Женщины Флетчера - Миллер Линда Лаел - Страница 12

Двери гостиной распахнулись, заставив девушку вздрогнуть, и ее страх усилился при виде выражения дикого раздражения в темно-янтарных глазах Джонаса.

– Как мило с вашей стороны было принять мое столь неожиданное приглашение, мисс Найтхорс,– сказал он.

Фон с трудом сдержала дрожь. Джонас был хорош собой и как любовник превосходил многих других, но от одной мысли о прикосновении к ней его рук у девушки мурашки побежали по коже.

– Я бросила все и тут же примчалась,– ответила она, осмелившись разбавить свое смирение хотя бы малой толикой сарказма.

Губы Джонаса изогнулись в слабой насмешливой улыбке.

– Заходи, – сказал он, сделав приглашающий жест правой рукой. В левой он держал рюмку с бренди.

Фон проскользнула мимо него в роскошную комнату с такой опаской, будто обходила льва или медведя. Все внутри нее сжалось от напряжения.

Она резко повернулась к нему лицом, стиснув руки и чувствуя, как кровь отлила от головы.

– Джонас, я не хотела... – вырвалось у нее. – Я не должна была говорить...

Казалось лицо Джонаса по цвету сравнялось с безупречной белизной сорочки. Его глаза вспыхнули желтым пламенем, пальцы, сжимавшие рюмку, заметно напряглись.

– Ты! – выдохнул он.

Безграничный ужас навалился на Фон, совершенно сокрушив ее. Все ее подозрения подтвердились – теперь она это знала. Филд сразу поделился новостями с Гриффином, и Гриффин примчался сюда и забрал Рэйчел до того, как Джонас успел соблазнить ее. Фон поняла, что не Гриффин ее предал – она сделала это сама, но было уже поздно.

Она попятилась:

– Джонас, я...

Но Джонас в несколько шагов пересек комнату, расплескивая из рюмки янтарное бренди.

– Я должен был догадаться,– прорычал он, и его негромкий голос был страшнее любого крика.– Ты видела, как я увез Рэйчел, и пошла прямо к Гриффину!

Голова Фон задергалась из стороны в сторону помимо ее воли.

– Нет... Нет, Джонас, я сказала Филду. Прости... Внезапно Джонас отвернулся, и на мгновение девушка понадеялась, что наступила передышка.

Но тут рюмка пролетела по комнате и ударилась о кремовый мрамор камина, разлетевшись дождем мелких хрустальных осколков. Огонь взревел, пожирая попавшее в него бренди.

Точно так же будет уничтожена и она.

Когда Джонас вновь взглянул на Фон, его глаза были пусты и невыразительны. Это предвещало беду.

– Снимай одежду, – сказал он.

Задрожав, Фон потянулась к кожаным завязкам, стягивающим сзади горловину ее платья, и тут ее охватили странное спокойствие и отрешенность, всегда помогавшие ей в самые тяжелые моменты жизни. Платье из оленьей кожи упало на пол, открыв смуглое совершенство ее тела.

На мгновение Джонас будто застыл. Она чувствовала, как его взгляд скользит по ее телу, знала о той магии, которую творят отблески огня, пляшущие по ее шоколадной коже, пробуждая древние инстинкты в стоящем перед ней мужчине.

Но наваждение длилось недолго. Джонас грубо швырнул Фон на огромную медвежью шкуру, лежавшую у ее ног. В следующее мгновение он был на ней.

Раньше к ненасытному желанию Джонаса примешивалась какая-то доля нежности; это позволяло Фон выжить, притворяясь, будто он – тот, кого жаждала ее душа. Но в этот раз все было по-другому.

Джонас больно рвал зубами ее соски, прикосновения его рук были жесткими. Фон закрыла глаза и приготовилась к неизбежному вторжению. Но его не последовало. Член Джонаса, секунду назад столь настойчивый, внезапно обмяк на сухой, прохладной коже ее бедра.

И тут Фон Найтхорс совершила третью непростительную ошибку за этот день.

– Белый воин потерял копье,– съязвила она.

Она тут же пожалела о своей глупости и несдержанности, но было поздно.

Обеими руками Джонас схватил ее за волосы и изо всей силы стукнул головой об пол. Левым кулаком, всегда особенно опасным, он нанес ей удар в лицо. Невыносимая боль пронзила Фон, она почувствовала вкус крови во рту.

