Женщины Флетчера - Миллер Линда Лаел - Страница 84

– Нет,– хрипло прошептал он.– Нет.

– Я не могу поверить, что ты позволить Гриффину избежать наказания за это!

Внезапно язык Джонаса вышел из-под контроля разума: он лепетал что-то о Гриффине, об отце Рэйчел, – Эзре Маккинноне. Джонас впал в странное состояние, утратив способность понимать собственные слова – казалось, они доносились до него сквозь закрытую дверь.

Но глаза Афины расширились, и она начала пятиться от него, выставив перед собой руки, тряся головой, вновь и вновь бормоча его имя.

Медленно, спокойно Джонас направился к ней.

Джон О'Рили прибыл на пароходе «Стэйтхуд» около полудня и привез с собой весь хинин, какой сумел достать во все еще погруженном в хаос Сиэтле. Вместе с Гриффином. Флетчером они боролись с не сдававшей позиции эпидемией, изредка переговариваясь и избегая смотреть друг другу в глаза. Гриффин полагал, что Джону, как и ему самому, не хочется видеть отраженную в глазах другого врача безнадежность ситуации.

В тот вечер наступило временное затишье, и они направились в пустую столовую палаточного городка, где не было видно никого, кроме Чанга, и налили себе по кружке несвежего, горького кофе. Даже когда они сели друг напротив друга, в полумраке сырого шатра, Джон по-прежнему старался не смотреть Гриффину прямо в лицо.

– В чем дело? – после долгого, невыносимого молчания спросил Гриффин.

Наконец Джон О'Рили поднял на него усталые голубые глаза:

– Гриффин, сегодня утром умер Дуглас Фразьер.

– О Боже...– Гриффин опустил голову, притворяясь, будто весьма заинтересовался содержимым своей кружки.

Голос Джона прозвучал грубовато-ласково:

– Гриффин, это был не человек, а чудовище. Он торговал женщинами и еще Бог знает чем.

Гриффин сглотнул слюну:

– Он все же был человеком, Джон. И вот теперь он умер. Казалось, после этих слов говорить было не о чем.

В оцепенении Гриффин допил омерзительный кофе просто потому, что это давало ему возможность двигаться, хоть что-то делать.

Подсознательно он весь день ждал появления начальника полиции Провиденса и мало удивился, когда Генри перехватил его у самого выхода из столовой. Рядом находился и судья Шеридан, и оба они были вооружены. Серебристые никелированные дула пистолетов блестели в свете факелов из сосновой смолы, горевших по обе стороны входа в шатер.

Гриффин остановился, и то, что они явились за врачом, нелегально сделавшим аборт, с таким количеством оружия, мрачно позабавило его. «Значит, я настолько опасен», – подумал он.

Усы Генри трепетали, в точности как и в то воскресенье в церкви, когда Гриффин предложил ему бросить булыжник в Филда Холлистера.

– Давайте только без шума, док, – дрожащим голосом проговорил представитель власти.

Гриффин позволил себе бросить красноречивый взгляд на пистолет в его руке:

– Я понял.

Джон О'Рили, который поначалу онемел, очевидно, поражен этой демонстрацией силы закона в Провиденсе, наконец снова обрел голос. Он, однако, адресовал свои слова не Генри, а судье:

– Эдвард, из-за чего все это?

Генри и судья обменялись оторопелыми взглядами, потом последний пробормотал:

– Мы не хотели, чтобы эта новость дошла до вас таким образом, Джон. Однако теперь мы ничего не можем поделать – правосудие должно свершиться.

Гриффину слово «правосудие» показалось крайне забавным и он расхохотался.

– Это не правосудие, господин судья, и вам отлично это известно,– сказал он.– Афина сочинила эту историю, чтобы отомстить за свою уязвленную гордость.

Лицо Шеридана осталось холодным, но его глаза сверкнули негодованием.

– Афина Бордо мертва, – отрезал он. – И никто не знает об этом лучше, чем вы, Флетчер.

Джон охнул и схватился за сердце:

– Нет...

Гриффин, находившийся в состоянии оцепенения, не смог даже шелохнуться, чтобы помочь другу.

– О чем вы, черт возьми, говорите? – рявкнул он, не отводя глаз от лица Шеридана.

