Ночь ошибок - Сьюзон Марлен - Страница 68

– О чем думает майор, предоставляя тебе возвращаться домой одной? – в голосе Хокхерста прозвучало бешенство. – Я бы лучше заботился о тебе, Лили Калхейн!

Лили вспомнила, как предупредительно он относился к ней в течение тех восхитительных недель, что она провела в Хокхерсте, и у нее перехватило горло.

Темнота скрывала выражение лица Деймона. Шагнув вперед, он остановился двумя ступеньками ниже.

Он был так близко, что Лили уловила аромат сандалового дерева.

– Так где Герой? – настойчиво повторил Деймон.

– На званом ужине, – с трудом выдавила она. – Чего ты хочешь?

– Тебя, – коротко ответил он.

Первое мгновение Лили показалось, что она ослышалась, но тотчас же в ней вскипела ярость. Как только Деймон смеет говорить ей такое, когда он предложил Ионе Лоусон карт-бланш и лишь полчаса назад бесстыдно целовался с ней на глазах у всех! Как он смеет приближаться к ней, когда на его губах еще не остыли поцелуи Ионы!

– Одной Ионы тебе недостаточно? – гневно воскликнула Лили, со всей силы толкая Деймона, собравшегося шагнуть на следующую ступеньку.

Она застала его врасплох, и он отшатнулся назад, теряя равновесие. Деймон быстро протянул руку, ища опоры. В самый последний момент ему удалось схватиться за перила, и он не упал навзничь, но его нога, скользнув вниз, с силой ударилась о предыдущую ступеньку, и подвернулась.

С уст Деймона сорвался крик боли. Не удержавшись на подвернувшейся ноге, он упал, сильно ударившись коленом о нижнюю ступеньку.

Испуганно вскрикнув, Лили быстро сбежала вниз и опустилась рядом с Хокхерстом на колени.

Тот попытался было встать, но тотчас же, громко охнув, вновь опустился на лестницу.

– О боже, Хокхерст! – голос Лили наполнился страданиями. – Что я с тобой сделала?

– Не могу… встать… – выдавил он.

Лили подхватила его под мышки. Деймон обернулся, его лицо оказалось совсем рядом, искаженное гримасой боли.

И во всем виновата она. Сгорая со стыда, молодая женщина еще крепче обхватила пытающегося подняться Деймона.

Уголки его губ чуть вздрогнули, как бывало всегда, когда Хокхерст над ней подшучивал.

– Знаешь… ради этого стоило… сломать ногу.

Неожиданно Лили услышала шаги. Кто-то бежал к крыльцу от стоящего на углу экипажа.

Человек подбежал к ним, и молодая женщина облегченно вздохнула, узнав в нем Сьюэлла, преданного слугу Хокхерста.

– Его светлость повредил ногу! – воскликнула она. – Надо немедленно внести его в дом.

Стиснув зубы, Хокхерст, опираясь на Лили и Сьюэлла, поднялся в дом и проковылял в спальню.

Комната была такая крохотная, что большую ее часть занимала кровать, застеленная тем же самым пестрым покрывалом, что было в спальне Лили в Бате. Увидев на стене кинжал, в рукоятке которого сверкали изумруд, рубин и жемчужина, Деймон убедился, что в этой комнате действительно живет Лили.

После того, как молодая актриса и Сьюэлл уложили его на мягкую пуховую перину, Хокхерст уткнулся лицом в подушку, пропитанную тонким ароматом шиповника, вдыхая его полной грудью.

Несмотря на боль в колене, он ощутил, как по всему его телу разливается волна облегчения. Он прекрасно помнил, что в то утро Герой вышел не из этой комнаты.

Лили немедленно послала Сьюэлла за доктором Нолтоном, живущим на соседней улице.

Деймон не стал возражать, хотя он и считал, что ничего серьезного не случилось. Скорее всего дело ограничилось незначительным вывихом и ушибом, но он будет дураком, если не воспользуется столь счастливым случаем сполна.

Засучив узкую штанину, Лили склонилась над ушибленной ногой и побледнела, увидев распухшую, посиневшую лодыжку. Молодая женщина была так встревожена и обеспокоена, что в душе Деймона окрепла надежда, возродившаяся при виде того, какое отчаяние охватило Лили, когда Иона Лоусон бросилась ему на шею.

Пусть она говорит, что в ее сердце не осталось никаких чувств: выражение ее лица красноречиво опровергало ее слова.

