Жемчужная маска - Мей Дебора - Страница 2

Теодор безумно любил свою игрушку, отнимающую почти все его деньги и свободное время. Неделю назад он заказал новые запчасти для автомобиля в Норридже и был так нетерпелив, что внучке пришлось взять извозчика и самой отправиться в автосалон. Но дождь поломал все ее планы.

Возле Риты, с трудом бредущей по залитой дождем улице, неожиданно возник роскошный экипаж. Он с шумом проехал по огромной луже, забрызгав мерзкой грязью платье и без того мокрой девушки. Рита издала стон, в отчаянии глядя на окончательно испорченную одежду.

Экипаж внезапно остановился, дверца его приоткрылась, и девушку позвал хорошо знакомый мужской голос:

– Ради Бога! Забирайся в карету быстрее, пока ты не промокла еще больше, глупое дитя!

– Спасибо, мистер Мэдокс!

Девушка поспешно сложила зонтик и хотела изящно впорхнуть в его роскошный экипаж, но неосторожно зацепилась мыском туфли за влажные оборки тяжелой от дождя юбки и неуклюже плюхнулась на сиденье. Уильям Мэдокс, одетый в изысканный темный костюм, поморщился и слегка отодвинулся, давая девушке место, затем дал знак кучеру ехать дальше. Рита смущенно отвернулась от своего «спасителя», злясь на себя из-за того, что встреча с этим человеком заставила ее сердце учащенно забиться.

Этот мужчина, считавшийся образцом настоящего джентльмена, был привередлив и холоден в обращений с женщинами. Впрочем, с Ритой он обычно не был высокомерен. Уильям все еще относился к ней как к милому ребенку – порой дразнил, порой воспитывал, а чаще проявлял к ней добродушную снисходительность. Еще два года назад это не волновало ее так сильно, как сейчас.

Она хорошо помнила то время, когда этот элегантный, холеный мужчина лежал пластом на больничной койке в военном госпитале. Мэдокс находился тогда в ужасном состоянии, и Рита впервые ощутила странное чувство – сочувствие и восхищение раненым воином. Вернувшийся с войны, награжденный за храбрость медалью и брошенный невестой, Уильям стал для нее воплощением настоящего героя. Его почему-то не навещали родственники, и Рита решила остаться в госпитале, чтобы ухаживать за раненым страдальцем. Но дедушка даже думать ей об этом запретил, поскольку молоденькие сестры милосердия оказывали Уильяму более чем повышенное внимание.

После выздоровления Мэдокс часто навещал маленькое семейство Лоумеров, и каждый раз при его появлении Риту охватывало томительное волнение. Детская влюбленность давно уже переросла в более сильное чувство к этому мужчине, но девушке казалась невыносимой мысль о том, что, догадавшись о ее чувствах, Уильям станет относиться к ней с холодным презрением, и очень боялась выдать себя неосторожным взглядом или глупым поступком. Но до чего же трудно сдерживать себя и прятать влюбленный взгляд за маской деловитости, в то время как ноет от нестерпимой боли взбудораженное сердце. Да и как можно сопротивляться обаянию и невероятно притягательной мужской красоте этого человека? Ведь он статен, как аристократ, атлетически сложен, как бравый военный, хорош собой, словно ожившая греческая статуя, и умен, словно профессор университета!

До войны Мэдокс успел окончить Кембриджский университет, но вместо того чтобы заняться наукой, почему-то отправился в Африку и оказался в самом эпицентре англо-бурской войны. Рита считала, что для этого у него должны были быть очень веские причины, ведь дедушка Теодор никогда не упрекал Уильяма за его участие в этой кампании, хотя обычно высказывал весьма резкие мысли в адрес правительства, отправившего в Африку для завоевания богатых месторождений золота и алмазов огромную армию.

Получив ранение в одном из боев, Уильям вернулся в родные края, и после выздоровления сумел за невероятно короткий срок сделать карьеру в Норридже – стал управляющим самого крупного банка. На пороге своего тридцатилетия мистер Мэдокс оказался завидным женихом окрестных барышень, но одновременно с этим приобрел и определенное количество недоброжелателей. Возможно, именно благодаря их злопыхательству появился слух о связи Уильяма с красавицей Лилианой – молодой женой банкира Бронстона.

