Женщины Флетчера - Миллер Линда Лаел - Страница 22

– Я... я думала, что он всю ночь был здесь... Молли постаралась успокоить девушку:

– Мы все так думали. Но дело в том, Рэйчел, что его постель не тронута, а его лошадь исчезла.

Рэйчел проглотила слезы.

– Он бросил меня. Он бросил, я знаю.

Молли по-матерински обняла Рэйчел, но ничего не сказала.

Мучимая самыми противоречивыми эмоциями, Рэйчел в своем коричневом платье тоскливо стояла во время похорон у гроба матери. Провожающих было много, они печально внимали мягким, полным сочувствия словам Филда Холлистера; но среди присутствующих не было Эзры Маккиннона.

Когда все было сказано, Молли и доктор Флетчер повели Рэйчел прочь, мимо свежих могил женщины из коттеджа и ее крошечного младенца.

«Я должна заплакать», – в отчаянии подумала Рэйчел. Пытаясь понять, почему она не может дать волю слезам, от которых резало глаза и саднило в горле, она обернулась и увидела, что простой сосновый гроб уже опускают в землю.

Раздался пронзительный крик, колени Рэйчел задрожали и подогнулись. Доктор Флетчер поднимал ее на руки, когда она поняла, что этот крик был ее собственным, и без сопротивления погрузилась в нахлынувшую на нее тьму.

Гриффин откинулся на спинку кресла возле своего письменного стола и сжал в руке стакан. Боль терзала его – его собственная, смешанная с болью Рэйчел.

Что с ним происходило? Почему он не мог отделить ее чувства от своих?

– Гриффин?

Он поднял глаза и увидел в дверях кабинета Филда, который пристально наблюдал за ним.

– Маккиннона нашли? – глухим, угрюмым голосом спросил Гриффин.

Взгляд Филда упал на двойную порцию чистого виски в стакане Гриффина; священник снял с кресла три книги и сел.

– Ни малейшего следа. И ты не имеешь никакого права топить свои печали в виски, друг мой,– терпеливо заметил он.

Гриффин неторопливо сделал глоток, запрокинул голову и ощутил, как виски обожгло горло и согрело желудок.

– Тут что-то не так, Филд. Маккиннон не стал бы исчезать таким образом – во всяком случае, один, без дочери.

Филд вздохнул:

– Возможно, он просто больше не хотел чувствовать ответственность за девушку?

Одним глотком Гриффин осушил стакан.

– Нет, черт возьми, невозможно. Он слишком любил ее.

Наступила краткая, напряженная пауза. Филд резко прервал ее:

– Это не то, что ты думаешь, Гриффин. Если бы Маккиннон был мертв, кто-нибудь обнаружил бы тело или хотя бы лошадь.

Гриффин пристально посмотрел на друга:

– Джонас гораздо сообразительнее, чем тебе представляется, Филд.

Филд Холлистер не был другом Джонаса, но, несмотря на это, он стукнул кулаком по столу и закричал:

– Для тебя все проблемы в мире начинаются и заканчиваются Джонасом Уилксом! Гриффин, ты одержим этим человеком!

– Он убил Маккиннона.

– Гриффин, прислушайся хоть раз к голосу разума! Он не мог его убить. Благодаря тебе он уже два дня не выходит из дома!

Гриффин потянулся было к бутылке с виски, но передумал. Он и так с трудом выдерживал неодобрительный взгляд друга.

– Так ты уже наслышан об этом?

– Конечно, миссис Хаммонд не преминула мне об этом сообщить. И о том лесорубе я тоже знаю.

Гриффин проигнорировал упоминание о вчерашнем инциденте в поселке и огрызнулся:

– Сообщила ли тебе миссис Хаммонд также, что Джонас сделал с Фон Найтхорс?

Открытое лицо Филда побелело, он пытался что-то сказать, но не мог.

– Я подумал, старина, что это несколько поубавит твое благородное негодование по моему поводу.

Филд вскочил на ноги, вцепился пальцами в край стола:

– Скажи мне!

– Поверь мне, Филд, тебе будет тяжело об этом слушать. Я привез ее сюда, но, очевидно, она пострадала не так сильно, как я полагал, потому что она сбежала.

– Сбежала? Но куда...

Гриффин пожал плечами с притворным безразличием:

– Кто знает?

Филд резко отвернулся, но по его сгорбленным плечам Гриффин понял, что старая горечь опять нахлынула на друга. Солнце скрылось за тучей, и в комнате потемнело; потом снова стало светло.