– По утверждению гробовщика, это случилось часа два назад,– осмелев, вставил Генри.– Ты убил ее, Гриффин, и в моем городе убийство тебе не сойдет с рук!

Гриффин уже был в состоянии пошевелиться; он в тревоге отвернулся от Шеридана и начальника полиции и взглянул на Джона. Выражение глаз друга пронзило его, точно кусок раскаленного железа.

– Ты сказал, что убьешь ее,– сломленно прошептал старик. – В тот день, в моем кабинете, ты сказал, что убьешь ее собственными руками...

– Ее задушили,– подтвердил Генри, преисполнившись важностью собственной роли. – Трахея передавлена.

– Заткнись! – бросил судья Шеридан, видя пугающее, безумное горе Джона О'Рили.– Мы говорим о дочери доктора О'Рили!

Однако Джон отвернулся и спотыкаясь побрел обратно в столовую. Гриффин двинулся было за ним, но судья Шеридан остановил его, схватив за руку. Он вырвался, обеспокоенный лишь тем, как посинели губы Джона, и его мертвенной бледностью.

– Черт побери, дайте мне посмотреть, что с ним! Генри поднял пистолет, и его дуло уперлось в живот Гриффина. Холод металла чувствовался даже сквозь ткань рубашки.

– Вы уже достаточно натворили, доктор. После того, что вы сделали с этой бедной женщиной, я имею право застрелить вас, если вы двинетесь с места.

Гриффин чертыхнулся.

– Я не убивал ее, вы, тупоголовый невежда,– я весь день был здесь!

– Это сделали вы, – неумолимо настаивал Генри. – Возле ее тела мы нашли кое-что, принадлежащее вам. Кроме того, каждому известно, как она хотела вернуть вас и как вы никого не желали знать, кроме этого отродья Бекки Маккиннон...

Гриффин, проглотив поднимающуюся к горлу ярость, прикрыл глаза.

– Я не убивал ее,– повторил он.

Судья Шеридан достал из кармана маленький предмет и протянул его Гриффину:

– Это, помимо всех прочих доказательств, приводит нас к обратному заключению.

Прохладный металл карманных часов остудил горячую ладонь Гриффина и подтвердил то, что он подозревал все это время.

– Они принадлежат Джонасу,– сказал он, протягивая часы обратно.

Генри ухмыльнулся:

– Вы думаете, мы поверим...

Гриффин достал свои часы из жилетного кармана и, взяв их за цепочку двумя пальцами, покачал в воздухе.

– Мои часы, джентльмены, – произнес он и выдавил из себя улыбку. – Посмотрите внимательно – они точно такие же, как у Джонаса. И на это есть особая причина.

Усы Генри снова задергались – вверх, вниз, в стороны.

– Какая причина?

– Какая причина? – насмешливо повторил Гриффин. – Почему же вы не расскажете ему, господин судья? Вы должны помнить.

Последний раз Гриффин видел подобную неуверенность на лице судьи Шеридана только перед его выборами.

– Матери Джонаса и доктора Флетчера были двойняшками. Обе эти замечательные, благородные леди всегда надеялись, что их сыновья будут ладить друг с другом, поэтому они купили им одинаковые часы и однажды устроили большой праздник, чтобы вместе отпраздновать их дни рождения.

– Ну и что? – скептически спросил Генри, которому уже наскучил этот пространный экскурс в прошлое.

– Так что, возможно, доктор Флетчер говорит правду. Его часы находятся при нем; они весьма необычны – вторые точно такие же есть только у Джонаса.

Генри был глубоко разочарован.

– По-моему, в них нет ничего необычного! – негодующе запротестовал он.

Гриффин открыл крышку часов и нажал расположенную внутри маленькую кнопочку. Раздались звуки странной, трепетной мелодии.

– Моя тетка – мать Джонаса – сочинила эту мелодию,– сказал он.

Генри вздохнул:

– Что ж, возможно, но не забывайте только что сказанного доктором О'Рили: похоже, он слышал, как вы угрожали убить миссис Бордо.

Судья согласно кивнул:

– Мистер Уилкс был ее другом – у него не было причин желать ее смерти.

– Вы говорили это? Вы говорили, что убьете ее собственными руками? – не унимался Генри, по-прежнему прижимая дуло пистолета к солнечному сплетению Гриффина.

– Да,– чуть слышно подтвердил Гриффин.