Женщины Флетчера - Миллер Линда Лаел - Страница 18

– Садись поешь,– велела она.

Рэйчел нерешительно улыбнулась в ответ, принимая предложенную овсянку, пробормотала слова благодарности и села за стол. При каждом движении грубая шерстяная ткань платья раздражала кожу на бедрах и груди, но девушка не обращала на это внимания. Ей было все равно.

Молли поправила свою широкополую соломенную шляпу:

– Рэйчел?

Рэйчел подняла голову, выдавив из себя слабую, неловкую улыбку:

– Да?

– Добро пожаловать.

У Рэйчел слезы подступили к горлу, и это удивило ее: она ведь перестала что-либо чувствовать.

Должно быть, Молли что-то заметила в ее лице, так как быстро подошла, сняла шляпу и опустилась на стул рядом с Рэйчел.

– Мне кажется, что тебе надо с кем-нибудь поговорить, Рэйчел.

– Это так странно, – призналась Рэйчел, отодвигая от себя недоеденный завтрак.– Со мной столько всего случилось, но я ничего не чувствую.

– Еще почувствуешь, – пообещала Молли, положив свою маленькую покрасневшую руку на запястье Рэйчел.

Рэйчел сглотнула слезы и отвела глаза.

– Что за человек доктор Флетчер? – спросила она. Экономка вздохнула:

– Он хороший человек – сильный и надежный.

– Но он равнодушный и заносчивый тоже! – Неожиданно все утраченные было эмоции нахлынули на Рэйчел, и она сомневалась, стоит ли радоваться этому. – Господи, Молли, я никому не мешала! Я поехала к мистеру Уилксу, потому что он пригласил меня принять ванну...

Ярко-зеленые глаза сверкнули весельем, но одновременно в них промелькнуло нечто, встревожившее Рэйчел. Да?

– Все было совершенно прилично – я просто испачкалась, понимаете, и мне было больше негде вымыться. И вдруг ни с того ни с сего Гриффин – доктор Флетчер – ворвался туда, потащил меня с собой и с той минуты все время командует мной и оскорбляет меня!

Молли откинулась назад и скрестила руки на груди.

– Такт никогда не был сильной стороной Гриффина. Он очень прямолинейный человек.

– Какое право он имеет указывать, где мне можно, а где нельзя находиться, и держать меня у себя в доме?

– Наверное, никакого. Но доктор и твоя мать были близкими друзьями, Рэйчел. И он обещал ей оберегать тебя.

– От чего? – воскликнула в отчаянии Рэйчел.

– От мистера Джонаса Уилкса,– спокойно ответила Молли, и ее глаза цвета ирландского трилистника подернулись дымкой воспоминаний.

А Рэйчел будто вновь услышала слова матери. Здесь есть один человек, страшный человек... Значит, мать имела в виду Джонаса Уилкса, а не доктора Флетчера? Все было слишком запутано.

– Разве мистер Уилкс хочет причинить мне вред? Молли явно смутилась и понизила голос:

– Мы еще не знаем, этого ли он хочет. Насколько я понимаю, он увлечен тобой – а это очень опасно.

Рэйчел вздохнула. Неужели они все сошли с ума? Зачем такому богатому и могущественному человеку, как Джонас, нужна дочь лесоруба?

– Доктор Флетчер ненавидит его – и, мне кажется, мама тоже ненавидела его.

Молли кивнула:

– Да. Мне кажется, Бекки думала, будто Джонас попытается выместить на тебе злобу за те разногласия, которые были у него с Бекки. Что касается Гриффина, у него есть очень веские причины ненавидеть Джонаса, хотя, по-моему, лучше бы их давно забыть.

– Какие разногласия были у мамы с мистером Уилксом?

Солнечный луч упал на стол, и яркий свет, ослепив Рэйчел, почти скрыл от нее лицо Молли.

– Джонас Уилкс – один из самых богатых и влиятельных людей в штате, Рэйчел. И хотя он подчинил себе многих, ему никогда не удавалось управлять твоей матерью. Она просто не боялась его – пока ты не приехала сюда.

Некоторое время Рэйчел молчала, переваривая это странное сообщение, потом заговорила снова:

– Поэтому он ненавидит и доктора Флетчера – потому что не может его себе подчинить?

