Разбитое отражение - Николас Дебора - Страница 28

Рейчел твердо решила, что не позволит ему делать вид, будто ничего не было. Слишком большую часть своей жизни она потратила, избегая эмоциональных перегрузок: ей не хотелось испытывать боль, которая неизбежно приходила за сближением, за узнаванием чужих чувств. Она намеренно блюла целомудрие, боясь развивать любые отношения, потому что все они вели к обычной для нее пытке. Но как ни защищала она мир в своей душе, долгие годы работы над собой не принесли ей мира – только одиночество и смерть сестры…

Вот и от Дрейка она изо всех сил пыталась защититься, а он все-таки обманул ее бдительность. Да, он может сделать ей больно, но, возможно, пора пройти и через боль, раз отчуждение от людей ничего не решает? Если смерть Си Джей чему-то научила ее, то, должно быть, именно этому.

И пусть Дрейк не желает замечать протянувшейся между ними нити – она знает, что эта нить существует. Что-то заставило его разжечь в ней пламя, а потом залить его ледяной водой, и она хотела дознаться, что именно.

Она не позволит мужчине, который так целовал ее, уйти без единого слова объяснения! Даже если этот мужчина – тупоголовый бывший моряк.

9

У стойки Дрейк заказал два больших сандвича с креветками. Оставалось только надеяться, что у Рейчел нет аллергии на морепродукты, потому что возвращаться и спрашивать, что она будет есть, ему сейчас хотелось меньше всего. Спокойно смотреть в это растерянное, убитое лицо, не замечать безмолвного упрека в синих глазах было выше его сил.

Черт побери, что это на него нашло?! С ума он сошел, что ли? Заслонить ее от Фэйрчайлда, чтобы их не застукали вместе, чтобы не сорвать операцию, – это одно, но целовать так, будто от этого зависит вся жизнь, – совсем другое.

Хуже всего, она понимает, что он не притворялся. Другая сомневалась бы, думала бы, что он просто убедительно играет нужную роль, но не Рейчел, не его напарница-телепатка, будь она проклята!

Барменша, крупная блондинка в открытой маечке и джинсах, уютно облокотилась о прилавок прямо напротив него.

– Слушай, парень, здесь ждать необязательно. Когда сандвичи будут готовы, я принесу. – Она усмехнулась и кивком показала ему на Рейчел: – Давай, иди к своей девчонке.

Дрейк глянул на нее так свирепо, что, верно, отбил у толстухи всякую охоту улыбаться. «Иди к своей девчонке…» Черта с два один поцелуй сделает Рейчел его девчонкой. Не все так просто, к сожалению. Должно быть, он стареет: лет десять назад после такого поцелуя он не стал бы терять время, заказывать какие-то сандвичи – подхватил бы Рейчел и затащил в ближайшую постель.

Десять лет назад. До того, как он ушел из флота. До тюрьмы. До Анджелы…

Господи, да кого он обманывает? Даже мысль об Анджеле ни на йоту не ослабила влечения к Рейчел, хотя и должна была, должна, черт возьми!

Он повернулся и пошел обратно к столику. Может, так оно и лучше: покончить с этим поскорей, и все тут. Времени мало, они еще не договорили о деле, а Рейчел надо вернуться в контору, пока Фэйрчайлд не узнал, чем она занималась в обеденный перерыв.

Чувствуя, как неизвестно отчего теснит грудь, он сел напротив нее.

– Я заказал вам сандвич с креветками. Вы любите креветки?

– Креветки – это чудесно, – каким-то деревянным голосом отозвалась Рейчел. – Вообще все чудесно!

В ее словах было столько яда, что Дрейк не удержался и посмотрел на нее. Обиженные синие глаза, угрожающе напряженное лицо…

– Ну, давайте. Выкладывайте. Вижу, вам есть что сказать.

Рейчел промолчала и демонстративно отвернулась. Дрейк вздохнул.

– Послушайте, если это из-за того поцелуя…

– Поцелуя? Мы разве целовались? – Она явно пыталась говорить непринужденно, но вышло совсем наоборот – зло и горько. – Судя по вашему поведению, ничего такого не было. Да и я теперь уже не могу поверить, что пять минут назад вы набросились на меня, как голодный на хлеб.

Дрейку показалось, что ему с размаху врезали под дых, но он как-то заставил себя сделать равнодушное лицо.