Последовал еще удар, и еще... Боль была чудовищной. Но Фон не издала ни звука, даже теряя сознание.

Еще не открыв глаза, Рэйчел ощутила, что она не одна в палатке. Кто-то находился рядом и наблюдал за ней. От испуга у нее перехватило дыхание и она не могла вымолвить ни слова. Инстинкт самосохранения заставлял ее лежать неподвижно.

В голосе, нарушившем зловещую тишину, прозвучало раздражение:

– Все в порядке, мисс Маккиннон. Я не собираюсь причинять вам зла.

Этого не может быть! Оправившись от первого инстинктивного приступа страха, Рэйчел повернула голову и увидела мужчину, непринужденно сидящего на соседней лежанке.

– Гриффин Флетчер! – шепотом произнесла она, вспомнив все свои связанные с ним тайные желания и залившись краской.

Похоже, он не заметил ее смущения; он просто встал и повернулся к ней широкой спиной.

– Одевайтесь, вам больше нельзя здесь оставаться. Волна негодования буквально захлестнула девушку.

– Простите, с какой стати? – огрызнулась она, садясь на лежанке и пытаясь натянуть на дрожащие плечи свое слишком короткое одеяло.

– Вы меня слышали? – повторил доктор не оборачиваясь.– Одевайтесь, или я сам вас одену.

Не сомневаясь, что именно так он и сделает, Рэйчел сползла на пол, по-прежнему прикрываясь одеялом, и вытащила из плетеной сумки ненавистное коричневое шерстяное платье – свою единственную сухую одежду.

Платье помялось и отдавало плесенью, но Рэйчел натянула его с рекордной быстротой.

– Да что вы себе позволяете?! – возмущалась она, нервно расчесывая и закалывая волосы.– Мой отец узнает об этом, уж будьте уверены! Он очень сильный, и ему не понравится, если я ему скажу, как вы сюда вломились! Да он...

Негромкий, но дерзкий смешок прервал тираду Рэйчел. Доктор Флетчер повернулся к ней, и краска бросилась ей в лицо.

– Он – что? – с ухмылкой осведомился Флетчер.

– Он... Он...– Рэйчел не очень хорошо представляла, как поступит отец, и сказала первое, что пришло ей в голову: – Он живьем сдерет с вас кожу и выбросит ваши внутренности чайкам!

Издевательская ухмылка стала еще шире.

– Я в ужасе, мисс Маккиннон, – отозвался доктор Флетчер.

Гнев Рэйчел поубавился, и теперь она испугалась.

– Если мне нельзя здесь оставаться, то куда же мне идти? – спросила она, вздернув подбородок и заставив себя встретиться взглядом с темными веселыми глазами своего мучителя.

– Это уж, моя дорогая, проблема вашей матери, а не моя. И вы не можете себе представить, как безмерно я этому рад.

При упоминании о матери все противоречивые чувства Рэйчел вытеснило любопытство. С одной стороны, она ненавидела эту женщину, не желала ее видеть, говорить с ней, даже слышать ее голос. С другой стороны, у Рэйчел накопилось огромное количество вопросов, на которые могла бы ответить только Ребекка Маккиннон.

– Так вы отведете меня к ней? – уже спокойно поинтересовалась девушка.

– С радостью и облегчением, – ответил доктор Флетчер, отвешивая Рэйчел шутливый полупоклон и широким жестом указывая на выход из палатки.

Рэйчел с достоинством проследовала в указанном направлении.

С джентльменской галантностью доктор помог ей взобраться на влажное от дождя сиденье коляски. Гроза прекратилась, но лишь на время, судя по мрачному пасмурному небу.

Снаружи было душновато, но прохладно, и Рэйчел пожалела об утраченной шали. После утренних событий вряд ли было бы удобно заявиться к мистеру Уилксу домой и потребовать ее возвращения.

Доктор Флетчер легко вскочил на сиденье рядом с девушкой и взял в руки поводья. Вскоре измученная лошаденка уже везла их из палаточного городка в сторону большой дороги.

Опять мимо проплывали двухэтажные домики на Мэйн-стрит. Свет в сияющих чистотой окнах уже погас, и полнотелые домохозяйки выходили покопаться в крошечных садиках или просто подышать чистым после дождя воздухом. Некоторые приветливо махали доктору, и он отвечал им легкой улыбкой и кивком головы. Рэйчел несколько раз чувствовала на себе любопытные взгляды.