– Думаю, главная причина в этом,– согласилась Молли. Солнечный луч потускнел, и ее лицо вновь стало видимым.– Но между этими двумя людьми есть еще и многое другое, и это началось задолго до того, как Джонас получил в наследство эту гору.

Что-то в тоне Молли заставило Рэйчел более тщательно подбирать слова:

– Это связано с тем, из-за чего так страдает доктор Флетчер?

Молли вдруг заторопилась, вскочила со стула, оправила чистенький передник и повязала свои медные волосы желтым платком. Шляпка осталась лежать, забытая, на буфете.

– Я и так тебе слишком много рассказала, а мне еще нужно поработать в саду. Ты пока отдохни, но если у тебя появится настроение почитать, то у доктора в кабинете есть сотни книг.

Рэйчел понравилась идея забыться за чтением романа или стихов – конечно, если у сурового доктора Флетчера имелась столь легкомысленная литература.

В хаосе мыслей и переживаний, она направилась в глубину дома, к закрытой комнате, которая, по ее догадкам, и была кабинетом Гриффина. Молли определенно знала больше, чем пожелала рассказать, и ее скрытность расстроила Рэйчел.

ГЛАВА 8

Рэйчел замерла на пороге кабинета, пораженная. Молли Брэйди не преувеличивала: здесь были сотни – если не тысячи – книг. Они стояли ровными рядами на полках, лежали шаткими стопками на столах и стульях, громоздились на большом письменном столе в центре комнаты.

И все же, вопреки этому, в помещении царила атмосфера строгой опрятности. Медная подставка для дров в камине была вычищена до блеска, черные кожаные кресла с полукруглыми спинками издавали запах дегтярного мыла, хирургические инструменты, аккуратно разложенные в застекленном шкафчике, сверкали.

Не привыкшая к долгим колебаниям, Рэйчел вошла в комнату, приблизилась к стене, сплошь уставленной книжными полками, и с восхищением провела пальцами по разноцветным кожаным корешкам. Многие названия были вытиснены золотом, а сами книги представляли все разнообразие литературных жанров.

Разумеется, здесь имелись медицинские книги – толстые тома трактатов по анатомии человека,– но была и классика, а также труды по ботанике, астрономии, философии политике. Порой среди томов попадались – будто бы для нарушения строго единообразия – легкомысленные комедии и книги о приключениях. Эти сочинения все до единого имели подпись «Луиза Г. Флетчер», сделанную витиеватым причудливым почерком.

Рэйчел задумалась, кому бы могло принадлежать это имя. Но вряд ли ей когда-либо удастся удовлетворить свое любопытство, так как спрашивать у Гриффина, кто такая Луиза, Рэйчел не собиралась, а Молли, если обратиться к ней, возможно, не захочет отвечать.

Смирившись с этим, девушка устроилась в одном из внушительных кресел возле камина и открыла легкомысленный французский роман. Утро прошло в обстановке приятной, спокойной праздности; по крайней мере, на несколько часов Рэйчел Маккиннон смогла отвлечься от мрачных событий реальной жизни. На это время ее колючее уродливое платье превратилось в шелковый наряд, бедность – в сказочное богатство, а одиночество уступило место толпе восторженных поклонников в столь изысканных одеждах, что девушка лишь смутно себе их представляла.

Рэйчел, с пылающими щеками следившая за героическими подвигами героини, все еще пребывала в мире грез, когда вдруг почувствовала, что она не одна в комнате, и увидела перед собой доброе лицо преподобного Холлистера.

– Простите меня,– проговорил он с мягкой улыбкой. – Кажется, я оторвал вас от чего-то весьма увлекательного.

Смущенная Рэйчел прикрыла книгу, заложив ее указательным пальцем, и улыбнулась.

– Пожалуйста,– сказала она, ощущая, как горят ее щеки. – Присаживайтесь.

Преподобный опустился в кресло напротив Рэйчел привычным движением частого и желанного гостя. Девушка инстинктивно догадывалась, что этот человек был лучшим и, – за исключением Молли Брэйди, – возможно, единственным другом Гриффина Флетчера.

Молчание становилось неловким, и Рэйчел первой нарушила его.

– Боюсь, доктора Флетчера нет дома,– сказала она, неосознанно перенимая изящную манеру речи благовоспитанной девушки из высшего общества, о которой читала.