– Рейчел, это был всего лишь поцелуй. Поцелуй, понимаете? Ничего страшного. Извиняться я не стану, как и утверждать, что это – начало большого чувства. – Он заметил, как она вздрогнула, но безжалостно продолжал: – Мы с вами в одной связке, а в таких случаях опасность иногда толкает на разные глупости. Повышается уровень адреналина, и мы делаем то, чего не хотели…

– Чепуха! И вы сами это прекрасно знаете.

Его взбесил ее уверенный тон.

– Почему не сказать просто «брехня», как говорят все нормальные люди?

Она метнула в него убийственный взгляд.

– Не пытайтесь сменить тему. Я не такой ребенок, как вы думаете. Да, сегодня я допустила несколько ошибок…

– Мы оба, а не вы одна.

– Не надо! – Рейчел перегнулась через столик и погрозила Дрейку пальцем. – Не убеждайте меня, что этот поцелуй тоже был ошибкой. Не пытайтесь лгать. Вы поцеловали меня после того, как ушел Тед, и поцеловали так, будто именно этого хотели! А я действительно ответила вам и не вижу в том ничего дурного. Ни-че-го, слышите? Только зачем было потом отталкивать меня? Почему вы притворились, будто ничего между нами не было? Просто объясните, почему сначала вы заставили меня пожелать вас, а потом вдруг оттолкнули. Почему, Дрейк?

Он заскрипел зубами. «Пожелать вас»… Впору завыть от терзающей душу боли! Разве можно было ожидать, что этот поцелуй потрясет Рейчел так же, как и его самого? Впрочем, какая разница. Что меняет ее желание?

– Послушайте, а может быть, вы женаты? – спросила она, чуть запнувшись на последнем слове. – Наверное, в этом все дело! Когда вы перестанете притворяться бригадиром, то, должно быть, отправитесь к жене?

Дрейк посмотрел ей в глаза и чуть не солгал – так хотелось на ходу сочинить себе милую, любящую женушку. Сделай он это, разговор закончился бы немедленно, но – вот штука – не мог он смотреть в эти чистые глаза и лгать, сознавая притом, как трудно ей было задать такой вопрос.

Рейчел выжидательно смотрела на него, и Дрейк сказал правду:

– Я действительно был женат, но она подала на развод сразу после моего ареста.

Она вздрогнула, как от боли, совсем переменившись в лице от жалости и сострадания. Уж лучше бы злилась! Ах, дьявол, вот так годами копишь в себе обиды, прячешь от всех больные места, а потом является такая Рейчел… Как ей удается вытащить на свет божий все то, что ему самому казалось давно похороненным? Нечего ей о нем заботиться, незачем жалеть, черт бы ее побрал!

Она медленно покачала головой.

– Как же ваша жена… Как вообще женщина может бросить мужа, когда ему так плохо?!

«В самом деле, как? – подумал Дрейк, по-прежнему глядя в глаза Рейчел. – И почему у одних главное достояние – большой бюст, а у других – большое, как у Рейчел, сердце? Почему то, от чего Анджела с отвращением отшатнулась, в Рейчел пробуждает желание утешить и пожалеть? И почему у Рейчел такие чудесные, лучистые глаза – совсем как граненый хрусталь? – подумал он еще, теряясь в этой ласковой, теплой синеве. – Почему, откуда у нее такие глаза, в которых можно утонуть?»

– Анджела жила со мной, потому что я быстро продвигался по службе и меня, как говорится, «ждало большое будущее», – услышал он собственный голос. Дрейк не знал, зачем он это говорит, просто вдруг обнаружил, что ему легко и не больно рассказывать Рейчел об Анджеле. – Я думаю, она рассчитывала однажды стать женой «большой шишки», тем более по всему было похоже, что я пробьюсь на самый верх.

Иногда он сам не мог поверить, что все это было на самом деле. Когда девочка с глазами, как звездочки, вчерашняя школьница из Флориды, превратилась в жадную до чинов офицерскую супругу? Его ли отец внушил ей эту жадность или она всегда дремала в Анджеле и просто однажды проснулась?

– Она была разочарована, когда вас арестовали? – ровным голосом произнесла Рейчел.

Дрейк тяжело вздохнул.

– Разочарована – это не то слово. Впрочем, я еще раньше разрушил ее мечты, когда вышел в отставку и занялся бизнесом. Арест стал последней каплей.