От неожиданного спутника исходил восхитительный аромат французского одеколона, заставлявший сердце Риты биться еще сильнее, чем обычно. Стараясь не задеть Мэдокса, девушка осторожно расправила свои мокрые юбки и стряхнула налипшую грязь. Туфли тоже изрядно пострадали от дождя, и придется потратить немало времени, чтобы привести их в божеский вид.

– Ты выглядишь не очень-то опрятно… О, боже, Рита! Почему ты всегда притягиваешь к себе грязь! – брезгливо высказал свое неодобрение этот холеный господин, впрочем, тут же милостиво добавил, слегка сощурив серые глаза: – Сначала мы заедем в банк, а затем я скажу кучеру, чтобы он доставил тебя домой.

Девушка покраснела, но гордо вздернула подбородок:

– Если бы вы шли под дождем в длинных юбках, то вряд ли выглядели лучше.

Уильям снисходительно усмехнулся:

– Бог миловал. Но разве при каждой нашей встрече идет дождь? К тому же, помнится, твои юбки чаще всего страдают от машинной смазки.

– Наша с дедушкой машина требует ухода. Поршни не смогут работать хорошо, если их не обработать маслом, – смущенно объяснила Рита.

– Я уже не раз говорил и тебе, и твоему дедушке, что работа в гараже – не женская работа.

– Это еще почему? – тут же ощетинилась девушка.

Мэдокс пожал плечами:

– Дедушка должен был объяснить тебе, что это неприлично. Тебе, если не ошибаюсь, около двадцати лет. Пора бы уже иметь представление о том, как следует вести себя приличной девушке.

– Как миссис Бронстон, например?

Его лицо осталось невозмутимым.

– Разумеется. Манеры этой леди могут служить образцом для подражания.

– Я уверена, что мистер Бронстон безумно гордится своей женой, – охотно согласилась Рита и сделала вид, что изучает свои руки в мокрых перчатках. – И так же безумно… ревнует ее.

Уильям резко повернулся к девушке:

– Я не люблю, когда разносят сплетни, – сказал он на этот раз весьма сурово. – Надеюсь, мисс автомеханик не собирается читать мне нотации?

Рита хмуро насупилась.

– Вы полагаете, что ваши отношения с миссис Бронстон – плод моих фантазий? Похоже, вы не боитесь стать объектом злых сплетен. Впрочем… кто я такая, чтобы вмешиваться, если вы осознанно рискуете своим положением и добрым именем в обществе?

– Что еще за сплетни? – голос Уильяма стал еще более холодным.

– Наверное, молодой девушке не очень прилично говорить о таких вещах с посторонним мужчиной, – одарила Рита собеседника язвительной улыбкой. – О… кажется, мне лучше выйти из экипажа. У меня нет ни малейшего желания быть задушенной вами, если я позволю себе передать все то, о чем болтают даже в домах маленького Грейслоу, не говоря уже о Норридже.

Мэдокс сохранял полнейшее спокойствие. Разве он мог позволить себе потерять самообладание, особенно перед этой взбалмошной девчонкой?

– Я не давал никаких поводов для сплетен, – небрежно бросил он.

– Значит, вы не считаете ужин наедине с замужней женщиной предосудительным?

На этот раз, похоже, Мэдокс не сразу нашелся, что ответить. Видимо, он не ожидал услышать подробности недавнего свидания из уст Риты.

– Что за глупости ты болтаешь? Я был приглашен на семейный ужин в дом сестры миссис Бронстон. Наши семьи давно дружат, так что здесь нет ничего неприличного.

– Муж миссис Прайс в тот вечер был в отъезде, а сама она удалилась к себе, оставив свою сестру в обществе присутствующего здесь молодого господина. Слуги с удовольствием пересказали подробности этого вечера прислуге из других домов, – холодно пояснила Рита. – Так что эта история – не банальная сплетня. Будет забавно, если мистер Бронстон еще не знает об этом пикантном происшествии.

Мэдокс тяжело вздохнул. Надо признать, что он был действительно слишком неосторожен. Но как можно противиться безумному желанию остаться наедине с чужой женой? Точнее, своей бывшей невестой.

Миссис Бронстон, очаровательная голубоглазая блондинка с безупречной фигурой, получила хорошее воспитание и принадлежала к знатной, хотя и обедневшей фамилии. Уильям и Лилиана были знакомы с детства и твердо решили пожениться, но жестокая судьба распорядилась иначе.