Подойдя к стене, Лили сняла украшенный драгоценными камнями кинжал и вернулась к кровати.

Деймон вопросительно поднял брови.

– Скажи, цветок моей души, неужели ты собираешься пронзить клинком сердце беззащитного, поверженного к твоим ногам?

– Нет, я только хочу распороть штанину.

Деймон почувствовал прикосновение холодной стали.

– Это твоя спальня, правда? – спросил он.

– Моя.

Положив кинжал на туалетный столик, Лили закатала штанину.

– Иона Лоусон была бы очень расстроена, увидев тебя здесь, – взглянув на Деймона из-под длинных ресниц, язвительным тоном добавила она.

– Вот так так! Мы, оказывается, ревнуем? – весело усмехнулся Деймон.

– Да, – честно призналась Лили.

– У тебя нет на то никаких причин.

Лили взглянула на кинжал в ее руке с таким видом, словно у нее внезапно возникло желание вонзить его прямо в грудь Деймона.

– Неужели? И ты смеешь это говорить после того, как целовал Иону на глазах у всех?

– Я ее не целовал! – с негодованием воскликнул Деймон. – Это она целовала меня!

– Несомненно, она благодарила тебя за волшебную ночь любви, которую ты ей подарил накануне!

Забывшись, Деймон попытался было вскочить с кровати, но тут же, невольно застонав от боли, опустился назад.

– У нас с Ионой вчера вечером ничего не было, – прорычал он. – Я с ней никогда не спал и не собираюсь.

У Лили задрожал подбородок.

– Полагаю, и домой ты ее тоже не провожал?

– Провожал, но, клянусь, я расстался с ней у дверей ее дома, ограничившись пристойным поцелуем в щеку. Ночь я провел у себя в спальне в Хокхерст-Хауз – совершенно один. Так же, черт побери, как я провожу все ночи с тех пор, как ты уехала из Хокхилла.

На лице Лили отразилась мучительная борьба. Сомнение боролось с надеждой.

Деймон нежно взял ее за подбородок.

– Признаюсь, что, когда Иона попросила проводить ее домой, я решил провести ночь с ней. Однако когда мы подъехали к ее дому, я уже понимал, что у меня нет ни малейшего желания быть с Ионой – или с любой другой женщиной, кроме тебя.

– Но Иона сказала, вы с ней…

Голос Лили дрогнул, и она умолкла.

Деймон ласково провел по ее подбородку большим пальцем.

– Не сомневаюсь, – резко заметил он, – а потом она прилюдно бросилась мне на шею и осыпала поцелуями, чтобы придать достоверность своей лжи. Она не первая, кто утверждает, что была моей любовницей, хотя это не соответствует действительности.

Хокхерст не стал добавлять, что, увидев, как Лили с побелевшим лицом выбежала из комнаты, он сразу же решительно освободился от объятий Ионы и, не сказав ей ни слова и даже не обернувшись, быстро вышел следом. Поспешив к ней домой, он обнаружил, что приехал первым.

Деймон почувствовал, что больше не в силах спокойно смотреть на соблазнительные губы Лили. Она даже не пыталась сопротивляться, и он припал к ним долгим пламенным поцелуем. Ее страстный ответ укрепил Хокхерста в мысли, что он еще прочно занимает место в сердце Лили.

Внезапно их поцелуй прервали – появились Сьюэлл с врачом – весьма не вовремя. Деймон едва сдержался, чтобы не разразиться проклятиями.

Лили вышла из комнаты, и доктор Нолтон приступил к осмотру пациента. Хокхерст отметил, что сюртук у врача сильно поношенный. Судя по всему, дела доктора Нолтона идут неважно, и он с радостью поспешил к состоятельному больному даже среди ночи. Несомненно, на него произвел огромное впечатление и титул Хокхерста.

Закончив осмотр, врач подтвердил предположение Деймона, что у него сильный ушиб колена и растянута лодыжка.

– Вам придется двое суток не наступать на эту ногу, а затем еще пару недель ходить очень осторожно. Милорд, было бы хорошо, чтобы эту ночь вы провели здесь, а утром я вам достану костыли.

– Нет, – произнес Хокхерст тоном, от которого врач испуганно заморгал, – вы должны настоять на том, чтобы я задержался здесь на несколько дней. Больше того, мне это просто необходимо для полного выздоровления. – Он вложил в руку доктора Нолтона банкнот. – В противном случае велик риск, что я навсегда останусь хромым. Вы ведь согласны, не так ли?