Собрав все свое хладнокровие, Филд сел в кресло.

– Ну так что, Гриффин? Что ты думаешь делать с Рэйчел?

Зверская боль сжала затылок Гриффина, застучала в висках.

– У меня не было времени как следует подумать об этом,– ответил он, опять стараясь избежать взгляда Филда.– В данный момент она не в том состоянии, чтобы ехать куда-либо.

– Ерунда. Пусть Молли упакует ее вещи, и я сам отвезу ее в Сиэтл и помогу ей устроиться.

– Сиэтл? – выдохнул Гриффин. – Почему бы просто не отвезти ее к дому Джонаса и не оставить на пороге?

Филд расстроенно вздохнул:

– Мне начинает казаться, что ты одержим ею не меньше, чем он.

Неожиданно Гриффин почувствовал сильнейшее волнение. Он вскочил с кресла и остановился возле камина, повернувшись к другу спиной.

– Я не могу допустить, чтобы он коснулся этой девушки, Филд. Не могу.

– Так будь разумным, Гриффин! Дай мне увезти ее туда, где она будет в безопасности.

Впившись пальцами в каминную полку, Гриффин опустил голову:

– Через несколько дней, Филд. Ей нужно время. Голос Филда был тихим, но настойчивым:

– Ей? Или тебе?

Эти слова обрушились на мозг Гриффина, как удары молотка. Он попытался ответить, но не смог.

Филд вдруг оказался рядом с ним, заглядывая в его лицо и видя,– как опасался Гриффин,– все то, что должно было быть скрыто.

– Господи, Гриффин – неужели это правда? Ты сам хочешь ее!

Гриффин закрыл глаза.

– Да,– прошептал он после долгого молчания. Филд заговорил мягко, успокаивающе:

– Будь осторожен, мой друг. Будь очень, очень осторожен.

Гриффин отпустил каминную полку и расправил усталые, ноющие плечи.

– Буду.

– И убедись, что ты не просто хочешь использовать ее против Джонаса. Ты прекрасно знаешь, что все то, чего добивается Джонас, неодолимо влечет к себе и тебя.

Гриффин отвел глаза:

– Это совсем другое.

Рука Филда легла ему на плечо.

– Если ты любишь Рэйчел, у тебя два пути. Ты можешь предложить ей стать твоей женой – или помочь ей начать новую жизнь где-нибудь в другом городе. Но будь осторожен, принимая решение, Гриффин, и прими его быстро.

Гриффин кивнул, потом услышал, как Филд повернулся и ушел. Решение было уже принято. Когда Рэйчел наберется сил для предстоящего путешествия, он сам отвезет ее в Сиэтл и купит ей билет на первый же пароход, отплывающий за границу.

Субботнее утро Джонас встретил уже значительно оправившись от злополучной стычки с Гриффином и в прекрасном расположении духа. Выражение потрясения и ярости на лице Молли Брэйди, которая, открыв дверь, увидела его на пороге, весьма его позабавило.

– Добрый день,– сказал он, прикоснувшись пальцами к полям шляпы.

Красная от возмущения, Молли попыталась захлопнуть дверь, но ей помешала нога Джонаса.

– Я хочу видеть Рэйчел,– сказал он спокойно.– Сейчас же.

Молли вздернула подбородок, и было ясно, что она намерена дать ему отпор. По крайней мере, надо было отдать ей должное, она не попыталась убедить Джонаса, будто Гриффин где-то рядом.

– Я и близко вас к ней не подпущу, Джонас Уилкс. У бедняжки и без вас достаточно проблем!

Джонас поборол желание вцепиться левой рукой в гладкое, белоснежное горло Молли и приятно улыбнулся:

– Ладно, Молли...

Раздавшийся в этот момент голос – тихий, но твердый, – заставил вздрогнуть и Джонаса, и Молли.

– Все в порядке,– сказала Рэйчел. – Пожалуйста, Молли, пусть мистер Уилкс войдет.

Джонас опомнился быстрее, чем Молли, и воспользовался этим. Изящным жестом он отстранил ее, вошел в переднюю и приблизился к Рэйчел.

Как же чудесно она выглядела, даже в этом кошмарном коричневом платье! Вновь Джонас подавил в себе дикое, исступленное желание.

– Я очень сожалею о смерти вашей матери,– мягко сказал он.

Отважные фиалковые глаза наполнились влагой.