Ночь ошибок - Сьюзон Марлен - Страница 64

В первое мгновение надежда вновь вспыхнула в ее душе, но она тут же резко одернула себя. Нет, конечно же, он не вернется. Она слишком хорошо помнила его слова: « Если вернешься, я, может быть, и прощу тебя». Даже если учитывать, что Деймон произносил их, будучи вне себя от бешенства, теперь они не позволят ему сделать первый шаг – так же, как и ей самой.

Так почему же он здесь?

Господи, да чего же она хотела! Ведь он – «король гримерных»! Это же его зона охоты!

Хокхерст наверняка уже забыл о ней. Теперь он подыщет себе какую-нибудь другую актрису, более сговорчивую, и одарит ее своим вниманием. Но если только он рассчитывает, что Лили, задетая подобной тактикой, поспешит броситься ему на шею, его ждет глубокое разочарование!

Деймон медленно передвигался по комнате. Лили удавалось без труда следить за ним.

Несмотря на его сложные перемещения, Лили прекрасно видела, что он упорно направляется к ней. Сердце Лили пустилось в бешеный галоп. Хватит ли ей сил справиться с собой?

Деймон уже находился совсем рядом, но Лили продолжала делать вид, что не замечает его. К своему отчаянию, она почувствовала, что все присутствующие с любопытством смотрят на них. Неужели об их отношениях стало известно?

Хокхерст был от нее всего в трех шагах, и Лили не могла больше игнорировать его. Невероятным усилием воли сдерживая свои рвущиеся из-под контроля эмоции, она наконец повернулась к нему. Выражение его лица было суровым, но глаза пылали.

Лили услышала, как один из присутствующих шепнул своему соседу:

– Ястреб присмотрел себе новую жертву.

Его собеседник многозначительно хмыкнул:

– Хочешь пари на то, как долго Лили удастся перед ним устоять?

Лили застыла в оцепенении. Неужели Хокхерст унизит ее признанием, что уже добился ее благосклонности? Некоторое время она сомневалась, услышал ли он это пошлое замечание, но потом увидела красноречиво подергивающуюся жилку на щеке. Деймон все слышал. И почему-то эти слова разъярили его.

Он остановился прямо перед Лили, совсем близко, и на нее пахнуло ароматом сандалового дерева, так хорошо ей знакомого. Непроницаемые, черные, как ночь, глаза Деймона приковывали ее взгляд, но она не могла ничего в них прочесть. Напряжение стало невыносимым.

– Сегодня мне довелось видеть в вашем исполнении лучшую леди Макбет.

От этих слов, а также от его спокойного голоса, в котором звучало искреннее восхищение, Лили захлестнула радость. Внезапно она почувствовала такое счастье, какого не знала со дня отъезда из Хокхилла.

Деймон печально улыбнулся.

– Сегодня вечером я впервые имел удовольствие видеть вас на сцене. Теперь я понимаю, почему вы покорили сердца лондонской публики. Вынужден сознаться, до этого вечера я относился скептически к сообщениям о вашем необычайном таланте. Своей игрой вы доказали мне, как жестоко я ошибался. Считаю своим долгом принести вам глубочайшие извинения за то, что позволял себе сомневаться в вашем таланте.

Лили ошеломленно смотрела на него. Она ожидала от Хокхерста чего угодно, но только не такого учтивого извинения, к тому же произнесенного на людях. Кроме того, он очень тщательно подобрал слова, чтобы не дать пищу сплетням по поводу своих отношений с Лили.

Молодая актриса почувствовала, как ее защитные рубежи падают один за другим, а этого ни в коем случае нельзя допустить. Ей потребовалось все ее актерское мастерство, чтобы представить любопытным зрителям безмятежное выражение лица и произнести вежливым, холодным тоном:

– Благодарю вас. Вы очень любезны.

Уголки губ Деймона чуть приподнялись, как бывало всегда, когда он подшучивал над Лили.

– Ваши достоинства столь совершенны, что я надеюсь, в будущем мне будет позволено еще не раз ими наслаждаться.

Лили поняла, что он имеет в виду не только ее сценическое искусство, и у нее загорелись щеки.

Но Хокхерст, вместо того чтобы воспользоваться ее неловкостью, учтиво произнес:

– Я помешал вашей беседе. Прошу меня извинить, но я не мог не сказать вам, какое впечатление произвела на меня ваша игра.

