подумать о крыше над головой.

Похоже, Уильям был прав, когда предсказывал Рите, что ей придется обратиться к нему за помощью. У нее и впрямь нет другого выхода. Гордость удерживала ее от этого шага, но вскоре у нее не останется денег и жилья…

Рита уже надела накидку и шляпу, когда послышался стук в дверь. Открыв ее, она увидела стоящего на крыльце Мэдокса. И, разумется, сердце мгновенно заколотилось, как сумасшедшее.

– Я, кажется, не вовремя. Ты куда-то собралась?

– Хочу найти работу и крышу над головой.

– Есть интересные предложения? Надеюсь, то, что ты намереваешься делать, отвечает правилам приличия?

– Разумеется, это не менее прилично, чем связь замужней женщины с подчиненным своего мужа. Наверно, даже в домах под красным фонарем существуют свои понятия о приличиях, – не удержалась от сарказма девушка, злясь на себя за ненужную радость от того, что Уильям сам пришел к ней.

– Полагаю, ты не собираешься в публичный дом? – в легком отупении спросил Мэдокс. – Я бы не советовал, – помолчав, он внимательно посмотрел на нее и нарочито небрежно прислонился к стене.

Рита мгновенно покраснела до самой шеи.

– Ты прекрасно знаешь, что у меня нет намерения заниматься подобными вещами! – вспылила она. – Это весьма глупая шутка. Зачем ты пришел сюда? Что тебе нужно?

Мэдокс широко улыбнулся:

– Я хотел узнать, как идут твои дела, – ответил он, пытаясь поймать ее взгляд. – Должен с прискорбием признать, что ты не выглядишь преуспевающей.

Рита подбоченилась.

– Я найду работу в любой момент, как только захочу.

– Этот дом будет занят новым владельцем к концу этого месяца. Ты, наверное, знаешь об этом?

– Да, – согласилась она неохотно.

Уильям ожидал, что девушка будет раздавлена смертью деда и свалившимися на нее проблемами. Были все основания думать, что она очень скоро обратится к нему за помощью. Но она не пришла. Эта гордячка вообще не обращалась ни к кому, ни с какими просьбами. Даже к своему другу Норрису. Независимость осиротевшей девушки по-настоящему удивила Уильяма. Опыт прошедших лет научил его цинично относиться к человеческой натуре.

Мэдокс хорошо помнил тот день, когда исчезли его первые иллюзии. Их небольшой отряд случайно оказался там, где людей женщин и детей – как скот, сгоняли в концентрационные лагеря. При виде мук этих несчастных пришли в ужас и негодование многие его спутники. Большинство пленников умирало в лагерях от голода и эпидемий, и это нельзя было оправдать ничем. Хотя находились те, кто уверял, что подобная жестокость – вынужденная мера, якобы для того, чтобы бороться с партизанским движением отчаянных, неукротимых буров. Но ведь на глазах у всех погибали люди обычные люди, вся вина которых была лишь в том, что они защищали свою землю, где жили несколько поколений их предков.

Но еще страшней был ужас от гибели корабля, затонувшего неподалеку от мыса Доброй Надежды. Какое злорадство судьбы можно увидеть в этом милом названии! Джон, его младший брат, был на борту этого корабля. Джон всегда старался во всем ему подражать и потому не мог оставаться дома, когда старшие братья отправились с экспедицией в далекую Африку.

Два его брата утонули. Один – в водах Оранжевой реки, второй – возле мыса Доброй Надежды. Они не успели ничего сделать в этой жизни, и в этом прямая вина их старшего брата, поделившегося с ними своими мечтами о дальних странах, полных сказочных богатств. Когда Уильям вернулся домой после тяжелого ранения, отец не пожелал даже обрадоваться тому, что он остался жив.

Уильям до сих пор по ночам слышит плач матери, видит горестное выражение лица своей младшей сестры и чувствует полный ненависти взгляд отца. Чарльз Мэдокс запретил старшему сыну возвращаться Кембридж, в его родной дом. Когда же матушка попыталась высказаться в защиту Уильяма, то грозный окрик отца велел ей забыть о том, что у нее когда-то был этот сын. Отец заявил, что именно алчность Уильяма погубила его братьев…

Вот так он потерял все, что любил. В том числе и Лилиану, ставшую женой банкира. Одна только Рита приходила его навещать в госпитале. Она всегда смотрела на него широко распахнутыми восхищенными глазами, и, пожалуй, именно трогательная влюбленность этой малышки и ее ненавязчивое присутствие заставили его вернуться к жизни. Но он никогда не говорил ей об этом.

– Почему ты так смотришь? – спросила Рита.

– А как я смотрю?

– Так, словно у тебя не осталось никаких надежд. – Сказала она тоном провидицы.

Уильям засмеялся, но в его смехе чувствовалось что-то тоскливо-грустное.

– Что ты имеешь в виду? – язвительно усмехнулся он.

– Не знаю, это трудно объяснить… В общем, я сожалею о том, что говорила тебе о Лилиане. Я знаю, что тебе очень тяжело. Ведь ты не в силах… освободиться от своих чувств к ней.

Он отшатнулся, словно от удара.

– Ты видишь слишком много.

– Что делать… Теперь у меня достаточно времени для раздумий… – ответила она с печальной усмешкой.

– Тебе очень одиноко…

Девушка вздохнула.

– Иногда… – она окинула печальным взглядом пустую комнату. – Как ты думаешь… Новым владельцам, возможно, понадобится кто-нибудь, чтобы вести хозяйство?

– Нет, у них есть собственные слуги. А что бы ты могла делать?

– Все, что умею – готовить, убирать, шить. И возиться с автомобилем, конечно, – добавила она, слегка улыбнувшись.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Работу с автомобилями вряд ли можно считать полезной. Их так мало вокруг.

– Наступит день, когда их будет много.

– Без сомнения. Но сейчас это вряд ли тебе поможет.

Она удрученно вздохнула.

– Почему женщина должна бороться за право получить работу?

Уильям припомнил, как Лилиана не раз томно говорила ему, что умеет быть лишь любимой женщиной. Почему она вышла замуж за Бронстона? Сейчас она уверяет, что совершила ошибку, и очень сожалеет о своем необдуманном поступке. Но теперь поздно. Слишком поздно! Больнее всего думать о том, что он сам влез в ловушку, согласившись работать в банке ее мужа. Но довольно об этом.

Мэдокс осмотрелся. Мебели в доме почти не осталось. Она была распродана, чтобы оплатить счета.