С этими словами он отошел от Лили. Та обратила внимание, как его бесстыдно обступили со всех сторон актрисы труппы.

Даже Иона Лоусон, общепризнанная первая красавица лондонской сцены, попыталась привлечь его внимание. Неудивительно, что его прозвали «королем гримерных».

«Вы полагаете, что стоит вам только поманить актрису, и она ваша?»

«Как правило, это они манят меня».

И разве он был не прав? Теперь Лили понимала, чем вызвано его откровенно циничное отношение к женщинам. Однако, к ее удивлению, он почти не обратил внимания на окруживших его актрис и направился прямиком к Брэндону Джерому, актеру, исполнявшему роль Макбета.

Итак, Деймон ловко перебросил мяч на ее половину поля, и теперь ее черед сделать ответный удар.

А что она хочет? Впрочем, Лили давно уже это поняла. Она любит Деймона и хочет снова оказаться в его объятиях.

Но теперь ей уже недостаточно кратких моментов близости. Подумать только, еще недавно она с презрением отвергала самою мысль о том, чтобы стать чьей-то женой! Лили с грустью вспомнила про неувядающую любовь и крепкую дружбу, связывавшие ее родителей. Больше всего на свете она хочет стать женой Деймона и подарить ему детей.

Она прекрасно понимала, что это невозможно.

Граф Хокхерст никогда не женится на ней, никогда не даст ее детям своего имени. Любовь Лили не имеет будущего, она может принести ей одни страдания. Молодая женщина глядела на вещи трезво и не тешила себя напрасными надеждами.

Так что весь вопрос в том, что ей делать. Лили уехала из Хокхилла с разбитым сердцем, но она смогла заставить себя продолжать жить. Если они с Деймоном возобновят отношения, ей придется еще раз пройти через муки расставания. Но у нее не хватит сил пройти этот путь в третий раз.

Хокхерст машинально поддерживал беседу с Брэндоном Джеромом, едва ли отдавая себе отчет в том, что говорит. Его мыслями всецело владела Лили. Он умышленно удалился в дальний угол в надежде, что она, оставив своих поклонников, подойдет к нему. Деймон понимал, что ждет от нее слишком многого. Заговорив с ним первой, Лили открыто продемонстрирует свой интерес к нему. Но если ее чувства так же сильны, как и его любовь, она пойдет на это.

Внезапно в гостиную быстрым уверенным шагом вошел еще один посетитель. Взгляды всех присутствующих обратились на облаченного в парадную форму майора Джеймса Рейли.

Хокхерст, вспомнив слова сэра Гарви Торнтона, пытливо взглянул на Лили. Любовь и гордость, вспыхнувшие в ее глазах при виде красавца майора, поразили его в самое сердце. Впрочем, он не мог отрицать, Рейли и впрямь был неотразим – молодой, великолепно сложенный, пышущий здоровьем, а от его улыбки могли бы растаять льды самой Арктики.

Впрочем, сейчас молодой офицер не улыбался. Напротив, он обвел суровым неодобрительным взглядом окружавших Лили поклонников, и двое-трое из них поспешили с опаской отступить назад.

– Пойдем, дорогая, – обратился Рейли к актрисе, – я провожу тебя домой.

Деймон мысленно вознес молитву, умоляя небо, чтобы Лили дала наглецу достойный отпор. Но она, беспрекословно протянув руку, вышла вслед за ним из комнаты, ни разу не оглянувшись на Хокхерста.

Значит, это правда! Герой Тулузы, покоритель французов, покорил и сердце Лили. Проклятие! Еще в Бате у Деймона возникли подозрения, что Лили питает слабость к военной форме.

Подождав целую минуту, он также направился к выходу.

Дорогу ему преградил ухмыляющийся сэр Гарви Торнтон.

– Я же говорил, что Рейли пользуется особой благосклонностью Лили.

– И что с того? – небрежно бросил Деймон. – Бог в помощь!

Черта с два он с этим смирится!

Оказавшись вдали от любопытных глаз, Хокхерст, забыв о своей небрежной, ленивой походке, опрометью бросился на улицу. Площадь перед театром опустела, и Деймон с облегчением увидел, что верный Сьюэлл подгоняет его экипаж прямо к подъезду.